Джинни-яга против!

             Путешествие на поезде по Англии совершенно не похоже на поездки по необъятным просторам исторической родины. В гости к Чарли надо ехать по местным меркам достаточно долго, целых пять часов, ведь у нас не самый быстрый, и, следовательно, не самый дорогой, поезд. Отправляемся мы с вокзала «Кинг-Кросс», с которого ходит в холодную Шотландию «Хогвартс-экспресс». В вагоне стоят кресла, как в самолёте. Я уже на всякий случай перекрасилась в блондинку. Ходят контролёры, проверяют билеты, заодно интересуются, почему мы одни, без взрослых, а Гермиона в ответ нагло врёт и не краснеет: мы — дети, живём в Лондоне, едем на свадьбу дяди Чарли, кузена нашей матери. Моя боевая подруга — девочка хорошая, зато её способность очень правдиво искажать действительность порой пугает. Она при необходимости может дать ссылку на авторитетный источник, при этом прекрасно понимая, что нагло врёт. Нам верят и оставляют в покое.       Маленькие английские городки по своему прелестны, но Йорк не такой уж и маленький, в нём четверть миллиона населения, если с ближайшими пригородами, а если без них, то вдвое меньше. Хватает старомодных зданий, главное из которых — возвышающийся над центром йоркский кафедральный собор святого Петра, — чешутся руки взять фотоаппарат, но пока мы, навьюченные спортивными сумками с барахлом, спешим на автобус.       Неожиданно нас встречает Чарли и, как истинный джентльмен, берет наши вещи и относит в небольшую машину марки «Ситроен». Его микроавтобус только для путешествий и перевоза барахла, в повседневной жизни жрёт слишком много бензина, то есть солярки. Его любовь к французским машинам обусловлена исключительно их низкой перепродажной стоимостью, вызванной относительно небольшим моторесурсом.       Сначала мы едем смотреть новый дом Чарли, он покупает его по ипотеке, но она пока до конца не оформлена, а потом к нему в гости, точнее, к его родителям. На втором этаже есть небольшая комнатка, где жила его сестра Сандра. Нас заселяют туда.       В старой доброй Англии принято, что взрослые дети живут отдельно, а родители отдельно. Поэтому Чарли, решив жениться, покупает себе новый дом.       После этого Чарли снова отправляется на работу, забросив нас в исторический центр города.       В йоркских кафе цены гораздо ниже, чем в Лондоне, а в кофейнях так вообще раза в три. Это мы зашли выпить чашечку чая с тортиком. Платит за всё Гермиона, у которой в джинсах много мелочи. От этого чувствую себя неуютно. Надо сказать, официантка предельно благожелательно относится к Гермионе, выгребшей из кармана мелочь, а я вспомнинаю ненавязчивый советский сервис.       Гермиона достаёт из кармана небольшой фотоаппарат, на который фотографирует чашку чая со сливками и пирожное.       Надо признать, что женщиной, даже маленькой, быть удобно: сменила цвет волос — это нормально. Никого не пугает. Чарли уже рассказал родителям про рыжую девочку. На вопрос про фотки из футбольного журнала при пункте обмена валюты я отвечаю, что на самом деле там почти ничего не было. Говорят, что риск был застрахован. На счастье Гермионы, её родители не читают футбольные журналы и про её похождения не в курсе.       В Йорке есть футбольный клуб «Йорк сити», выступающий в третьем дивизионе. Местные исправно за него болеют и даже иногда ходят на матчи. Большого футбольного фанатизма здесь нет, местные нередко дополнительно болеют за клуб первого дивизиона. Ходят слухи, что некоторые клубы создадут премьер-лигу для закрепления своего положения.       В английской глубинке лондонцев недолюбливают, а на севере Англии, помимо всего прочего, южан, а ещё Лондон с некоторых точек зрения — не Англия. Но я родом из Девоншира, а это достаточно далеко от Лондона, а Гермиона оказывается родом из Лидса, который совсем рядом: её родители переехали в Лондон, когда промышленность усилиями либералов и «воровки молока», то есть премьер-министра Маргарет Тэтчер и либералов из правительства, почему-то именуемых консерваторами, практически загнулась. Поэтому Гермиона не любит Консервативную партию Великобритании. «Воровку молока» здесь тоже не любят, поэтому никто ничего против политической ориентации Гермионы не имеет. Народ тоже уезжает в Лондон, потому что работы на всех не хватает.       Маргарет Тэтчер получила сомнительное прозвище «Воровка молока», потому что раньше детям в школе давали за счёт государства треть пинты молока в день. Ввели эту норму во время войны, чтобы подкормить детей в условиях нехватки всего и вся, причины введения давно исчезли, но, как выяснилось, раздача молока стала восприниматься как старая добрая традиция, которую нельзя отменять. Поэтому это вызвало лютую ненависть среди народа, который и так был недоволен переходом с имперской на метрическую систему и отменой шиллингов.       Узнаю, что второй муж бабушки Чарли учился на Гриффиндоре. Если я всё же пойду в Хогвартс — мне туда.       Хождение по маленьким магазинам вызывает ощущение, знакомое идейным шоплифтерам: вроде всё доступно, а брать не хочется.

