Artificial Love / Искусственная любовь

Говорят, что хорошая сплетня сама себя разнесёт. Что уж было говорить о слухах в таком месте, как телерадиокомпания, где работали самые хитрые и изворотливые люди, именуемые журналистами, у которых был настоящий нюх на сенсации. Пусть даже небольшого масштаба, касающиеся исключительно их коллектива, именуемого некоторыми террариумом, потому что в воздухе всегда витал аромат конкуренции. Инхён и Чонин переступили порог компании вместе. Парню в кои-то веки не нужно было ехать в дальние дали ради громкого репортажа, осталось поработать над уже готовыми материалами. Девушку, в свою очередь, вызывал к себе директор, чтобы сообщить что-то важное. Она ощущала внутреннее беспокойство. После произошедшего накануне остался неприятный осадок, и видеть вновь его жёсткое неприятное выражение на лице совершенно не хотелось. Но перед Чонином Инхён и бровью не повела, чтобы он не почувствовал неладное и не попытался докопаться до истины. Это Ким делал профессионально, за что некоторые именовали парня «ищейкой», у него был хороший нюх на громкие и сенсационные новости, а логика и смекалка работали в бесперебойном режиме на «отлично». Он был слеп только относительно одной-единственной девушки — Ю Инхён, не замечая её скрытых мотивов. Пока они миновали холл на первом этаже компании, проходившие мимо сотрудники увлечённо о чём-то шептались, хихикая и поглядывая в сторону красивой пары. Инхён сразу напряглась, гадая, в чём именно причина — её вчерашнее интервью с Сехуном или случившееся в кабинете Ифаня. Правда, во втором случае вроде бы удалось остаться незамеченными. — Ты как кол проглотила, Инхён, расслабься, — Чонин по-хозяйски приобнял девушку за плечо и чмокнул её в висок. — Беспокоишься о том, как отредактировали вчерашние интервью? — Да, всё утро об этом думаю, — покорно согласилась Инхён, про себя благодаря парня за то, что придумал оправдание вместо неё. Распрощавшись перед комнатой, где заседали ребята из команды Чонина, Инхён забежала в свой кабинет, чтобы оставить там верхнюю одежду и отправиться к Ифаню. Прямо посреди стола в стильной шляпной коробке красовался огромный букет из розовых и белых роз. Инхён даже не была уверена, сможет ли обхватить его двумя руками. Чонин никогда не дарил ей таких шикарных подарков… Догадавшись, откуда вероятнее всего дует ветер, девушка тут же подскочила к столу, вынимая приложенную записку в маленьком белом конвертике с витиеватым инициалом. «Bonjour ma belle ballerine», — гласило содержание записки, выведенное красивым почерком, по-мужски размашистым, но аккуратным. Французский… Сразу вспомнился вчерашний комплимент Сехуна. Но откуда он узнал о её балетном прошлом? Неужели пробил некоторую информацию по своим каналам?.. Не известно ли ему тогда и о Чонине?.. По спине Инхён прошёлся холодок, лишние проблемы ей были ни к чему. В то же время она отмахнулась от этих мыслей. Не беда, что-нибудь придумает. Не в первой. В сердце поселилось какое-то сладостное томление. Девушка чувствовала себя героиней романтического фильма, получившей с утра букет роз от поклонника. Значит, пока её план идёт как по маслу. Настроение сразу поползло вверх, медленно, но уверенно. Даже Ифань был не способен испортить его сейчас.

