Время Грейнджер

      — Что это за комната? — мы с Маркусом шли по коридору первого этажа, и я заметила одну дверь, темно красного, почти бордового цвета крови, в которую не входила никогда. Но почему-то, я только сейчас обратила на это внимание. — Марк, что там? — я остановилась напротив нее, не решаясь ни зайти, ни отойти.       — Не думаю, что ты хочешь это знать, — Марк вернулся ко мне, и положив руку на плечо, попытался сдвинуть с места, но я не двигалась. Я никогда не была за этой дверью. — Гермиона, я вполне серьезен, когда говорю, что ты не захочешь этого знать.       — Ты был там, — я взглянула на мрачного Марка, который даже взглядом не удостоил злосчастную дверь. — Этот этаж для тренировок. Здесь залы для физической и магической подготовки, а значит за этой дверью, не может быть запрятан самый страшный урод на планете Земля. Что там?       — Ты, как всегда совершенно права, Гермиона, — отпустив мое плечо, Марк выровнялся и все же взглянул на эту дверь. — За той дверью тоже тренировочная комната, задание которое увы могут пройти не все. В нашем ордене мало кто прошел больше половины, и знаешь, — он резко перевел взгляд на меня, — это не показатель трусости и страха. Зайти внутрь, — Марк приложил ладонь к дереву и поморщился, будто бы от боли, — это уже показатель героизма. Не умереть и не сойти с ума, это уже показатель силы духа. Я никогда не хочу туда возвращаться, Гермиона.       — Во всех залах, есть смотровые, в этом определенно, тоже есть, — мысль, что я тоже хочу там побывать сразу загорелась в моем сердце.— Тебе не обязательно заходить внутрь, можешь подождать меня там.       — Гермиона, Мерлинова борода, Грейнджер, ты когда-нибудь будешь верить на слово? Я тебя по дружбе предупреждаю, что там просто адски дерьмовое место, но вместо того, чтобы сказать: «Спасибо, Марк, за заботу, и предупреждение, я туда не ногой», я слышу от тебя: «Марк, слушай, подожди меня в смотровой и понаблюдай через стекло, как я буду убиваться в муках».       — Ну так скажи, что именно за дверью, и я подумаю. — Ложь, я определенно точно, хочу туда.       — Врёшь ведь, — Марк потер глаза руками, и выдохнув, он все же сдался. — Эта комната живая, и она видит тебя на сквозь. Она в прямом смысле слова, читает твои мысли, и хуже этого только то, что она воспроизводит всё о чем ты думаешь прямо перед тобой.       — И что страшного?       — Там нет места солнцу, свету, надежде. Там только страх, мука и полная темнота, иногда разбавленная твоими ужасами, сожалениями, тайнами и просто гнусными мыслишками.       Напугали ли меня его слова? Не знаю, скорее всего нет, потому что вместо желания уйти от нее подальше, я почувствовала полностью противоположное желание, влекущее меня внутрь. И если слова Марка правдивы, то эта комната тянет меня к себе, чувствуя мои страхи, тайны и гнусные мысли. Возможно, она видит, кто я на самом деле. Она видит истину скрытую плотными масками, сдерживающими меня в рамках, ибо я боюсь сорваться, а если это произойдет, я уже никогда не стану собой. Темнота поглотит меня быстро, и не оставит даже просвета для возвращения назад.       — Я хочу увидеть это, — прошептала я, хватаясь за ручку двери, что казалось ледяной. — Я должна сделать это.       — Ты не должна этого делать.       — Должна, если я пройду хотя бы половину, — если я не погрязну во тьме, — значит справилась со своими страхами, — для меня еще не все потеряно. — Мы идём?       — Я зайду через ту дверь, — Марк указывает дверь вообще в другой, противоположной стороне, что приводит меня к мысли, что по сторону красной двери, я буду совершенно одна. — Помещение большое, — говорит он, как будто прочитав мои мысли. — Вход в смотровую там. И запомни одно: я предупреждал тебя, что место очень хреновое.       