***

      Ужинаем с родителями Чарли. Они оказались приятными и консервативными, в хорошем смысле этого слова, людьми. То есть с в меру традиционными взглядами на жизнь и мораль.

***

      Ложимся спать в комнате Сандры, сестры Чарли, одна кровать на двоих. Я взяла немного вещей, о ночнушке не подумала. Гермиона странно на меня смотрит. — Ты спишь в одежде или голой? — спрашивает она, а в вопросе явно есть какой-то смысл. — Голой, я не стала брать ночную рубашку. — Значит, заранее собиралась. Я согласна, — говорит Гермиона и вешает свою ночнушку на спинку стула.       Я ложусь в кровать, Гермиона гасит свет, залезает под одеяло, её руки скользят по моему телу. Так! Что за безобразие! — Гермиона, прекрати. — Что случилось? — удивляется она. — Ты же сама решила. — Видишь ли, я плохо знаю некоторые намёки, — честно признаюсь я. — Как я тебе намекнула? — Волшебники совсем не в курсе? — Нас положили спать в одну кровать. Я здесь причём? — Это не повод. — Объясни мне, пожалуйста. — Если мы ложимся спать в одной кровати в верхней одежде, то мы просто спим в одной кровати. Даже если застанут вместе женатых, то это не считается изменой, особенно зимой. Отопление в наши дни дорогое, вдвоём теплее. Мы в школе зимой сдвигаем кровати и спим вместе, так теплее. До нефтяного кризиса минимальная температура воздуха в спальне была тринадцать градусов, а сейчас всего восемь. И обычно в лучших школах самые спартанские условия. — А если ночевать в ночных рубашках? — Могут заподозрить, но если зимой, то прокатит. — А если голыми, то это измена? — Однозначно. — Я просто не взяла, у меня рюкзак маленький, а про это не знала, — оправдываюсь я. — Странно, — явно искренне удивляется Гермиона. — А у тебя что-нибудь было с одноклассниками? — С мальчиками — ничего. — А с девочками? — Было. — А как ты согласилась? — По сути у нас нет выбора. У нас девочки от восьми до двенадцати-тринадцати лет, старшие обижают младших, а если заикнёшься перед взрослыми, то лучше сбежать из школы. — Тебе уже одиннадцать. — Ага, у меня уже есть своя помощница, но я её жалею. — С тобой никто не дружит. — Дружба дружбой, а традиция традицией. — А с одноклассницами ты была? — Да. Но это зависит от дома, в каждом свои порядки. — То есть можно избежать? — Избежать нельзя. Вопрос лишь в том, сколько других с тобой будет. — Это как? — На нашем этаже сорок шесть девочек. По нашей традиции я обязана только со всеми, что учится в один год со мной. А ещё весь младший год со всем старшим. А этажом выше все со всеми. У моей сестры только с кем хочешь, но если совсем не будут, то посмотрят косо, но чистить туфли старшим обязательно. А ещё бывают изгои, которых гнобят все. Я была такой. — И как? — Плохо. Но что хорошо, я потом поняла простую истину: если я окажусь в другой школе, я окажусь в том же месте школьной иерархии. Сейчас я хотя бы понимаю, что мне делать. А у тебя кто-нибудь был? — Ни мальчиков, ни девочек.        По крайней мере в этом теле это так. — Тогда расслабься и получи удовольствие, я всё сделаю, — сказала Гермиона. — А у мальчиков как? — не унимаюсь я, мне просто интересно. — У них свои порядки. Увидишь, я не думаю, что в "Хогвартсе" всё сильно по-другому.       Я понимаю, что интернат, он и среди магов интернат, брат Чарли, он же Уизли-второй, открыто интересуется парнями. Про Билла и Перси, у которого началось половое созревание, я вообще молчу. Но мои мысли прерывает Гермиона, которая опускает голову и скользит волосами по моему телу…