Время Грейнджер

      — Ка­жет­ся, у нас не по­луча­ет­ся стро­ить отношения, — па­рень не удив­ля­ет­ся то­му, нас­коль­ко чу­жим мой го­лос зву­чит в этой пус­той ком­на­те.       — Ка­жет­ся, — не­хотя, глу­хо пов­то­ря­ет он за мной. Мед­ленно поднявшись с кро­вати, он отходит к ок­ну, за которым ок­ру­га пок­ры­валась плот­ной пе­леной лив­ня, уто­пая в сле­зах уходящего ле­та. — Наверное хорошо, что мы способны это приз­нать, не на­ходишь?       — Хо­рошо, — от­ве­чаю я, от­вернув­шись от не­го. — Луч­ше вов­ре­мя за­кон­чить, что­бы не стало ху­же.       — Думаю ты пра­ва, Гермиона. Иногда сто­ит вов­ре­мя за­кон­чить.— Он снова со мной сог­ла­ша­ет­ся, хо­тя это уже на­вер­ное по при­выч­ке. — Зна­чит, это ко­нец?       — Мы пы­тались, Рональд. — Я была не в си­лах обер­нуться и встретиться с его тя­жёлым, неп­ро­ница­емым взглядом го­лубых глаз. Этот взгляд, пря­мое до­каза­тель­ство то­го, что мы уже дру­гие. Мы из­ме­нились. Никто из нас не ос­тался преж­ним, и чувс­тва, к со­жале­нию, то­же. Дет­ская влюб­лённость, которая жила годами в наших сер­дцах, не пе­режи­ла вой­ны и ис­пы­тания взрос­лой жиз­нью. Чувства по­мер­кли. — Мы чес­тно пы­тались, но как ви­дишь, ни­чего не вы­ходит, мы слиш­ком…       — Вы­рос­ли, — до­гова­рива­ет Рональд за ме­ня. Его го­лос зву­чит по­нима­юще, без оби­ды или злос­ти, и он совершенно прав­, мы вы­рос­ли. Ты вы­рос. — Я люб­лю те­бя, Гер­ми­она, и не бу­ду за­бирать об­ратно сво­их слов, но эта лю­бовь, — не­лов­кая па­уза и я, не вы­дер­жав, обо­рачи­ва­юсь к не­му. Он мор­щится, ког­да не мо­жет най­ти бо­лее под­хо­дяще­го опи­сания, и тя­жело вы­дыха­ет, сдав­шись. — Она не дол­жна быть та­кой меж­ду влюб­ленны­ми, она как…       — Меж­ду друзь­ями, то­вари­щами, на­пар­ни­ками, — те­перь за­кан­чи­ваю за не­го я, и де­лаю не­лов­кий шаг в его сто­рону. — Я ви­жу это, и ты прав, та­кого меж­ду влюб­лённы­ми быть не дол­жно.       — Не дол­жно. — От­ве­ча­ет он с кри­вой ух­мылкой на гу­бах, и мне сно­ва ста­новит­ся грус­тно, от то­го ка­кая тень за­лег­ла на его яр­ком ли­це.       Тень вой­ны. Тень смер­ти. Тень бо­ли. Тень по­тери.       — Мы с ро­дите­лями у­ез­жа­ем, но я бу­ду в сен­тябре. — Го­ворит Рон, ког­да я под­хо­жу к нему в плот­ную. — Обе­щаю.       — Хо­рошо, — от­ве­чаю я, и креп­ко сжи­маю его в руках, по­лучая в от­вет от не­го, та­кие же тёп­лые, креп­кие, но всё же уже нем­но­го чу­жие, объ­ятия. — Тог­да встре­тим­ся в школе. И Рон, я са­ма ска­жу Гар­ри.       — Лад­но, — он от­пуска­ет ме­ня и быс­тро це­лу­ет в лоб, самым це­ломуд­ренным по­целу­ем, олицетворяющим все чувс­тва, застрявшие меж­ду на­ми: за­боту, пре­дан­ность, до­верие, но не лю­бовь; что в очередной раз под­твержда­ет пра­виль­ность на­шего ре­шения.       Луч­ше рас­стать­ся хо­роши­ми друзь­ями рань­ше, чем сломать друг друга нелепой игрой во влюблённых.       Ро­нальд от­пуска­ет ме­ня, смот­рит в гла­за и хо­чет мне что-то ска­зать, а я с опас­кой жду его слов. И на­вер­ное, страх от­ра­зил­ся на мо­ём ли­це, по­тому что он за­мотав го­ловой, под­жи­ма­ет гу­бы и ти­хо вы­ходит из ком­на­ты. Ис­че­за­ет че­рез ка­мин, ос­тавляя за со­бой лишь зе­лено­ватый от­блеск вол­шебс­тва в квар­ти­ре, не до­жида­ясь ког­да я вый­ду, что­бы про­водить его. По­нима­ет, что это лиш­нее и не ждет ме­ня.       Вот и все.       Ко­нец, как оли­цет­во­рение долгожданного ос­во­бож­де­ния.       