***

Ву Ифань стоял у окна в своём кабинете, скрестив руки на груди и о чём-то задумавшись. Его далеко идущие планы продвигались в нужном направлении, поэтому он с точностью сапёра просчитывал каждый свой шаг, чтобы нигде не ошибиться и не выдать себя. И для этого ему нужны были марионетки-исполнители, как добровольные, так и не подозревающие, что таковыми являются. Послышался стук в дверь. Не дожидаясь, пока секретарша свяжется с директором, Инхён зашла внутрь. Брюнетка как вкопанная застыла напротив стола, вспоминая, что на нём происходило немногим раньше. Ифань проследил за её взглядом и усмехнулся. — Не бойтесь, мисс Ю, я не за тем позвал Вас сюда, — Ву говорил расслабленно и деловито, кажется, его расположение духа стало намного лучше, чем накануне. — Полагаю, что не могу оставить без внимания ваши профессиональные навыки. За них нужно как следует отблагодарить. Грязные намёки. Инхён поёжилась, вспоминая, сколько простояла под душем в доме матери, чтобы хоть немного смыть с себя горьковатый и терпкий запах парфюма директора Ву. Она ничего не сказала, только выжидающе смотрела на него, ожидая продолжение фразы. — Вы возглавите группу, как и ваш молодой человек. Со спецификой работы в коллективе в качестве непосредственного руководителя он Вас ознакомит. Так же, у Вас будет личный ассистент, — Ифань чеканил каждое слово. — Ваше задание, о котором я написал в смс — закрытая вечеринка в честь 70-летия корпорации «Хва Шим», на которую мы получили несколько приглашений, чтобы подготовить репортаж. Вы и Ким Чонин отправляетесь туда в качестве специальных корреспондентов, с собой возьмёте двух операторов, гримёра и ассистента на случай, если нужно будет что-то подать или принести. Осветить самые яркие моменты главного мероприятия года — ваша первостепенная задача. Инхён не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, она получила возможность вновь столкнуться с Сехуном и произвести на него неизгладимое впечатление в вечернем образе. С другой стороны, вместе с ней будет Чонин, и проделывать это при нём весьма проблематично. Дилемма, развернувшаяся в мыслях девушки, заставила её надолго замолчать. Ифань хмыкнул, понимая, о чём она соображает в данную минуту. — О чём Вы задумались? Не верите своему счастью? — склонив голову набок, поинтересовался Ву, окинув сканирующим взглядом стоявшую напротив девушку. Её безупречная осанка и горделиво вскинутая голова оставляли впечатление словно от девушки из «высшего общества», высокомерной, знающей себе цену. Какая ирония судьбы. Несмотря на то, насколько сильно мисс Ю хочется ею стать, ей это никогда не удастся. И очень удачно он решил отправить на мероприятие ещё и Чонина, пусть своими глазами посмотрит, что бывает, когда отдаёшь своё сердце вертихвостке, не способной на любовь. — Я всё поняла, мистер Ву, — коротко ответила девушка, покосившись в сторону спасительной двери. В этом кабинете ей было душно, физически тяжело в нём находиться. В нём она чувствовала себя грязной и слабой, а надменный взгляд Ифаня убеждал её в этом. — Извините, у меня много дел. Я могу идти? — Расслабьтесь, мисс Ю, — послышался смешок, высокий блондин только ухмыльнулся. — Вы не в моём вкусе. — Вы не представляете, насколько я рада это слышать, — выдохнула Инхён, исчезая за дверью, чуть ли не бегом выпорхнув в приёмную. Секретарша покосилась на девушку исподлобья, видимо, на лице Ю было такое облегчение, будто её выпустили из камеры после долгого тюремного заключения.

***

После работы Чонин ждал Инхён на улице, облокотившись спиной об свою старенькую серебристую KIA, которую купил сразу после окончания университета в отвратительном состоянии, зато почти за бесценок. К счастью, у него были и золотые руки, и хорошие друзья из числа бывших одноклассников, которые разбирались в машинах, вместе они привели автомобиль в божеский вид за пару недель. Инхён ворчала, что лучше уж на такси ездить, чем на консервной банке, но Чонин по-доброму посмеивался. Даже вместе со всеми его подработками денег хватало ровно настолько, чтобы оплачивать аренду квартиры, счета и хорошо кушать. Последний год после университета, устроившись работать в компанию, они и правда сильно экономили. Начальство пророчило парню блестящее будущее на поприще журналистики, если он будет продолжать в том же духе, но быстро успех не приходит, это нужно было уяснить сразу. Нередко талантам приходится поголодать, прежде чем начать есть вдоволь. Чонин это понимал. Инхён — нет. Точнее, она не желала этого понимать, и Ким крутился как мог, чтобы она ни в чём не нуждалась. Несмотря на то, что выросли они в одном и том же бедненьком районе, в одинаково неполных и не слишком счастливых семьях, Чонин и Инхён по-разному смотрели на жизнь. Парень мог в чём-то себя прижать, мог отказаться от кино, театров и дорогих ресторанов и не чувствовал бы себя в чём-то обделённым. Но Инхён это было необходимо, как воздух. С детства мама слишком опекала её, выполняя любой каприз, чтобы дочь не чувствовала себя чем-то хуже сверстников из-за того, что растёт без отца. И, даже став взрослой, она по-прежнему считала, что её желания должны выполняться по щелчку пальцев. Друзья не раз пытались достучаться до Чонина, говоря о том, что Инхён слишком высокого мнения о себе, что использует влюблённого парня, обдирая его как липку, что любой другой уже давно нашёл бы кого-то попроще. Но Чонину не нужен был кто-то попроще, ему была нужна Инхён. Поэтому он только отмахивался от друзей, а иногда и откровенно ссорился, заявляя, что они ничего не понимают. На самом деле, не понимал он один. В то утро парень из его команды — До Кёнсу — молчаливый репортёр, который редко с кем-то разговаривал и держался особняком, однако к Чонину всегда относился хорошо, обмолвился в пол голоса о том, что курьер доставил огромный букет в кабинет Инхён. Чонин удивлённо захлопал глазами, возможно, парень что-то перепутал. Но Кёнсу больше ничего не сказал, уткнувшись в экран ноутбука. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось в сердце парня, подобно затаившейся змее, способной в любой момент пустить яд в его кровь. Инхён, поправлявшая длинные волосы из-за налетевшего ветра, летящей походкой выпорхнула из дверей компании и улыбнулась, увидев Чонина. У неё было хорошее настроение, поэтому уже через секунду девушка была около своего парня, приподнявшись на цыпочках и чмокнув его в нос. Чонин поморщился, скрестив руки на груди. — Инхён, ты ничего не хочешь мне сказать? — нарочито строго поинтересовался парень. Он крепко обхватил девушку ладонями за талию, не позволяя вырваться и уйти от разговора. Но любимая только удивлённо захлопала глазами, гадая, о чём ему напели доброжелатели. — Много чего хочу рассказать, — мягко ответила Инхён, нежно проводя кончиками пальцев по смуглой коже на щеке парня. Он почувствовал, как по спине пробежали приятные мурашки. Девушка всегда знала, что сделать, чтобы Чонин растаял как мороженое в жаркий летний день. — Сегодня мне прислали отредактированные интервью, которые будут показаны вечером в специальном блоке. «Хва Шим» тоже остались довольны и в знак благодарности за приятное сотрудничество доставили огромный букет роз. И, наконец, самая хорошая новость за день — меня назначили руководителем группы и дали личного ассистента! Представляешь? Девушка специально упомянула о букете как бы между прочим, не заостряя внимание, так как догадывалась, что именно появление курьера с таким шикарным подарком не оставило равнодушными многих коллег. У Чонина отлегло от сердца, он расплылся в широкой улыбке и поднял Инхён, кружа в воздухе и не обращая внимания на её возмущённые возгласы о том, что она тяжёлая, а у него вообще-то больная спина. Ким Чонин чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Потому что, если была счастлива Инхён, то и он был счастлив.

