В гостях у Чарли
3 июня 2018 г., 12:56
Рано утром меня будит Гермиона. Хотя как рано, на часах ровно семь утра. Я просыпаюсь оттого, что она встаёт.
В комнате дубак. Гермиона быстро выскакивает из кровати, натягивает ночнушку, надевает кофту и тапки, отправляется в туалет. На дворе начало октября и здесь в это время не топят. Мне страшно вылезти из-под одеяла. Холодно же. Наконец я решаюсь… Одежда холодная, что логично. Я одеваюсь по полной программе и иду вниз. Однако мне холодно, потому что моя футболка плохо греет, свитера или кофты у меня нет, а идти в куртке — моветон. При этом англичане без проблем ходят дома в уличной обуви.
Мэгги, так зовут маму Чарли, жарит яичницу с луком, вчерашней жареной картошкой и помидорами. Она интересуется у меня жизнью дочери Сандры и будущей невестки Кэтрин. Она уже в курсе, что те экономят на аренде жилья. Я начинаю рассказывать о еде, что на завтрак и ужин. В ланч мы с ней не пересекаемся. Если честно, на завтраке тоже, я обычно встаю, когда они уходят учиться. Обсуждаем цену учебников. Университетские учебники дороги, а у неё новый профессор. Новый, в смысле только начавший работу в этом университете. Соответственно новые учебники, бывших в употреблении не оказалось, поэтому пришлось отдать семьсот десять фунтов стерлингов, а для английской глубинки это много. Чарли отказался от высшего образования, потому, что дорого. У него есть талант работы с «железом», а автомеханики хорошо зарабатывают. Поэтому он счёл высшее образование излишним, — в этой стране оно исключительно платное.
Появляется Гермиона, Мэгги интересуется, можно ли ей есть яичницу, ведь её родители — дантисты. Получает ответ, что пока родители не видят, она практически всеядна: ест, что дают, и не выпендривается. И даже пьёт кофе со сливками, а кофе считается вредным для детей. Такой ответ полностью устраивает хозяйку.
Я внимательно смотрю на Гермиону, точнее на её одежду: тёплая фланелевая ночнушка, кофта, шерстяные носки. Понимаю, что мне надо одеваться также. К суровым английским реалиям я не готова.
Она уже сходила в душ.
После завтрака, в душе я знакомлюсь с враждебным чудом техники — накопительным водонагревателем. Проточные расходуют слишком много электричества, поэтому здесь накопительный. Хватает на четыре минуты, если включить на полную, или семь на средней струе. Потом ждать сорок минут, пока нагреется. Жестоко… Или мыться ледяной водой.
Субботним утром мы идём гулять по Йорку. Всё тихо, спокойно, а завтра вечером мы едем в гости к прабабушке Гермионы. До меня доходит, что я не знаю социальной разговорной речи английских школьников. Должны же у них быть свои кодовые фразы, приметы и так далее. А то мне порой кажется, что Гермиона говорит кодовыми выражениями, а я её не понимаю. Мне уже объяснили основы настоящего английского языка, его оттенков вежливости и социальных извращений. Моя боевая подруга смущается, но я намекаю: я учу её колдовать, а с её стороны будет встречной любезностью объяснить мне, что она на самом деле хочет мне сказать.
Надо сказать, что Гермиона уже просекла, что я не понимаю школьного наречия. Оказывается, их, по большому счёту, два: одно для государственных школ, другое для приличных частных школа на полном пансионе, причём второй вариант очень расширенный и увеличенный вариант первого. По произношению ученики приличных частных школ определяют своих. Есть и другие способы отличить.
Оказывается, её фраза: «Сделаем, но это не самое лучшее решение», чаще всего означает: «Да ты ох@ела, но мне приходится соглашаться». Я понимаю, что Гермиона нередко бывает права. Я многого не объясняю, особенно то, что считаю очевидным. Я вкратце выдаю идею биологического отца моей тушки Артура про волшебников, магглов и материальные ценности и спрашиваю, где здесь можно разжиться ночнушкой. Она мне в ответ возмущается и кивает на нужную торговую точку. На этой улице есть «Маркс и Спенсер», это такой сетевой магазин. Вкратце объясняю, как действуют чары невнимания. Моей подруге становится очень интересно, кажется, у неё есть идеи применения.
