everything is grey

Пятница, 8:15. Тянусь к красной помаде и крашу ей губы. Легонько улыбаюсь своему отражению. Теперь, кажется, всё. Эскильд заглядывает в комнату и интересуется, когда я наконец свалю в школу. Я отмахиваюсь и надеваю кардиган. Эскильд Тривагссон — это мой друг и сосед по дому. Он был надоедлив и иногда строил из себя большую мамочку (или старшего брата, смотря, какое у него настроение). Закидываю рюкзак на плечо и выхожу из комнаты, абсолютно игнорируя Эскильда, который всё ещё пытается читать мне какие-то лекции. В чём была их суть? В том, что мне «нужен член». В том, что без парня мне не прожить. И прочий, тому подобный бред. Да, моего соседа ужасно заботила моя личная жизнь, как никак он приходился мне «родной матерью». На самом деле, моих родственников вообще не беспокоила моя жизнь в Осло; они путешествовали по миру, и наличие взрослой, шестнадцатилетней, дочери их не смущало. Родители (назову их так) присылали каждый месяц по полторы тысячи евро; доход позволял. Я пользовалась ими, когда покупала еду или на школьные нужды, но не более.       — До свидания, Эскильд, — прерываю его на полуслове, легонько приобнимаю и целую в щёку. Он отмахивается от меня и обижается. Тривагссон каждый раз так делал, показывая тем самым свою заботу и полную мною обеспокоенность.       — Не забывай: девушки, живущие без члена рядом, умирают по соседству с сорока котами.       — Господи, дорогой мой друг, иди нахер, — я смеюсь и выхожу из дома. Что бы не говорил этот сумасшедший человек, мне всегда становилось смешно от его слов. Такими примитивизмами он говорил сложные вещи.

Эскильд Между прочим, я забочусь о тебе и твоей личной жизни, Нура!!!

8:30

Улыбаюсь. Эскильд всегда ставил три (или даже больше) восклицательных знака, когда считал, что говорит нечто важное. Но это важное было настолько частым, что я уже привыкла и перестала воспринимать.