Ко­нец, пос­ле ко­торо­го я дол­жна была сво­бод­но вздох­нуть пол­ной грудью, по­чувс­тво­вать об­легче­ние от тя­гос­тных мыс­лей пос­ледних ме­сяцев, но это­го не слу­чилось. В сер­дце все еще бы­ла тя­жесть. Все тот же ка­мень про­дол­жа­ет от­тя­гива­ть ме­ня ку­да-то вниз, ме­ша­ет пой­ти впе­ред сво­ей жизнью, хо­тя я уже от­пусти­ла всех, ко­го толь­ко мог­ла.       Во всем ви­нова­та вой­на.       Прош­ло два ме­сяца, ког­да вой­на за­кон­чи­лась.       Всего два ме­сяца. Это слиш­ком ма­лень­кий срок, что­бы прий­ти в се­бя.       Под­дер­жка и лю­бовь близ­ких дол­жны бы­ли стать це­леб­ным баль­за­мом, но на­ши от­но­шения с Ро­ном оказались ядом — мед­ленно и вер­но мы на­чина­ли тра­вить друг дру­га. Нам слож­но быть вмес­те. Мы хо­тим сво­боды. Хо­тим нам­но­го боль­ше, чем можем дать друг дру­гу — на­деж­ду на ис­це­ление.       Мы не мог­ли дать надежду, мы мед­ленно от­би­рали ее у се­бя. Я опомнилась пер­вая. Пер­вая уви­дела к ка­ким проб­ле­мам в бу­дущем это мо­жет нас при­вес­ти, и я пер­вая, кто ре­шил сде­лать шаг в этой вы­думан­ной зо­лотой клет­ке к зам­ку на вы­ходе. Это бы­ло пра­виль­ное ре­шение ос­та­новить­ся вовре­мя, о ко­тором я ни­ког­да не по­жалею, по­тому что вой­на уби­ва­ет нас до сих пор и она де­ла­ет это быс­трее, ког­да мы вмес­те.       Стук в дверь.       Но­ги не­сут к ней.       От­кры­ваю, про­пус­каю и зак­ры­ваю сно­ва.       — Как прош­ло? — спра­шива­ет она, скрес­тив ру­ки на гру­ди, мед­ленно ос­матри­вая ме­ня.       — Как и ду­мала, — я слег­ка по­жимаю пле­чами, на боль­шее у ме­ня прос­то не ос­та­лось сил. Рас­ста­вание прош­ло ти­хо, но в эмо­ци­ональ­ном пла­не это бы­ло слож­нее, на­вер­ное поэто­му мой глаз сей­час раз­дра­жал яр­кий огонь в ка­мине гос­ти­ной, ко­торый я сра­зу за­туши­ла. — Рон со мной сог­ла­сил­ся.       — Ты выг­ля­дишь нор­маль­ной, — зак­лю­ча­ет та, ког­да плю­ха­ет­ся на ди­ван у ок­на. — Да­же не ска­жешь, что рас­ста­лась со сво­им пар­нем.       — По­тому что я не от­но­силась к не­му так, — те­перь я мо­гу чес­тно в этом приз­нать­ся. — Не хо­чу по­казать­ся гру­бой, но го­ворить об этом не со­бира­юсь. Не се­год­ня.       — Наш­ла пе­ред кем из­ви­нять­ся, — она с уп­ре­ком пос­мотре­ла на ме­ня. Жо­зи бе­сило, ког­да я ве­ла се­бя с ней слиш­ком «пра­виль­но», в сти­ле «ста­рой Гер­ми­оны». — Твой се­анс зав­тра, в один­надцать.       — От­лично, — я пос­мотре­ла на свою ле­вую ру­ку, на по­белев­шие, ос­то­чер­тевшие мне, бук­вы, и грус­тно улыб­ну­лась. — Пос­ледний день, ког­да я их ви­жу.       — Это нем­но­го не в ду­хе гриф­финдо­ра, — я от­ры­ваю взгляд от букв, и встре­ча­юсь с ее чер­ны­ми, как беззвездная ночь, глазами. — Ско­рее в ду­хе мо­его фа­куль­те­та.       — Для ме­ня это уже не име­ет зна­чения, — го­ворю я ей, мед­ленно про­водя паль­ца­ми по бе­лым буг­рам. — Уже ни для ко­го не име­ет. Ты уз­на­ла у сво­его от­ца на с­чёт меня? Я мо­гу с ним встретиться?       — Он бу­дет ждать те­бя зав­тра, — я сно­ва пос­мотре­ла в гла­за Жо­зи и сно­ва уви­дела тре­вогу вкупе с не­мым воп­росом. Хо­тя нет, это больше похоже да­же на моль­бу.       — Рональд, а тем бо­лее Гар­ри не дол­жны знать. — Твер­до, в оче­ред­ной раз, про­из­несла я. — Они уз­на­ют, ког­да я бу­ду го­това.       — Помню, — она от­ки­дыва­ется на­зад. — Зав­тра пос­ле се­ан­са, ду­маю, мож­но где-ни­будь пе­реку­сить и от­пра­вить­ся сра­зу на со­бесе­дова­ние.       — Хо­рошо.