В магазине всё просто. Я, находясь под чарами невнимания, то и дело теряюсь, но в субботу многие пошли по магазинам. Нам попадается девушка-продавщица, которая спрашивает, чем она может помочь, — ответ Гермионы: «Мама велела подобрать себе вещи, она в примерочной и скоро подойдёт, мы сами». Нельзя сказать, что гипотетическая мама не может быть в примерочной постоянно, но лёгкость отсыла поражает. Девушка явно удивляется и уходит. Около примерочной толпа тёток, у каждой по десятку вещей, а до меня доходит причина удивления. Гермиона одета в одежду другой торговой сети, поприличней и уровнем повыше. После того, как я затовариваюсь вещами, она тащит меня в «Лонсдейл». У меня появляется толстовка с капюшоном и, впервые в этой жизни, юбка. Гермиона запасается по полной программе, я втихаря, навьюченная добычей, выскальзываю из магазина, а она идёт к кассе. Как выяснилось, на кассе она сообщила, что родители не одобрят покупки, поэтому она купила какую-то вещь для спорта в школе. После этого мы идём дальше по магазинам. К вечеру мы возвращаемся, очень уставшие. Ничто так не улучшает женское здоровье, как удачный поход по магазинам. Дарим родителям Чарли бутылку хорошего французского коньяка, но, как мне известно, они не одобряют набеги на магазины. Поэтому сообщаю, что это презент, который забыли передать вчера. На бутылке надпись, что французское министерство сельского хозяйства считает это самым настоящим коньяком и даже выдало соответствующий сертификат. Все коньячные спирты минимум пятнадцать лет выдержки.
У англичан странное отношение к алкоголю: то бухают в стельку, то аккуратно пьют по рюмашечке. Сейчас взрослые аккуратно распивают коньяк маленькими дозами.
***
Вечером после ужина я иду смотреть вместе с Мэгги телевизор, отец Чарли отправляется в паб, а Гермиона о чём-то болтает с Чарли на заднем дворике. Если подробнее, то о волшебниках, у Чарли есть, что сказать, а я узнаю, что у неё есть опыт курения. Чтобы взрослые не догадались, учуяв запах, потом надо жевать резинку, а ещё она пробовала алкоголь и другие атрибуты взрослой жизни. Вспоминаю свои школьные годы и «химическую реакцию», как мы шутили, курящих учеников на вылитое завучем ведро воды. Она по совместительству была учителем химии. Хоть в дурных привычках дети не отличаются друг от друга вне зависимости от страны. Звонит телефон, Чарли и нас за компанию зовут на мероприятие недалеко отсюда, минут двадцать пешком. Мы идём переодеваться. Гермиона меня одергивает, я неправильно одеваюсь. Надо одеться, как скинхедки, мои красные джинсы нельзя. Там вообще джинсы неприличны, нужны штаны особого фасона. Юбку можно. Именно для этого мы сегодня её освободили. Я одеваю футболку, на неё толстовку с капюшоном, юбку, гольфы, добытые в Германии сережки. Гермиона одевается несколько по иному, вроде нормальная девочка, но под курткой у неё футболка с фанатским принтом с медвежьей мордой. Осталось надеть кроссовки, и я готова. Нет, не готова. Моя боевая подруга суёт руку мне под юбку, лапает меня за пятую точку и говорит, что в данном конкретном случае носить трусы под юбкой жуткий моветон. Я сую руку под её юбку, она без трусов. «Не бойся, ничего такого не будет, просто так принято. Это же субкультура». Я впервые слышу это умное слово. Значит меня подставили под неприличное поведение… Возвращаемся трезвые, но весёлые, хотя мне налили немного пива. К нам действительно никто не домогался, хотя девушки старше… Но мы, как женщины, оказались никому не интересны. А я думаю о поведении моей подруги. А ещё она может стать моим проводником в мир английской молодёжи. Я понимаю, что большинство местных детей ведут себя прилично, в отличие от некоторых. Ходят в школу, делают уроки...***
Останавливаться в гостях более, чем на три дня, считается неприличным. Утром после завтрака Чарли проявляет великодушие и отвозит на машине к прабабушке Гермионы. Оказывается, здесь недалеко, около часа.