***

Залитые солнцем ступеньки вели высоко вверх к выцветшим на солнце воротам с облупившейся краской, ведущим в маленький захудалый двор на три домишка, в каждом из которых было по две квартиры, настолько маленькие, что жители более развитых районов поражались, как здесь вообще можно обитать. Тут с самого рождения жил и Чонин с отцом, уже совсем спившимся в одиночестве, и Инхён с мамой, которой никогда не было дома из-за бесконечной тяжёлой работы. Каждая ступенька, каждый кирпичик, каждая лавочка во дворе возвращали молодых людей на много лет назад, когда они были детьми. Если для кого-то детство было беззаботным счастливым временем, в которое хотелось вернуться, то Чонин и Инхён ни за что не согласились бы повторить это вновь. Будучи совсем маленьким, Чонин до ужаса боялся собственного отца, напивающегося до чёртиков, проклинающего сбежавшую жену, купившуюся на деньги какого-то упыря, с которого уже песок сыпался, и угрожающего собственному сыну, замахиваясь на него пустой бутылкой из-под соджу. Будучи школьником, Чонину приходилось изо дня в день выискивать непутёвого папашу по кабакам, тащить на себе домой эту пьяную тушу, срывая спину и мучаясь от боли на следующий день на тренировке в хореографическом училище, в котором учился бесплатно, выиграв конкурс. Мужчина насмехался над ним и его талантом, говоря, что он истинный выродок своей матери-шлюхи, жалкой певички. Отец ненавидел Чонина, который был точной копией бывшей жены — такой же смуглый, тонкий, смазливый. С этими блядскими пухлыми губами и насмешливой улыбкой. Даже его взгляд был таким же. И это мужчина ненавидел тоже. Мальчишка, не видевший мать ни разу в жизни, всё равно невольно скучал по ней, хоть и презирал в душе за то, что предпочла своему сыну счастливую безбедную жизнь. Но он никому в этом не признавался, даже самому себе. Став студентом, Чонин съехал из квартиры, в сердцах заявив отцу, что он всю жизнь стыдился его и ему всё равно, будет ли он жив или сдохнет в одиночестве без присмотра ненавистного ему выродка. Он всегда стыдился отца из-за Инхён, которая ничего не говорила вслух, но в её глазах можно было прочитать такое отвращение, что даже Чонина коробило от этого взгляда. Инхён тоже пришлось несладко. Дети из неполных семей всегда были под пристальным наблюдением соседей, которые считали их какими-то дворняжками, без роду без племени, цокая языком и шушукаясь за спиной у её матери, неизвестно где нагулявшей дочь. Они переехали сюда, когда девочке было 5 лет, сразу после развода, поэтому отца соседские женщины не видели ни разу, а значит с полным, как они считали, правом заявляли, что его и не было никогда. За слишком светлые янтарные глаза, некоторые выстраивали догадки, что Инхён вероятно рождена от какого-нибудь американца с военной базы, под которого легла её мать в голодный год. Это было полным бредом, но слухов меньше не становилось. С малых лет Инхён всё время была одна дома, мать каждую свободную минуту проводила на работе, пытаясь удержать маленькую закусочную на плаву. Когда девочка стала стремительно развиваться, соблазнительно округляясь, мальчишки постарше не давали ей прохода, стараясь зажать в тёмном углу плохо освещаемой витиеватой улочки, ведущей к одиноким обветшалым от времени домишкам. Защищая её от от обидчиков, Чонин то и дело ходил с разбитым носом. Подруг у скромной, немного замкнутой девочки всегда было мало, в основном они льстили ей в лицо, а за спиной обсуждали с кем попало и в любой момент могли всадить нож в спину. Поэтому с возрастом Инхён всех новых знакомых держала на расстоянии, ни с кем особо не сближаясь. Она считала, что доверять можно только самой себе. И Чонину. Чонин не хотел жить такой жизнью, как его отец. Инхён не хотела походить на мать. Они оба были очень амбициозными и «живучими», как пробившийся сквозь асфальт цветок, прогибаясь под сильным ветром, но не ломаясь, несмотря ни на что. Парень рассчитывал на собственные силы и талант, уверенно шагая к успеху, а девушка — на появление мужчины, обеспечившего бы ей ту красивую и роскошную жизнь, о которой она мечтала с юности. Оба считали, что на войне все средства хороши и даже не догадывались, что однажды окажутся по разные стороны баррикад.