Дождавшись, когда он зайдет в указанную дверь, я подошла к красной, и медленно взявшись за ручку, открыла ее. Оттуда повеял ужасный холод, и я неосознанно отпрянула, но переборов секундное помутнение, сумела сделать шаг внутрь. Я вновь вздрогнула, когда дверь за моей спиной захлопнулась. В порыве эмоций, я дернула дверь на себя, чтобы ее открыть, но она не поддалась. Я начала водить руками по самой двери, в попытке открыть и ужаснулась, когда не нашла дверной ручки.       Марк прав, в комнате была полная темнота. Я даже собственных рук не видела, но то что дверь исчезла, это определенно точно. Я стояла рядом с ней, не делая шагов ни вправо, ни влево — дверь исчезла.       — Я смогу открыть тебя снаружи, — я обернулась, как думалось назад, в поисках голоса Марка, но он звучал отовсюду. — Или дверь сама появится, когда пройдешь испытание.       — Гермиона, — я развернулась в сторону нового звука, исходящего из глубины. — Гермиона, это я. — Мягкий, нежный голос маняще звал меня к себе. — Ты помнишь меня?       За спиной неожиданно раздался оглушающий взрыв. Пригнувшись, я прикрыла голову руками, не решаясь открыть глаза, боясь, увидеть перед собой войну. Войну, от которого бежала, после того, как меня сломало. Открыв глаза, после яркой вспышки, просачивающуюся сквозь сжатые веки, я почувствовала, как меня кто-то тащит за шиворот, не видя перед собой ничего. Меня ослепило заклинание, от которого меня вовремя спас волшебник, державший мой воротник.       — Спасибо, Марк, — сказала я благодарно, поднимаясь на ноги и оборачиваясь, чтобы поблагодарить его снова, и запнулась, когда перед собой увидела живого Невилла, с глубокой ссадиной на щеке, оставившую там после себя шрам. Он умер через неделю, после того, как ее получил.       — Кто такой Марк? — недоуменно спросил он, пригибаясь к земле, когда снова послышался взрыв. — Гермиона, тебя сильно ударило?       — Ты, — я не смогла закончить предложение, смотря в его живые глаза, — вовремя, — умер. — Прости, я обозналась. Спасибо, Невилл, — сказала я, вспоминая, кто же был обладательницей этого голоса? Мягкого, нежного, в котором было много боли, после случившейся смерти Седрика Диггори на турнире. — Где Чжоу? Где она? Я ее слышала.       — Она должна была быть с тобой. — Невилл привстав на колено, оглянулся вокруг, чему последовала и я.       Это была поляна, близь леса. Земля была пропахана дырами от заклинаний, попадающих мимо своих целей. Запах сырой земли, гари и крови витал в воздухе, опьяняя страхом каждого, кто вдыхал. В воздухе жутко пахло смертью и хвоей.       От каждого взрыва, тряслась земля. От каждого звука, хотелось сбежать, а не идти на бой. Хотелось исчезнуть, а не защищать призрачный мир.       После очередного взрыва, рядом с нами, меня волной откинуло назад, и когда я ударилась головой о камень, в голове всплыли воспоминания произошедшего несколько минут назад.       Чжоу была за деревом. Она пряталась от пожирателя смерти, играющего с ней, как кошка с мышкой, держа ее на виду. Он давал ей это понять, но не убивал, упиваясь ее страхом перед смертью. Она испуганно вжималась в ствол этого дерева, и я должна была его отвлечь, и дать ей сбежать, потому что мы были в паре, но я сейчас далеко от леса, а ее нет рядом со мной.       — Что же я наделала, — прошептала я, вставая на ноги, рыская руками вокруг себя по рыхлой земле, в поисках своей палочки, выронившую из рук, когда падала. — Невилл, я ее найду! Уходи отсюда!       — Я не могу уйти! Битва в разгаре!       — Будь аккуратен, — я хотела кричать, что он ему стоит уйти и не умирать, но я не могла этого сделать. Невилл уже был мертв, а происходящее передо мной лишь страшная иллюзия. Я трусливо сбежала от него, крепко сжимая палочку в руках, надеясь, что не опоздала, и Чжоу жива.       Уворачиваясь от заклинаний, летящих в меня от случайных пожирателей, я защищалась прозрачным щитом. Добравшись до леса и сбавив темп, я быстро шла между деревьями, выглядывая в сумраке опасного леса, светло-голубой цвет ее куртки, не так давно получившую в подарок от мамы.       