Нура Я очень ценю твою заботу, Эскильд, но я разберусь как-нибудь сама

8:30

Захожу во двор школы. Людей как всегда много. Стараюсь избегать скопления, чтобы случайно не оказаться ввязанной в какой-то дурацкий разговор. Поджимаю губы и провожу по внутренней стороне щеки языком. Сейчас, насколько я помню, у меня испанский. Честно, понятия не имею, что мне задали и надеюсь, что дорогая миссис Андерссон будет не слишком ругаться. Я быстро нахожу свой кабинет и там усаживаюсь за парту с одной рыжеволосой девушкой. Если не ошибаюсь, я видела её и раньше. Она училась в параллельной группе на том же курсе. Девушка поворачивается ко мне и улыбается.       — Нура, — я протягиваю ей руку и пожимаю её. Она кивает головой и оголяет белые зубы.       — Эва. Она что-то спрашивает о том, где я училась до старшей школы «Ниссенс», потому что я не была одноклассницей её знакомых из других средних школ. Эва очень милая. У неё рыжие волосы, светлые глаза и приятный голос. Девушка мило улыбается.       — Я вообще из Мадрида, но старшую школу буду заканчивать здесь, в Осло. Как-то так, — я киваю головой, подтверждая свой ответ. Мун — я узнала фамилию из разговора — хочет что-то сказать, но в классе появляется миссис Андерссон. Она сгорбленная и не носит бюстгальтер, поддерживает феминисток. Я её очень уважала, что, наверное, не могу сказать об остальных. Алика Андерссон пользовалась неким своеобразным авторитетом (не знаю, как это называть) у некоторых коллег, а в округе её, в принципе, знали большинство тех, что ходили на митинги в поддержку феминизма и сексуальных меньшинств. Учительница поздоровалась с нами на испанском и улыбнулась, оголяя зубы. Мы поприветствовали её в ответ. Она устроила небольшой опрос. После пятнадцати минут от урока в кабинет постучались. Миссис Андерссон замолчала на полуслове и открыла дверь. На пороге появились два парня, которые были явно не первокурсниками. Они были, как минимум, на два года старше нас.       — Это о вас мне говорили? Испанский решили изучать, — больше себе, чем опоздавшим сказала миссис Андерссон. — Только учтите, за опоздание на первый раз прощаю, дальше вы будете ходить по завучам и директорам. Присаживайтесь за последнюю парту, слушайте и пытайтесь понимать, о чём разговариваем. Оба они одновременно кивнули головой, а парень с длинной чёлкой задержал на мне свой взгляд. Я отвернулась и, приподняв бровь, скрестила руки на груди.       — А разве в нашей группе не занимаются только лишь первокурсники? — спросила Эва, подняв руку.       — Только первокурсники, верно, Мун. Эти идут в порядке исключения, — миссис Андерсон поджала губы, цокнула языком. — Так, ладно, продолжим. Сатре, готова?.. переводи. Понедельник, 12:40. Идём с Эвой по коридору, она о чём-то весело шутит и мило улыбается, периодически перехватывая меня под руку. Я всё больше поражаюсь жизнерадостности этой девушки. Но она резко перестаёт смеяться, когда мимо нас проходит Кристофер Шистад. Довольствуясь информацией, что есть у меня, могу с точностью сказать, что под ним стонали десятки девушек из нашей школы. Эва краснеет и оттаскивает меня вперёд. Я почти не успеваю за ней, приходится делать огромные шаги.       — Эва?.. — я осторожно беру подругу за предплечье, пытаясь привлечь её внимание. Она реагирует не сразу и только после достаточно сильного рывка откликается на мой зов, — у тебя всё в порядке?       — Всё в порядке, — Мун несколько раз кивает головой и повторяет одну и ту же фразу. Девушка, кажется, совершенно не отдаёт отчёта своим действиям и из её глаз начинают катиться градинки слёз. Что-то подсказывает мне, что тут дело в Крисе.       — Это из-за Шистада? Что он сделал, Эва? — морщу лоб и поджимаю губы, по обыкновению накрашенные красной помадой. Эва проводит ладонью, немного взъерошивая рыжие волосы. Она мотает головой, но слёзы не перестают капать из её глаз на юбку. — Эй… — приобнимаю её, и она, в свою очередь, утыкается носом в моё плечо.       — Извини, Нура, — Мун всхлипывает и растирает по лицу остатки тонального крема, — просто навалилось всё какой-то горой, не могла сдержаться, — глажу её по волосам, надеясь, что это вселяет в неё, хотя бы, какую-то надежду на мою поддержку в любом случае. — Спасибо тебе. Остальные наши подруги — хотя назвать их подругами пока было сложно — подходят после следующего урока, которого у первой и второй группы (то есть, у нас с Эвой) не было. Мун к тому времени относительно успокоилась, но иногда, всё-таки, она кусала губы и щипала запястья. Я знала этот приём. Так, физической болью, можно было отвлечь себя от душевной. Эва не хотела сознаваться и держала всё в себе, что, я считала, было ещё более неправильным, чем-то, что она (возможно) сделала. Сана подозрительно щурится, когда видит Мун с красными глазами. Та, нарочито улыбается и хлопает меня по плечу. Вильде перешёптывается с Крис по этому поводу, я зло смотрю на них, мысленно приказывая им прекратить. Девочки виновато поджимают губы, но на их лицах всё ещё отражается полное непонимание и подозрение. Вторник, 20:45.

Неизвестный Достал, наконец-то, твой номер. Буду писать ;)

20:45

Я непонимающе поднимаю бровь. Не знаю, кому я могла понадобиться, но я навряд ли с кем-то знакомилась в недавнее время кроме Эвы, Саны, Вильде и Крис. Долго думаю над тем, что ответить. Сначала, решаю спросить совета у Эскильда, но почти сразу же отказываюсь от этой задумки. Расскажи я сейчас всё этому рыжеволосому недоразумению, он сразу бы забил тревогу в плане: «На горизонте появился свободный член, Линн, созывай гостей, у нас свадьба!». Тривагссон настолько часто употреблял слово «член», что в итоге, я сама не могу отказаться от этого. Ирония.