***

Во дворе было тихо и солнечно, на улице стремительно теплело. На крылечке перед домом сидел постаревший мужчина, опиравшийся на косяк, чтобы не свалиться. Рядом с ним валялись три пустые бутылки из-под соджу. Чонин почувствовал тошноту при виде собственного отца, такого жалкого и опустившегося. Мерзкое чувство стыда снова разъедало его душу изнутри. Парень покрепче сжал ладошку Инхён, которую держал в своей руке и шепнул ей на ухо: — Иди к матери, я скоро. Девушка кивнула и, добавив шаг, быстро пересекла двор, тихо здороваясь с мужчиной, проводившим её недобрым взглядом. Как только за ней закрылась дверь, он тут же повернулся к сыну и хрипло рассмеялся. — Такая же блядь, как и твоя мамаша, с детства нос задирает и хвостом крутит. Рогами ещё косяки не задеваешь? — отец знал, как надавить на больные точки. — Она не такая, как моя мать, — тихо, но уверенно ответил парень, пересчитывая купюры в бумажнике и задумываясь, сколько оставить отцу, чтобы тот не загнулся от голода. — Ой ли?! — хохотнул мужчина. — Вспомнишь ещё мои слова, когда её будет трахать какой-нибудь миллионер, а ты останешься с носом у разбитого корыта. Или ещё лучше, будешь воспитывать её выблядка, не пойми от кого рождённого. Чонин за несколько шагов оказался рядом с отцом, хватаясь пальцами за грубую ткань тёплого джемпера и еле сдерживая позывы из-за сильного запаха перегара. Он говорил чётко, ясно, выделяя каждое слово: — Я — не ты. Инхён — не моя мать. И я, чёрт побери, не выбирал отца! Я очень надеюсь, что ты действительно «воспитывал» чужого выблядка, потому что меня тошнит от мысли, что в нас течёт одна кровь! — тряхнув мужчину как следует, Чонин процедил сквозь зубы. — Если ты ещё хоть что-то скажешь о Инхён, если хоть что-то скажешь при ней, я вытрясу из тебя твою жалкую душонку и мне даже стыдно не будет! Понял?! Мужчина снова расхохотался, откупорив очередную бутылку. Но не сказал больше ни слова. Он знал эти опасные огоньки в глазах сына, когда тот был действительно зол. И в такие минуты лучше было не попадаться ему под горячую руку. Чонин отряхнул ладони с таким видом, будто только что извозился в грязи, и, не глядя, кинул отцу свёрнутую пачку купюр.