***

      Ни я, ни Жози не предполагали, что се­анс в тату-салоне продлит­ся доль­ше и задержит нас на добрых три часа. Ког­да добровольная экзекуция была окончена, у нас было чуть больше часа на запланированный обед и очередную попытку Жози отговорить меня от самоубийственной, чудовищной затеи. Она поддержала меня, но саму идею нет.       Когда мы вышли из кафе, Жозефина остановилась на тротуаре и тяжело выдохнула. Я не поддалась ее уговорам. Ее аргументы ничто перед моим желанием.       — Ты как? — она задумчиво смотрела на мою руку в пещевой пленке. — Болит?       — Немного.       Левая рука ныла от тупой боли на предплечье, но я в порядке. Меня это не беспокоит. Как бы странно не звучало, но боль ус­по­ка­ива­ла ме­ня. Жуткие шрамы пришли с болью, и также с болью ушли. Да, ил­лю­зор­но. Но хоть как-то я освободилась от этих букв.       — Я не знаю, что сказать. Точнее, что еще сказать.       — Я тоже.       Жо­зефи­на тяжело вздыхает и берет ме­ня за ру­ку. Из сумочки она достала непримечательный предмет и вложила его мне в ладонь. Портключ в виде обычной пластиковой заколки.       — Мое сер­дце не преисполнено та­ким бла­городс­твом, как твое Гер­ми­она, — я не такая безумная, наверняка думает она.       — Спасибо тебе.       Портключ начинает вибрировать в ладони. Я делая несколько шагов назад, когда пространство затягивает меня и выбрасывает где-то, где должна состояться моя долгожданная встреча с отцом Жозефины.       Я цепляю заколку на ремень джинс. Оглядываюсь вокруг. Здание замаскировано под заб­ро­шен­ное склад­ское по­меще­ние. Если бы забрела сюда случайно не обратила бы внимание на эту рухлядь. Вокруг не души. Ни маглов, ни волшебников.       Тишина.       Бы­ло ли мне страш­но? Нет. Я ис­пы­тыва­ла что-то дру­гое — гремучую смесь не­понят­но­го тре­пета и предвкушения. Мне не терпелось зайти внутрь и быс­трее за­кон­чить с тем, что занимало столь­ко вре­мени. Я ненавижу ждать.       Я прошлась вдоль ангара, не заметив никаких ловушек. Я остановилась у двери ведущей в ангар. Ничего подозрительного. тоже не услышала.       Не знаю с чего вдруг, я решила, что на собеседовании на меня нападут и вообще устроят какую-либо проверку. Но я все равно потянулась за палочкой, что пряталась в скрытой кобуре на поясе джинс.       Я от­кры­ла дверь, завела палочку внутрь и только после разрешила себе переступить порог. Осмотрелась в пыльном помещении. Чисто. Угрозы не обнаружено. Только…       — Мисс Грей­нджер, — слышится голос со второго этажа. Да, там и заприметила кого-то кто пытался стать тенью. Я под­ня­ла взгляд на­верх и уви­дела муж­чи­ну в тем­ной ман­тии. Шатен властно смотрел на меня сверху вниз. — Вы ожидали иного?       — Это рефлекс, мис­тер д’Ар­мань­як, — я убрала палочку обратно в кобуру. — Да, я предпологала такой исход событий. Не будет проверочных заданий? — мне не хотелось признавать очевидного, я их опасалась.       А были ли причины?       — Кто-кто, а вы уж точ­но не нуж­да­етесь в по­доб­ном, — он ус­ме­ха­ет­ся и под­зы­ва­ет ме­ня к себе, мах­нув ру­кой в ко­жаной пер­чатке. Я под­ня­лась на второй этаж, осматриваясь вокруг. Во-первых, здание внутри не выг­ля­дит та­ким заб­ро­шен­ным, как казалось сна­ружи. Во-вторых, тут чисто, абсолютно «стерильно». При первом осмотре можно решить, что здание пустует, но где пыль и грязь? Можно подумать, что нет никаких признаков дол­говре­мен­но­го на­хож­де­ния, но по мне слишком чисто. — Раз­ве су­щес­тву­ют зак­ли­нания, ко­торые не известны ге­ро­ине вой­ны — Гермионе Грейнджер?       — Существуют, — от­ве­тила я, ког­да по­рав­ня­лась с ним. — На войне я обратила внимание, что мракоборцы используют неизвестные мне, специализированные заклинания. Я пыталась найти найти их, но кажется ответы жду меня здесь.       — Или в академии.       — Это долго.       — Вы торопитесь?       — Нет, но, — облизываю пересохшие губы, — время неустойсивое. — Отец Жози медленно кивает, соглашаясь со мной. — Если не будет проверок, как будет проходить собеседование?       К чему мне быть готовой?       — За­дам па­ру воп­ро­сов, ус­лы­шу па­ру от­ве­тов и приму ре­шение, — он оглядел меня озучающим взгля­дом, а по­том рез­ко раз­вернулся на пятках и за­шагал к дру­гой две­ри. — Как ва уз­на­ли о нас, мисс Грейнджер?       — Секретарь министра имела не­ос­то­рож­ность обронить папку. - Вы настолько любопытны, что не сочли документ министра важной государсвтенной тайной? — от­ве­тила я, наб­лю­дая за ре­ак­ци­ей мо­его со­бесед­ни­ка, но тот лишь удов­летво­рен­но кив­нул. — Мно­гого я не уз­на­ла от­ту­да, но информации оказалось впол­не дос­та­точ­но.       — Интересно, — отец Жози смотрит на меня с напускной доброжелательностью. В его глазах я вижу близкую мне сталь. — И ка­кие мыс­ли Вас спод­вигли на это со­бесе­дова­ние?       Могу ошибаться, но думаю, он тоже что-то заметил.       — Не все последователи ликвидированы.              — Ликвидированы, — он повтоярет за мной и усмехается. — Вы солдат.       — Это проблема?       — Во-вторых, убий­ства про­дол­жа­ют­ся, — пусть и не афи­ширу­ют­ся. — Мра­кобор­цев ма­ло и они не справ­ля­ют­ся.       — Р, но у вас другие правила. Свой кодекс, которому и следуете.       — Это всё?       Он от­крыл две­рь и прошел в тём­ный ко­ридо­ре. До­воль­но ши­рокий, но слиш­ком мрач­ный. Я проследовала за от­цом Жо­зи, лишь иног­да пог­ля­дывая на две­ри, что мы про­ходи­ли ми­мо.       И нет, не всё, не толь­ко бла­городс­тво слу­жило целью, но и лич­ные мо­тивы.       — В-третьих, это день­ги, — ответила я после некоторого молчания, думая насколько правильно прозвучат мои слова, и оттолкнёт ли это меня от моей це­ли, или на­обо­рот приб­ли­зит? — Я осталась одна и должна же себя как-то обеспечивать, но это то­же не все мо­тивы. Причины я мо­гу пе­речис­лять дол­го и нудно, но что-то из них Вам пон­ра­вит­ся, а что-то нет, по­это­му, я спро­шу, что имен­но Вы хо­тите от меня ус­лы­шать? Про бла­город­ную цель? Так я уже ска­зала, но что ещё? Что я видела смерть и готова к ней? Что если я не бо­юсь смер­ти и го­това её встре­тить? Так это по­луп­равда, ведь я прав­да её не бо­юсь, мис­тер Д’Ар­мань­як, но я не го­това её встре­тить, по мне слиш­ком ра­но ухо­дить сей­час.       — Я не бу­ду скры­вать, что наб­лю­дал за ва­шей тро­ицей и был го­тов встре­чи с мис­те­ром Пот­те­ром или мис­те­ром У­из­ли, но не ожи­дал по­лучить про­шение от Вас. — Все всегда ждут их, а не меня. Почему все думают, что я обуза? — Жо­зефи­на дав­но го­вори­ла, что Вы ин­те­ресу­етесь нашим делом, но я долго ждал прежде, чем встретиться с Вами. Я сначала хотел изу­чить Вас. — Он ос­та­новил­ся пе­ред тя­желой дверью и ог­ля­дев ме­ня не­чита­емым взгля­дом, ши­роко рас­па­хнул дверь. Это оказался его ка­бинет. — Вы бы­ли на пе­редо­вой, — не всегда мы были заняты поисками крестражей. Война длившаяся больше года, порой нуждалась в подкреплении правой стороны. На передовой я оказывалась чаще, чем Гарри или Рон, который не в силах был оставить друга. Гарри нужен был живым. — Она Вас сломала, — не спрашивал, утверждал.       — Вам ли ли не знать, как вой­на ме­ня­ет че­лове­ка, — сухо ответила я, предчувствуя провал.       — Мис­тер Пот­тер и мис­тер У­из­ли быс­тро оп­ра­вились, не так ли?       — Воз­можно, — не­оп­ре­делён­но от­ве­тила я, сев на стул пе­ред его сто­лом, ког­да сам мис­тер Д’Ар­мань­як сел за свой стол и по­ложил на сто­леш­ни­цу крас­ную пап­ку.       — Но не Вы, — он от­крыл пап­ку и дол­го смот­рел на пер­вую стра­ницу. Я до­гада­лась, что это мое де­ло и по­это­му не смот­ре­ла на колдог­ра­фии, ко­торые он на­чал от­ту­да дос­та­вать. Я слиш­ком хо­рошо все пом­ни­ла, что­бы сно­ва ви­деть это.       — Я ви­дела, как уми­рали не­опыт­ные де­ти, ко­торые толь­ко на­чали по­нимать, что та­кое неп­рости­тель­ные зак­ля­тия, и ко­торые не мог­ли про­из­но­сить их чёт­ко, что­бы спас­тись. — Страш­ная кар­ти­на об­ра­зова­лась пе­ред мо­ими гла­зами, но она ста­ла при­выч­ной до ужа­са, по­тому что каж­дую ночь я ви­дела эти кар­ти­ны, ви­дела тот пер­вый раз, ког­да зе­лёная вспыш­ка вы­лете­ла из мо­ей па­лоч­ки, но ока­залось слиш­ком поз­дно. Я уби­ла се­бя, на­де­ясь, что спа­су Не­вил­ла, но не ус­пе­ла, дол­го ре­шалась на непростительное. — Я не ус­пе­ла спас­ти мно­гих на­ших со­кур­сни­ков, а мог­ла, прос­то про­из­не­ся два сло­ва, но ког­да смог­ла, бы­ло уже поз­дно.       Гар­ри и Рон не зна­ют, что имен­но про­изош­ло. Они не зна­ют, что я ис­поль­зо­вала неп­рости­тель­ное и по­это­му они не по­нима­ют, что со мной происходит. Они не убивали столько, сколько я.       Их не было на передовой. Их не было рядом.       — Ко­го имен­но Вы по­теря­ли?       — Не­вилл Дол­го­пупс, Пар­ва­ти Па­тил, Грэ­хэм Мон­те­гю, Най­джел У­ол­перт, Ю­ан Абер­кром­би, Чжоу Чанг, За­хария Смит, — я ви­дела смерть каж­до­го из них, и смерть каж­до­го из них ле­жит на мо­их ру­ках, по­тому что я вов­ре­мя не про­из­несла нуж­ные сло­ва. — Я не ус­пе­ла их спас­ти.       — По­иск ис­купле­ния?       — Я и так за­пач­ка­ла свои ру­ки, — опус­тив взгляд на свои бе­лые ла­дони, я не­уве­рен­но по­ёр­за­ла на сту­ле, — пусть луч­ше я и даль­ше бу­ду мараться, чем кто-то дру­гой оку­нет их в кровь.       — Но ведь од­но­го че­лове­ка Вы спас­ли, и за это я дол­жен вы­разить бла­годар­ность, не как ли­дер от­ря­да, а как отец. Спа­сибо за Жо­зи, мисс Грей­нджер.       — Один че­ловек, за столь­ко по­гиб­ших, это ма­ло, — не сог­ла­силась я с ним. Моя со­весть ко­торая пы­талась очис­тить­ся, не хо­тела с ним сог­ла­шать­ся. — Ну так что вы ду­ма­ете?       — Ис­пы­татель­ный срок — ме­сяц, — зак­лю­чил он, пос­ле то­го, как пе­речи­тывал мое де­ло, шум­но пе­релис­ты­вая стра­ницы, — а там ре­шим, мисс Грей­нджер.