Нура Не уверена, что могу знать вас. Мы точно знакомы?

20:45

Ответ приходит практически незамедлительно; ровно через пять минут. Мне интересно, кто это и что это «кто» хочет от меня. Создаю интригу, не отвечая сразу, заодно думаю, что ответить. Прикусываю щёку и стучу пальцем по виску.

Неизвестный Сходишь со мной на свидание?

20:50

Нура Отвечать вопросом на вопрос невежливо — раз. И два — я не хочу с вами разговаривать, но хочу спать.

20:51

Неизвестный Я знаю твой адрес. Тебе просто придётся.

20:51

Этот маньяк начинает ещё что-то набирать, но я отбрасываю телефон и иду к Линн. Застаю её, как обычно, за чтением книги. Хансен в наушниках легонько покачивает головой в такт песни. Девушка замечает меня и улыбается. Я сажусь на краешек её кровати и жду, пока она будет готова поговорить со мной. Я частенько приходила к ней за советом. По поводу школы или Эскильда и того, что он творит.       — Что делать, если тебе пишет на телефон какой-то чокнутый маньяк? — начинаю сразу и в лоб. Линн поднимает брови и опирается подбородком на ладонь. — Он сказал, что знает мой адрес.       — Сказать можно абсолютно всё, что угодно, — Хансен была старше меня, кажется, на четыре года и отличалась абсолютной рассудительностью и спокойствием в отличие от взбалмошного Эскильда. Когда я переехала в Осло, я подумала, что они брат и сестра — так уж они были похожи — но это оказалось не так; Линн и Эскильд не были даже друзьями. — Но хотя, если он узнал твой номер, он может действительно знать твой адрес. Киваю головой. Стенки тонкие — слышу, как в моей комнате вибрирует телефон. Линн проводит языком по внутренней стороне щеки и морщит нос. Дверной звонок разрывается от беспрерывного его нажатия.       — Кажется, оно. Если мои останки найдут в лесу, то я тебя любила, Линн. И Эскильда тоже. Выхожу из комнаты Хансен и спускаюсь на первый этаж. Мне навстречу выбегает возбуждённый Тривагссон. Он то всплескивает руками, то охает, будто старая бабка, то просто улыбается и не может сказать ни слова. Я тяжело вздыхаю.       — Почему ты мне не сказала, что твой парень такой красавчик?! Я бы и сам его себе загробастал! — закатываю глаза, Эскильд встряхивает меня за плечи. — Почему ты вообще не говорила, что у тебя появился парень?!       — У меня нет парня, ради Бога, Эскильд, успокойся, — сосед по дому начинает тараторить что-то вроде: «тогда кто этот красавчик, что стоит у нас под дверью?» или «ты что, сама не знала, что у тебя есть парень?». Выхожу в прихожую. Оперевшись плечом на косяк стоит тот парень, которого я частенько видела с Шистадом. Они, вроде как, были друзья, учились в одном классе, да, и состояли в одной «группе», которая именовалась «Пенетраторы». До меня не доходило, что это значит, пока я не услышала соответствующие слухи. Потом поняла, и от этого осознания было более, чем мерзко.       — Я, кажется, сказал, что знаю твой адрес, — он снисходительно улыбнулся. — Ты пойдёшь со мной на свидание? — вспоминаю, что Вильде постоянно говорила о каком-то неземном красавчике, который не обращает на неё внимания.       — Я, кажется, сказала, что понятия не имею, кто и что ты. Проваливай из моего дома.       — Вильям, — юноша не оставляет попыток познакомиться со мной. — Меня зовут Вильям, Нура.       — Так, знаешь что, Вильгельм, меня зовут проваливай-нахуй-отсюда. Я думаю, ты понимаешь прозрачные намёки, — я пытаюсь вытолкать его из прихожей. — Иди, давай, ты мне не сдался. Вильгельм пожимает плечами и выходит из квартиры. Телефон, завибрировавший в кармане, оповещает меня о новом сообщении.

Неизвестный Моё имя Вильям Магнуссон, и я не оставлю попыток сходить с тобой на свидание.

20:55