***

Красивая женщина с уставшим лицом суетилась, накрывая на стол. Она с утра хлопотала на кухне, ожидая дочь с женихом. Она давно считала Чонина своим зятем, ведь эти двое так давно были вместе, в конце концов, они даже жили под одной крышей. Если бы это был другой парень, она никогда не согласилась бы на «гражданский брак». Но яркий, бойкий, живой как ртуть мальчишка нравился ей с малых лет, и она была рада, что он всегда оставался рядом с Инхён. Женщина не обольщалась, прекрасно зная, какой тяжёлый характер у дочери, она надеялась только на то, что ей хватит благоразумия не потерять Чонина, главный подарок в её жизни. Вскоре за дочерью на пороге квартиры показался и высокий красивый парень, чья кожа отливала бронзой, а на чёрные блестящие глаза падала непослушная чёлка. Он тут же кинулся к женщине, крепко обнимая и чмокая в щёку, как родную мать. Чонину всегда не хватало материнского тепла, но здесь он получал его сполна. — Мам, что слышно от правоохранительных органов? Хоть какую-то часть от сгоревшей закусочной возместят? — сразу перешла к делу Инхён, не спавшая всю ночь и думавшая об этом. Чонин никак не мог угомонить её, она то и дело вскакивала во сне, тяжело дыша. Оставалось только покрепче обнять и не спать вместе с ней. — Поставщики вошли в ваше положение? — С поставщиками и заказчиками дело совсем плохо, — вздохнула женщина, она не хотела портить молодёжи настроение перед ужином, но раз речь об этом уже зашла, отмалчиваться было глупо. — Требуют возместить ущерб в течение недели… — И много требуют?.. — спросил Чонин, уже размышляя о том, где взять деньги. Семья Инхён была его семьёй, а значит их проблемы автоматически становились и его проблемами тоже. Услышав цифру, парень чуть не присвистнул. — В крайнем случае можно продать машину, за неё конечно много не выручишь, но долг покроем. И у меня на банковском счёте есть кое-какие сбережения, которые я откладывал на свадьбу и медовый месяц… Женщина не поверила своим ушам. Неужели они наконец решились официально оформить брак?.. После таких новостей она даже забыла о долгах и сгоревшей закусочной, было ощущение, что камень с души свалился. Не признаваясь в том самой себе, мать больше всего в жизни беспокоилась об Инхён, опасаясь, как бы она не наломала дров в своей жажде красивой жизни. Женщине так хотелось, чтобы она была счастлива, что своими руками превратила её в капризную избалованную принцессу, которой нужен прекрасный принц, а не обычный земной парень. Только вот в жизни эти самые принцы были опаснее кого бы то ни было. Осознавая это, у матери от сердца отлегло после слов о свадьбе. За Инхён можно было больше не волноваться. С Чонином она не пропадёт. И обязательно будет счастлива. — Спасибо, Чонин, — мягко произнесла женщина, улыбаясь тёплой материнской улыбкой. — Я что-нибудь придумаю, возможно, удастся взять кредит. А вы продолжайте копить на то, на что планировали. Женщина подмигнула смущённому, но жутко довольному Чонину. Он всегда знал, что является своим в этой семье, но теперь, можно сказать, получил официальное благословение. Парень уже тараторил что-то о работе и грядущих перспективах, попутно пережёвывая вкусные закуски, которые то и дело подкладывала в его тарелку заботливая хозяйка. Она с удовольствием слушала рассказ молодого человека, который в скором времени станет её зятем. Только Инхён молчала, ни на кого не поднимая глаз. Она не хотела портить эту семейную идиллию, подобно хлёсткому ледяному дождю в светлый солнечный день. На душе скребли кошки. Но, уже стоя на пороге новой жизни, девушка не собиралась поворачивать назад. Бросив на дочь беглый взгляд, сердце матери ёкнуло. Было в лице Инхён что-то такое, что женщина поняла, она о чём-то недоговаривает. И это не похоже на обычное волнение невесты перед свадьбой. Встретившись с матерью глазами, Инхён едва заметно покачала головой, давая понять, что всё объяснит, когда придёт время. Семейная идиллия превратилась в затишье перед бурей.