Я шла вперед, иногда вздрагивая, от особенно громких взрывов, раздающихся где-то рядом с лесом. Иногда оборачиваясь за спину, проверяя, не пропустила я что-то, и не идет ли за мной кто-то, смотрела себе под ноги, вглядывалась вдаль, как только это было возможно, чтобы увидеть хоть что-то.       Услышав рык за кустами, я побежала туда. Перепрыгнув через них и выставив палочку прямо перед собой, я во все глаза уставилась на оборотня, держащего в пасти, что-то некогда голубое, очень сильно напоминающее рукав куртки Чжоу.       — Господи, — это была рука. Я увидела бледные пальцы, когда голова оборотня повернулась ко мне. — Чжоу, — в ужасе прошептала я, не в силах поверить в то, что это был рукав, той самой куртки.       — Да, — я снова услышала голос и обернувшись, увидела Чжоу. — Это я. Мне показалось, что ты не помнишь меня.       — Что происходит? — я снова взглянула на то место, где был оборотень, но его и след там простыл, только лишь кровавые пятная давали знать о том, что там произошло что-то страшное.       — Пойдем, я покажу тебе кое-что, — пройдя рядом со мной, Чжоу направилась дальше за деревья, я не решалась за ней пойти, мне казалось, что происходит что-то не то, но когда она присела, отойдя за дерево, я подошла к ней, и зажала рот рукой, чтобы не закричать. — Я тоже кричала, когда было больно.— Бледная рука коснулась окровавленной головы, лежащей в листве, — А потом, я перестала чувствовать боль, — грустная улыбка коснулась ее губ. — Смерть пришла быстро. Я рада этому если честно, не смогла бы я жить оборотнем.       — Я не помню, что произошло.— Я смотрела на окровавленную голову, на закатившиеся глаза; на губы, искривленные в крике испуга; на гримасу боли застывшую на бледном лице.— Я ведь шла за тобой.       — Мне не сложно напомнить тебе, Гермиона. — Выпрямившись, она щелкнула пальцами и местность вокруг нас не особо изменилась. Мы просто будто отошли в другую сторону, а по сути мы вернулись во времени и наблюдали за собой со стороны.       Вот, я вижу себя, бегущую к Чжоу, которая все так и стояла вжавшись в дерево. Видно, что я боюсь опоздать, и тороплюсь к ней, но вот секунда, и я замираю на месте, закрывая рот рукой. Снова щелчек, и я вижу свое лицо, стоя рядом с Чжоу, сжимающую палочку, наставив ее на четвероногое чудовище — ужасного и мерзкого оборотня. Смотрю на себя, и вижу, как пячусь назад, и хочется сорваться с места и закричать, мол, что ты творишь? Помоги ей! Но я исчезаю, трансгрессировав очень быстро.       — Господи, — вырвалось у меня, когда поняла, что просто сбежала, вместо того, чтобы спасти ее. — Почему я так сделала?       — Ну я не видела тебя тогда, — Чжоу пожала плечами. — Мое внимание было приковано к нему. Что ты хотела сделать, известно только тебе. Или ты сбежала. Как сама думаешь?       — Я не знаю, — не могла же я просто сбежать оставив её одну. Как бы мне страшно не было, не могла же я правда так поступить? Да, выходить против оборотня одной очень страшно, в прошлый раз со мной был Гарри, а сейчас я была одна. Может быть я пошла за помощью? — Чжоу! — я бросилась к девушке, на которую уже стал наступать оборотень.       — На самом деле ты не знаешь, что произошло. — Чжоу щелкнула пальцами, и мы оказались в темной комнате, сильно походившую на допросную, в которой я работаю. Только в этот раз, допрашиваемой была именно я, привязанная ремнями к стулу. — Ты не видела этого, потому что поздно пришла,  — Чжоу подошла ко мне, и медленно провела холодной рукой, жутко пахнущей кровью, по моей шее. — Но ты видела мое тело, со своим складом ума и воображением примерно можешь представить что произошло.       — Это не так, — я смотрела в ее глаза, в которых не было чувств, она сейчас была похожа не бездушную оболчку, выполняющую поручения, не более. — Мне не под силу представить, что именно с тобой произошло.       