Время Грейнджер

Гарри П.       — Как давно она в ордене? — голос Рона звучит хрипло, когда он заговаривает спустя долгое время просиженное в тишине.— Хотя бы это ты можешь сказать?       — Не так давно, — Жозефина стоит у большого окна и не решается посмотреть на нас. — С середины июля где-то, — за окном резко пролетает птица, отчего она вздрагивает, и нехотя смотрит на нас. — Может чуть раньше.       — Больше двух месяцев, — говорю я, смотря на Рона, медленно втягивающего воздух от не сдержимаевого негодования, сжимая глаза. — Она собиралась нам рассказывать?       — После окончания школы, Гермиона собиралась сообщить об этом всем.— на этот раз Жозефина вздрагивает, услышав шумный выдох Рона. — Когда она собиралась рассказать вам двоим, я не знаю. Много раз ей говорила, что вы должны знать, но ее доводы были убедительны.       — Какие, к черту, доводы? — Рон встал на ноги и хотел было уже подойти к Жозефине, но резко остановился на месте.       — Какие? — Она резко оборачивается и в упор смотрит на Рона опухшими, от слез, глазами. — Что вы теперь будете делать, зная правду? Зная, что еще не все кончено? Что вы двое теперь будете делать?       — Я не знаю, — честно ответил я, а Рон лишь отвернулся от ее прямого взгляда. Но ответ знала Гермиона. — И что по ее мыслям, мы должны были бы сделать?       — Гарри не прикидывайся сейчас, пожалуйста, — Жозефина смотрела на меня так, как обычно раньше смотрели все ученики с факультета Слизерина. Она впервые так надменно с нами ведет. — Это ты сейчас якобы не знаешь, что будешь делать, но когда ты ляжешь в постельку, а утром проснешься, прочтешь газетку и увидишь заголовки, радостные, непримечательные, обычные заголовки, тут же посмотришь в сторону Гермионы и если ты ее не увидишь рядом, подумаешь, «ну значит не захотела есть», но когда на протяжении всего дня не будешь замечать ее рядом, то сразу вспомнишь все заголовки газет, где нам вещали: «ах, как прекрасна жизнь без войны» и снова пойдешь ее искать, а ее не будет. Потому что для нее эта война не закончилась, и тебя начнет гложить чувство долга и вины, что, вот, Гермиона даже встала на защиту мира, а я этакий трус буду отсиживаться в большом зале с газеткой? И воодушевив импульсивного Рона, которому только пальчик покажи, взявшись за ручку, побежите вприпрыжку в министерство вместе вступать в орден!       — Это правда похоже на нас, — Рон закрывает глаза руками и тихо смеется. — Мы ведь так и сделаем, Гарри, — мы сами виноваты в том, что Гермиона скрыла от нас правду.       — Черт, — это правда, ведь оно все так и будет. — Мы предсказуемые идиоты.       — Гермиона вас любит, и не понаслышке знает, через что вы прошли. Она хорошо знает боль каждого из вас и хочет отгородить вас от новой боли, от новых ран и потрясений, — Жозефина тихо всхлипывает и садится на край дивана. — Позвольте ей это сделать самой, без вас, иначе это ее убьет.       — Ты предлагаешь сидеть сложа руки? Ты серьезно?       — Я этого не говорила, — она вытирает слезы и делает глубокий вдох. — Я сказала дать ей возможность помочь вам, но не говорила, что помощь ей не нужна.       — Это связано с ее рукой в перчатке? — быстро спрашивает Рон и когда она согласно кивает, он тихо мычит. — Что там?       — Чистокровное проклятие, — тихо шепчет Д’Арманьяк.       — Блять, — я закрываю глаза и медленно вдыхаю воздух, что бы не вспылить и не наделать глупостей. — Как это случилось?       — Случайно, — Жозефина снова вытирает глаза и смотрит в окно. — Гермиона собирала улики, и не знала ничего об этом, но нужна помощь…       — Сколько времени у нас еще есть?       — Времени достаточно, учитывая, что возможно мы нашли нужный нам рецепт, ингредиенты которого можно найти с нужными связями, но есть те, которые не просто достать. Пока большего я вам не могу сказать, мне сначала надо доложить об этом.       — Кому? — нетерпеливо брякнул Рон.       — Мне, — дверь захлопывается и в комнате мгновенно становится тяжелее дышать, из-за неожиданно появившегося за нами отца Жозефины. Теперь понятно в кого Жози, обычно бесшумно подкрадывающаяся со спины. — Фредерик Д’Арманьяк, капитан Тайного Ордена Министерства Особого Назначения. Прежде чем что-то говорить, она должна отчитаться передо мной.       — Ты тоже в этом состоишь? — Рон нахмурился.       — На полставки, — ответила она.       — На четверть ставки, — резко оборвал ее этот мужчина, который ни капли не выглядел дружелюбно. — Ты помогаешь Гермионе, как моему подчинённому, и ты не имеешь к остальному никакого отношения. Рональд Уизли значит, — Рон выпрямился в кресле, сжимая кулаки, достойно выдерживая изучающий взгляд этого человека. — Импульсивный и вспыльчивый малый.       — Есть такое, — безропотно соглашается тот. —Как Гермиона?       — Все хорошо, она восстановится к понедельнику. Жози, оставь нас пожалуйста.       — Я буду у Гермионы, — тихо сказала девушка, спешно скрывающаяся за дверью, оставляя нас наедине с своим отцом.       — Хорошо, милая, — когда дверь захлопнулась, он сел на диван, где только что сидела его дочь. — Разговор будет серьезный, — объявил он, смиряя каждого из нас тяжелым взглядом. — Я постараюсь, чтобы был короткий.       — Да, сэр, — выпалил Рон, чем немного повеселил этого капитана.       — То, что Жозефина рассказала вам, считается конфиденциальной информацией, и хранится под грифом секретно, если это просочится в прессу или другие слои общества, для вас обретутся последствия, — он сурово пожирал каждого взглядом, придавая весу своим словам. — То, что вы это узнали, лишь случайность. Скажите спасибо вашим заслугам перед волшебным миром, спасающим вас от частичного Обливейта. — Он замолкает и складывает руки на коленях, чуть расставив ноги. Он выглядел очень усталым и замученным. -Однако я дам вам двоим выбор: вы или же полностью забываете о ТОМОН и том, что Гермиона нужна ваша моральная помощь и поддержка, или же вы остаетесь со своими воспоминаниями. Я предоставил этот выбор Дэмиану Д’Арку, и он отказался забывать это, — взгляд капитана потемнел, и кажется мы с Роном поняли из-за чего. Когда за нами пришли люди в плащах и масках, мы начали отбиваться, но посмотрев на Жози, понурившую голову и послушно следующую к женщине обратившейся к ней, тоже успокоились. Нас трансгрессировали в одно из самых мрачных мест, где я только был и скорее всего, это было не вовремя, потому что пришедшие за нами, как я теперь знаю, мракоборцы, схватили нас за шиворот и пытались вытолкать в коридор, но мы с Роном успели увидеть лежащего на полу человека, закрытого тряпкой. Возможно Дэмиан видел, как он погиб. — Гермиона его защита, рано или поздно, он бы узнал об этом. Драко Малфой был без сознания. Они и их семьи напрямую связаны с произошедшим, а вы связаны только с Гермионой Грейнджер.       — Мистер Д’Арманьяк, чтобы вы сделали на нашем месте? — хрипло спросил я, заглядывая ему в черные глаза.       — Не мне давать вам такие советы, — уклончиво ответил он, едва ухмыляясь. Кажется, я догадываюсь, какой вариант он бы выбрал.       — Но если все же, вы могли бы нам дать совет, просто проанализировав нашу ситуацию? — Рон не заметил очевидного ответа, а я не успел остановить друга.       — Ваша троица через многое прошла. Не каждый взрослый выдержал бы такое, но вы смогли: уничтожили крестражи, убили Тома Реддла, помогли на войне и это очень достойно для вашего возраста. Я не просто так делаю акцент на вашем возрасте. Будь это взрослый человек со сформировавшейся личностью, это все не повлияло бы на его психологическую составляющую. Возможно он бы даже не изменился после всего этого, потому что он уже знает жизнь в другом русле и видел ее по-другому, но вы же не видели. Вы росли, и росли ваши не только героические приключения, но и проблемы. По-хорошему, вы мало что знаете о мирной и спокойной жизни. Ваш разум привык к движению, и сейчас тот самый период, когда вы можете приучиться мирно жить, без желания бросаться в любую авантюру, потому что это вас сломает.       — Но Гермиону вы ко всему этому допустили, — все те новости про смерти аристократов, все те теракты. Гермиона про все это знала и была в центре всех этих событий. — Она не в порядке, хотя пытается казаться таковой.       — Гарри, вы втроем по разному сломаны. Ты вот вскоре восстановишься, потому что оптимист с жилкой жизнелюбия, чтобы не произошло, ты будешь счастлив с людьми рядом с собой, это не плохо. Это хорошо, так намного лучше сживаться с проблемами. Рон, а ты стараешься вести себя так, как было до войны. Ты вживаешься в эту роль так хорошо, что порой сам забываешь про всю боль. Я прав?       — Да, — Рон кивнул и откинулся назад, внимательно смотря на отца своей девушки. — Так оно иногда и получается.       — А Гермиона так не может. Ей не подойдет ни один из ваших вариантов. Из всех вас она изменилась больше. Гермиона прошла через свой личный ад, и еще идет через него, и выход из этого ада, ей виден только через помощь другим. Гермиона чистосердечно хочет помогать людям. Она уже не боится запачкаться, — я увидел, как Рон вздрогнул от этих слов, и мне тоже было трудно было представить Гермиону, нашу маленькую Гермиону, которая… даже в мыслях не могу произнести это слово. — Мы мракоборцы, только для нас нет тех правил, которые ограничивают другие. Нас ничего не сковывает кроме одного правила: «что происходит с ТОМОН, остается в ТОМОН»       — Зачем вы все это нам говорите? Зачем нам это все знать?       — Именно такими вопросами вы будете заваливать Грейнджер, мешая ее работе. У меня к этому прямой интерес. — Он сурово обвел нас взглядом. — Вы готовы принять такую правду о ней? Готовы поддерживать ее, а не осуждать? Вы сможете выдержать все это? Когда вы выйдете отсюда и вернетесь в школу, ваша жизнь уже не будет прежней.