***

Чонин и Инхён попрощались и вышли из дома на залитый солнцем дворик, теперь уже пустующий. Отец парня куда-то исчез, наверное встретился со своими собутыльниками и отправился куролесить дальше. Брюнету даже полегчало, он боялся, что отец наговорит лишнего. Посреди двора стоял огромный деревянный стол на низких ножках, немного обветшавший с годами, но всё равно пока ещё крепкий. Проходя мимо, они оба не могли не вспомнить, сколько всего происходило на это месте… Одной из тёплых июльских ночей, когда им было по 14 лет, Чонин лежал на этом столике, обдуваемый свежим ветерком, закинув руки за голову и разглядывая сияющие на небе звёздочки, такие далёкие и такие близкие одновременно. Они всегда напоминали ему о Ю Инхён, тихой и красивой девчонке, с которой они ходили в одно хореографическое училище. Вот уже целый месяц они занимались в паре, и с каждым днём сердце Чонина всё больше грозилось сдать его с потрохами. Он был уверен, что девушка чувствует, как сильно оно бьётся, когда их тела оказываются в непозволительной близости. Рано сформировавшаяся, стройная и гибкая Инхён волновала его, являясь объектом тайных желаний, сладких грёз и жарких снов, после которых даже просыпаться по утрам не хотелось. Чонин наблюдал за фарфоровой красавицей издалека, не надеясь на взаимность. Он не знал, что Ю никому не давала надежды, ещё с того возраста осознавая, что ищет в жизни совсем другого человека, из другого мира — далёкого и красивого, такого недоступного и такого желанного одновременно. Поэтому парни из их нищего квартала мало её волновали. Подумав о ней, Чонин невольно улыбнулся, чувствуя саднящую боль в разбитых губах. Впервые они с отцом сцепились так сильно. Всё тело, покрытое багровыми синяками, ломило от боли. Но ему было всё равно, он сделал то, что должен был. Отец перешёл все границы, понося мать мальчишки последними словами. Пусть Чонин никогда её не видел, пусть и сам был обижен, но она всё ещё оставалась человеком, подарившим ему жизнь. И он не мог позволить отцу так её оскорблять. Скрипнули несмазанные ворота. Во двор зашла тонкая и хрупкая Инхён, понуро опустившая голову. Судорожно всхлипнув, она прислонилась спиной к металлическим прутьям и съехала вниз на холодную землю, пытаясь сдержать рвущиеся изнутри потоки слёз. Бретель на тонкой лёгкой маечке была оторвана с корнем, каблук сломался, видимо ей пришлось уносить ноги так быстро, как только возможно. Чонин ничего не спрашивал. Инхён ничего не говорила. Ей чудом удалось избежать изнасилования, сбежав с дополнительных занятий в школе. — Не сиди на холодной земле, — неожиданно произнёс парень, протягивая руку и помогая девушке подняться. Высокий, худенький, красивый — герой грёз всех девчонок-балерин из их училища. Инхён сразу уяснила для себя, что он не тот, кого она видит в своих мечтах, но рядом с ним ей было тепло. Хотелось уткнуться носом ему в грудь, рассказать обо всём, что наболело, выплакаться. Надёжный и милый Чонин, который никогда не обидит и не причинит боль. Девушка ощутила тепло его шершавой ладони и, не выдержав, разрыдалась в голос, вытирая бегущие по лицу слёзы, как маленький ребёнок. Поддавшись внезапному порыву, Чонин обнял её, крепко прижав к себе, поглаживая по длинным шелковистым волосам, по узкой дрожащей спине… Он говорил шёпотом какие-то неловкие слова, пытаясь утешить. Говорил что-то о том, что никому и никогда не позволит её обидеть, что из-под земли достанет любого, кто сделает ей больно. И он не врал. Чонин и правда был уверен, что собственными руками закопает любого, из-за кого Инхён будет плакать. — Если ты будешь моей девушкой, я всегда буду рядом, — сказав это, Чонин замолчал, чувствуя, как от волнения пересохли разбитые в кровь губы. — Я не отойду от тебя ни на шаг, сделаю всё, чтобы ты никогда не плакала. Я обещаю… Инхён подняла на него заплаканные глаза и встретилась с его отчаянным и уверенным взглядом. Налетевший ветер растрепал длинную чёлку парня, бросая её прямо ему на глаза, из-за чего Чонин забавно хмурился, за секунду превратившись из уверенного в своих силах мужчины в милого и забавного мальчишку. Инхён невольно затаила дыхание, чувствуя, как сердце пропускает удар. Снова это тепло, разливающееся по телу… Неожиданно даже для самой себя, девушка привстала на цыпочки и приникла мягкими подрагивающими губами к пухлым губам Чонина, с юношеской порывистостью и жаром ответившего на её поцелуй. Здесь был их первый поцелуй. Первый для них обоих. Долгий, неумелый и неловкий. Но безумно нежный и тёплый. — Это значит «да»?.. — сглотнув, спросил парень, когда поцелуй прервался. В его голосе было столько плохо скрытой надежды. — Это значит «да», — тихо подтвердила Инхён. Пусть Чонин не герой её грёз, пусть в будущем её судьбой и её мужем станет другой мужчина, но сейчас… они ведь могут быть вместе?.. Инхён очень хотелось поддаться этому желанию. Взрослая жизнь ещё так далеко, она обязательно подумает о ней потом. А пока просто растворится в окутывающем тепле Чонина и будет счастлива. Инхён ощутила внутреннюю дрожь, поравнявшись с этим старым столом, где и началась их с Чонином история, заранее обречённая закончиться в один прекрасный день. Она невольно перевела взгляд на брюнета и поняла, что он тоже помнит это так же ярко, как и она сама. Парень улыбнулся и притянул к себе любимую девушку, целуя её в мягкие нежные губы снова и снова. До тех пор, пока не почувствовал на них солоноватый привкус. Открыв глаза, Ким увидел ручеёк слёз, сбегающий по щеке Инхён. Она сама удивлённо захлопала глазами, стирая пальцами влажную дорожку. — Слишком много воспоминаний… — пояснила девушка. — Просто ностальгия. — Впереди воспоминаний будет ещё больше, — Чонин по-хозяйски обхватил девушку за талию, прижавшись сзади всем телом, и шепнул ей на ухо. — Ты моя, Инхён, всегда будешь моей. Я люблю тебя. «Но сейчас… мы ведь можем быть вместе?..» Собственные мысли 10-летней давности эхом отдавались в мыслях девушки, пульсируя в висках. Оставались считанные дни?.. Срок их отношений подходил к концу, не так ли?.. Значит этим сроком были 10 лет. Инхён ощутила какое-то странное чувство. Как будто что-то ухнуло вниз, разбиваясь об землю. Но она ни за что не поддастся этой слабости. Ставки сделаны. Назад дороги нет.