Чжоу усмехнулась и повернувшись ко мне спиной, отошла от меня к столику, который до жути был похож на мой, и начала медленно порхать пальцами по предметам, что лежали на бархатной красной ткани в ожидании своей очереди. Ее пальцы замерли над чем-то, и у меня по коже прошел холодок, ведь если этот стол похож на мой, то её выбор пал на ножи.       — Я похожа на Чжоу Чанг, и голосом, и видом, только вот я тебя пугаю, — ее голос звучит глухо, когда она пальцами медленно проводит по металлу. — К этому мы вернемся потом, а сейчас ты должна увидеть то, что произошло со мной.       — С ней, — резко поправила я ее, вжимаясь в стул, мысленно готовясь к боли, которую не умею терпеть. — Ты сама сказала, что вы похожи, и я вижу, что единственное сходство это лишь внешность и голос.       — Возможно ты права, но я все же возмездие, — она развернулась ко мне лицом, сжимая в правой руке, два ножа. — Мы немного отвлеклись. Ты уже вспомнила, как увидела руку в пасти у этой подлой твари, и я знаю, ты очень хорошо помнишь само тело.       — Моих знаний будет не достаточно, чтобы увидеть всю картину преступления, — я хотела ее отговорить от мыслей, крутящихся в ее голове. Я кожей чувствовала, что она задумала. — Я мракоборец не так давно…       Чжоу снова ухмыльнулась и оказавшись рядом со мной неожиданно быстро, вонзила эти ножи мне в кисти, вырывая крик из моей груди. Откинувшись головой на спинку стула, я кричала, стараясь сдержать слезы.       — Капитан д’Арманьяк сфокусировал твое первоначальное обучение именно на этом. Прежде, чем делать выводы, ты должна увидеть картину полностью. Он ведь так говорил? — Чжоу отошла назад, чтобы любоваться только что сделанной картиной. — Вернемся к смерти Чжоу Чанг, — она щелкнула пальцами и мы оказались в лесу, напротив того места, где я нашла ее мертвое тело. Только вот я была прикована к стулу, а лже-Чжоу, стояла рядом разглядывая местность. — Что видишь?       Боль в руках заставила меня открыть глаза и взглянуть на место, где лежало тело. Если я не буду делать того, что говорят, будет еще больше боли, и чем дальше, тем будет только хуже.       Оторвав взгляд от своих кистей, с которых стекала кровь, крупными каплями на зеленую траву под ногами, я сделала глубокий вдох, попыталась отдалиться мысленно от боли, и вновь взглянула на место преступления уже под новым углом, не как испуганная Гермиона, не знающая, что делать, а как Гермиона, молодой мракоборец.       — Чжоу бежала, — ветки на пути к дереву были надломлены, как раз примерно на ее росте. — Видимо она преследовала Пожирателя, не зная, что тот был оборотнем, — в тот день было скорее всего полнолуние, и этот маг никогда не сдерживал свою животную, лишенную человеческой совести, свирепость, и потому легко обратился до того, как наступила ночь. — И попыталась сбежать.       — Оборотни ужасны и опасны, как для маглов, так и для волшебников, — лже-Чжоу повернулась к дереву, и вновь щелкнула пальцами, и мы оказались намного ближе к дереву. — Почему же она не трансгрессировала?       — Для трансгрессии необходимо быть полностью сфокусированным и сконцентрированным, чтобы тебя не расщепило между пространствами, — ответила я, прикусив губу, когда ненастоящая Чжоу прошла мимо меня, намеренно толкнув один из ножей. — Она знала об этом, потому что даже в спокойном состоянии в школе трансгрессия ей плохо давалось.       — Не повезло ей, два варианта, и в любом случае ужасная смерть, — поджав губы, лже-Чжоу подошла в плотную к дереву, и развернулась ко мне с безразличной улыбкой на лице. — Смотри, а вот и она, — Чжоу бежала в своей голубой куртке, она бежала из леса, редко оборачиваясь назад, и как раз в тот момент, когда стоило смотреть вперед, она оглянулась и начала падать на спину, когда оборотень в прыжке достал ее шею своей лапой, оставляя на стволе дерева багряные брызги. — Ты об этом подумала?       — Я видела брызги крови на дереве в тот день, — я смотрела на Чжоу, упавшую на землю и хватающуюся двумя руками за шею, брызгающей темной алой кровью. — Предположила, что так оно и было. Если бы, — она стала хватать воздух ртом, стараясь отползти назад, но оборотень медленно надвигался на нее, — Чжоу лежала на земле, когда он порвал ее шею когтями, брызги были бы под другим углом.       — А говорила, что ничего не знаешь, — лже-Чжоу скривила свои губы и подошла ко мне, бесцеремонно перешагнув настоящую, умирающую Чжоу. — Итак, она упала, кровь повсюду и Чжоу уже умирает.       — Она не умирает, — я смотрела на ее покрытые кровью руки, и не смогла сдержать слезы, что стали бежать у меня по щекам. — Рана опасна тем, что можно умереть от кровопотери. Чжоу, — оборотень приземляется напротив нее лапами, что больше похожу на руки с когтями, хватается за ее руки, отдирая от шеи. Я вижу в ее глазах страх, она так широко их распахнула. — Она не может кричать, — оборотень облизал кровь на ее пальцах, и от этого действия воротило, но куда больее страшной была ее рана. Под рваной кожей, я видела мышцы тела. Я видела, господи прости, оголенную человеческую плоть из которой буквально выливалась кровь.       — Что было дальше?       — Ее глаза были открыты, когда я нашла ее, — никогда не забуду, этот стеклянный взгляд обращенный к мрачному небу. — Смерть была быстрой от болевого шока.       — Что именно произошло, Гермиона? Прошу, называй вещи своими именами.       — Оборотень впился ей в плечо зубами, — оборотень что стоит напротив действует по моим словам. Будто бы я автор его зверского убийства. — Лапами он держит ее за запястье, — ужасные, мерзкие лапы хватают ее за тонкое запястье и начинает тянуть в сторону. — Он впивается зубами в плоть, и, — глаза Чжоу раскрываются, а губы застыли в немом крике, когда слышится хруст сломанной человеческой кости. Закрыв глаза, когда капли попали на мое лицо, я медленно вдохнула. — Он отрывает руку. Оборотень порвал мышцы и сухожилия, но Чжоу еще жива, — слезы смешиваются с кровью. — Чжоу знает, что умирает. — Открыв глаза, я смотрю на стоящую рядом со мной фальшивку с бездушными глазами.       — Ее голова была в не таком положении, — глухо заметила она, перевода на меня безразличный взгляд. — Ты утверждаешь, что она умерла от болевого шока?       — Голова? — о чем она говорит? Что было не так с ее головой? Она была в крови, из-за раны, вовремя побега от оборотня, и в садинах, после драк, не могу назвать это нормальным состоянием, но что было не так с головой?       — Ты права, она умерла от болевого шока, но не от потери руки.- Фальшивая Чжоу щелкает пальцами, и мы находимся еще ближе к ужасному действу возле дерева. — Рука практически оторвана, но она сильно брыкается, у него не вышло с первого раза это сделать. Гораздо проще сделать это с тем, что уже повреждено.       — Господи, — стону я, когда понимаю мысль, что дает мне эта притворщица. Лапы оборотня тянутся к голове Чжоу, и я вырываюсь со стула, уворачиваюсь, чтобы не смотреть на это, потому что мне мерзко и противно. — Опусти меня, — истерически кричу я, сжимая ручки стулья кровавыми руками. — Прошу, отпусти, я не могу на это смотреть!       — Нет, — она хватает меня за волосы и направляет голову прямо к Чжоу. — Ей страшно. Ей ужасно страшно. Чжоу умирала одна, поэтому ты сейчас будешь сидеть и смотреть, если не хочешь оказаться на ее месте, как раз в первом ряду.       — Пожалуйста, — шепчу, я стараясь отвести взгляд, — я не могу.       — Сможешь, — резко достав нож из правой руки, она вонзает мне его в колено, и закрывает мне рот рукой, когда я кричу от боли. — Смотри, Грейнджер.       Оборотень придавливает ее тело коленом, и начинает тянуть вверх ее голову. Я вижу, как разрывается ее кожа и свежая кровь проступает на рванной, оголенной плоти. Еще один резкий рывок, и ее голова, лежит в неестественном виде, в луже собственной крови, со стеклянным, обращенным к небу взглядом.       