***

Был уже поздний вечер, в маленькой уютной квартирке в Хондэ горел свет. Чонин, скрестив ноги по-турецки, сидел с ноутбуком и грыз кончик карандаша, нужно было поправить кое-что в плане относительно репортажной съёмки завтрашнего мероприятия. Инхён, облокотившись на парня сзади и положив острый подбородок на его плечо, контролировала ход работы и отпускала дельные комментарии. — Милая, из-за тебя я не могу думать об этом чёртовом репортаже, — театрально надул губы Чонин, поворачиваясь к ней лицом. Из-за того, что девушка то и дело елозила, не в силах усидеть на месте, указывая пальчиком, где и что ещё нужно исправить, парень чувствовал, как её упругая грудь, не облачённая в оковы тесного бюстгальтера, трётся об его спину. Поэтому сосредоточиться на работе Ким никак не мог. Брюнет схватил девушку за запястье и положил её ладошку на ширинку своих джинсов, которая уже едва ли не дымилась. — Это твоя вина, Инхён, и за это придётся ответить. Через секунду девушка уже была опрокинута на смятые простыни, а Чонин отправил ноутбук куда подальше. Если бы не внезапный звонок в домофон, к репортажу парочка вернулась бы очень нескоро. — Подожди, я вернусь через минуту… — шепнула Инхён прямо в губы Чонина и ловко выкарабкалась из-под желавшего продолжить парня, которому было решительно наплевать на внезапно объявившихся гостей. На пороге стоял незнакомый молодой мужчина в костюме, державший в руках большую коробку молочного цвета с логотипом Jovani на крышке, а сверху на ней лежала маленькая квадратная коробочка Cartier. Девушка переводила ошарашенный взгляд с неожиданных подарков на ожидавшего, когда их у него заберут, мужчину. Он держался уверенно, холодно, даже высокомерно. Как будто был не обычной пешкой в руках сильных мира сего, а полноправным хозяином жизни. И на Инхён он смотрел с плохо скрываемой насмешкой. Девушка была готова поклясться, что не знает его, но лицо незваного гостя казалось ей смутно знакомым. Вот только пока для неё по-прежнему оставалось загадкой, где она могла его видеть. — Господин О Сехун сказал, чтобы я отдал Вам это, даже, если Вы будете бежать следом за мной, пытаясь вручить их обратно, — самым серьёзным тоном сказал секретарь. Ему не в первой был исполнять подобные поручения чеболя, бездумно сорившего деньгами направо и налево. Если О хотел какую-то девушку, то просто покупал её, и цена мало его волновала. Поэтому когда растерявшаяся брюнетка забрала коробки из его рук, секретаря и след простыл. Что с ними делать, как расплачиваться с капризным мажориком, пусть думает сама. Чонин вышел в прихожую как раз в тот момент, когда за мужчиной захлопнулась дверь. К счастью, Инхён, несмотря на то, что была выведена из душевного равновесия из-за столь роскошных подарков, вовремя сообразила, что сказать. — Курьер доставил спонсорские вещи для завтрашних съёмок, — девушка мило улыбнулась, не позволяя Чонину задавать лишние вопросы. — Было велено носить бережно и вернуть потом в том же идеальном состоянии. — Для сексуальных журналистов брендовые костюмы не предоставляются? — вздёрнул бровь Чонин. — Или только для первых красавиц нашего канала? — Только для первых красавиц, — коротко ответила Инхён, торопливо огибая парня и скрываясь в импровизированной гардеробной, в которую они превратили кладовую. — Прости, милый, но мне нужно это примерить и сообщить Джиын о том, всё ли подошло. Заметив поникший взгляд Чонина, Инхён, недолго думая, добавила: — За то, в чём я провинилась, отвечу позже. — Другое дело, — рассмеялся парень. — Пока вернусь к работе. Когда его голос стих, а видавший виды ноутбук вновь зашумел, подрагивающими от волнения пальцами Инхён открыла коробку с платьем и ахнула. Там лежало длинное телесное платье в пол с разрезом до середины бедра, расшитое сверкающими кристаллами Swarovski, вместе с приложенной запиской, написанной всё тем же размашистым почерком: «Надеюсь, что угадал с размером, моя маленькая балерина~ Похоже, что любителю балета особенно дорог тот факт, что когда-то она была тесно связана с балетным миром. Инхён до сих пор гадала, откуда Сехун об этом узнал. Стоя перед огромным зеркалом в полный рост, Инхён зачарованно рассматривала своё отражение. Она видела себя именно такой, какой всегда хотела быть. Выглядеть дорого, роскошно, гламурно, подобно героиням американских сериалов про светских львиц. Девушка знала, сколько стоит такое платье, на него даже дышать страшно было, не то, что носить. Но для таких людей, как О Сехун это мизер, так сказать, небольшой знак внимания. Тонкие пальцы девушки легли на крышку маленькой квадратной коробочки с таким желанным логотипом Cartier. Затаив дыхание, Инхён открыла её, чуть не присев на месте. Колье, которое должно было идеально лечь в глубокое декольте, и крупные серьги, завершающие образ, словно были созданы для этого платья. Если Сехун кидает такие деньги, чтобы просто напросто показать понравившейся девушке, что она ему симпатична, какие же подарки он будет дарить своей официальной девушке и, тем более, своей жене?.. Самыми дорогими подарками от Чонина были часики, которые даже сейчас болтались на узком запястье брюнетки, и маленькое колечко с дымчатым топазом, подаренное на восьмую годовщину их отношений. На фоне роскошных ювелирный изделий известного модного дома они выглядели настолько же убого, как стоптанные кеды - на фоне туфелек Louboutin. И все эти подарки не стоили и сотой части от стоимости подарков Сехуна. В этом была пропасть между тёплым и солнечным Чонином, бедным парнем из трущоб, и холодным как лёд Сехуном, выходцем из семьи чеболей и наследником огромной корпорации. И Инхён слишком хорошо знала, кто из них ей по-настоящему нужен. Раздался звонок телефона. Девушка поспешно ответила, надеясь, что Чонин достаточно погрузился в работу, чтобы его не услышать. На другом конце трубки раздался спокойный и расслабленный голос истинного «хозяина жизни», выждавшего положенное время и позвонившего как раз в нужный момент: — Добрый вечер, Инхён! По моим расчётам, как раз сейчас ты должна во всей красе вертеться перед зеркалом, — слова звучали несколько насмешливо, но в то же время мягко. — У меня глаз-алмаз, мне кажется, что я должен был угадать с размером. Платье тебе подошло? — Добрый вечер… — тихо ответила девушка, стараясь придать голосу более равнодушные оттенки. — Даже не знаю, что Вам ответить. Подарки безусловно прекрасные, и платье село как влитое, но я не могу принять их от Вас. Это слишком обязывает, а я уже всё сказала немногим раньше. — Инхён, я задал простой вопрос, от тебя требуется всего лишь ответить на него, можно односложно, — усмехнулся парень, для которого это и впрямь был мизер, он мог за день потратить в разы больше, чем ушло на все подарки, вместе взятые. — Тебе понравились мои небольшие знаки внимания? — Мне понравилось, но… — Это главное, — Сехун прервал речь девушки, не давая ей закончить. — Увидимся на завтрашнем вечере. Уверен, что ты будешь его главным украшением. Спокойной ночи, моя маленькая балерина. После этих слов вызов прервался. В тот же миг дверь гардеробной открылась, и в проёме показалась взлохмаченная макушка Чонина, пришедшего на звук. Прежде, чем последовал бы вопрос о том, кто звонил, Инхён поспешила пояснить всё сама: — Звонила Джиын, она волновалась, хорошо ли сядет платье, хотя она безошибочно передала мои параметры в бутик, который является нашим спонсором, — вдохновенно врала брюнетка, пытаясь расстегнуть замок на колье. Бесшумно и быстро Чонин оказался за спиной любимой, ловко освобождая её тонкую шейку от такого массивного украшения. Он положил горячие ладони на обнажённые плечи девушки и прошептал ей прямо на ухо: — По-моему, сидит просто волшебно, но ещё больше мне хочется снять его с тебя прямо сейчас. Чонин вёл дорожку нежных поцелуев по шее девушки. А Инхён никак не могла отвести взгляд от отражения, в котором теперь красовалась по-особенному эффектная пара. Кофе с молоком. Такие разные, но так гармонично сочетающиеся. Если бы только он был богат и влиятелен… Всё было бы просто прекрасно. Они могли бы пройти всю жизнь рука об руку, ими бы восхищались, им бы завидовали. Но грустная правда такова, что Чонин беден, пусть и амбициозен. Даже если он когда-то чего-то добьётся, Инхён уже не будет такой молодой и привлекательной, как сейчас, а растратить свою молодость на человека, за душой у которого ничего нет, кроме его амбиций, это не для неё. Пусть в эту ночь всё будет по-прежнему. Но завтра начнётся новая жизнь. В которой будет роскошь и богатство. Но не будет Чонина.