Притворщица отпускает мои волосы, и дает мне опустить голову вниз, чтобы больше не смотреть на это. Склонив голову к груди, я чувствую капли теплой крови у себя на губах. Тяжело дыша, захлебываясь слезами я слизываю капли крови, чувствуя металлический привкус на языке. Приподняв голову, я твердо смотрю на оборотня, отрывающего ее руку, держа плечи лапами.       — Я не бросала Чжоу одну, — тихо заговорила я, вслушиваясь в звуки вокруг.— Мы разделились. Она должна была спрятаться, а я привести помощь. Я отправилась за ней.       — Да, так все и было. Оборотень был здесь не один, — лже-Чжоу, указывает указательным пальцем в другого оборотня, что проходил мимо. — Ты трансгрессировала на поле боя, чтобы привести подмогу, но тебя сильно контузило. Неудачно попала под взрывную волну, и как ты успела заметить, её довольно быстро убили. Всё закончилось бы хорошо, если бы не война, взрыв и камень, о который ты приложилась головой.       — Зачем ты мне это рассказываешь? Будто бы оправдываешь меня. Зачем тебе это, если ты ищешь возмездие? — шепотом спрашиваю я, не отводя взгляда от оборотня, пожирающего плоть Чжоу.       — Посмотри на меня, — я медленно перевела взгляд и посмотрела в ее глаза. — Что ты видишь?       — Ничего, — я абсолютно не видела никаких эмоций.       — Что ты видела в допросной? — щелкнув пальцами, она перенесла нас в прошло место. — Что ты видишь сейчас?       — Почему ты хочешь, чтобы я ответила? — вновь спросила я, не отводя взгляда, пытаясь понять, чего от меня хотят.       — Ты или будешь отвечать, или ты будешь страдать, у меня много чего на том столике есть.       …Где Люциус Малфой?! Если ты будешь молчать, то я познакомлю тебя со всеми своими игрушками, особенно мне нравится вон тот с краю, — я указала пальцем на тонкий острый скальпель, — им очень хорошо вырезать язык, и знаешь, даже можно отрезать ухо или палец…       — Ты это я, — я вспомнила эти слова, которые говорила на одном из допросов. — Твое поведение это мое поведение.       — Именно. Я проекция этой травмы, на твое поведение, — она подходит ко мне и большим пальцем стирает кровь губ и медленно слизывает ее с подушечки пальца. — Когда ты увидела тело Чжоу Чанг в лесу, ты была зла больше, чем расстроена. Гермиона, ты хотела мести и долгой, мучительной смерти для него. И в голове, — она указательным пальцев касается виска, — ты слишком много об этом думала, планировала, представляла и воображала, как будешь его убивать, и будешь довольствоваться его муками, ведь он так зверски убил твою подругу.       — Теперь каждый преступник, в моем подсознании это тот самый оборотень, — тихо сказала я, смотря на свои окровавленные руки. Моя ли на них кровь?       — Ты снова права, но вернемся к Чжоу, — она щелкнула пальцами и мы вновь оказались в лесу. — Твое подсознание помнит того, кто это сделал. Если я подскажу тебе имя, что спрятано глубоко в недрах памяти, что ты с ним сделаешь?       — Я убью его, — ответ сам сорвался с губ, когда мой взгляд наткнулся на тело Чжоу Чанг.       — Меня устраивает. — лже-Чжоу посмотрела на небо и недовольно скривилась. — Его имя Магнуссен Росс. Наше время окончено Гермиона, — говорит она, снова проводя руками по моей шее. — Не забудь своего обещания.       — Я ничего не обещала, — отвечаю я, смотря в ее растворявшийся образ.       Я не помню, что было дальше. Помню, как я открываю глаза, перекатываюсь на бок и смотрю прямо перед собой, даже не собираясь стирать слезы со своих глазах, появившиеся то ли от боли, то ли эмоционального потрясения. Перед глазами все плыло, кажется я видела Гарри и Рона, пытающихся меня поднять, возможно слышала Жози, но я не обращала на это внимание, ведь оно было приковано ко вкусу крови у меня на языке.