Время Грейнджер

Жозефина Д. Я не дам ей умереть. Я не дам ей умереть! Суббота.       Проснувшись ранним утром, первое, что я сделала, это пошла искать Малфоя, чтобы сообщить о своих планах на выходные дни. Я могла бы его и не предупреждать, но думаю, что стоило бы, если искренне хочу помочь Гермионе с ее идеей примирить столь непримиримые факультеты.       Я уже подходила к его комнате, когда за спиной услышала вялые шаги. Обернувшись, я неуверенно замерла у стены, встречаясь взглядом с сонным Малфоем. Быстро оглядев его с ног до головы, я была удивлена. Малфой во вчерашней одежде выглядел ужасно. Скомканный черный джемпер он нес в руках, а светло-серая рубашка была помята так, будто Драко спал в ней где-нибудь на коврике у двери. Где же ты был, горе луковое? Или у кого. Это же Драко Малфой, если он захочет, может вообще не спать в своей кровати не-де-ля-ми!       — С добрым утром, — тихо сказала я, предпологая, как сейчас ему плохо.       — Ага, — протянул он потерев покрасневшие глаза, даже не удостоив меня взглядом. — Что-то стряслось?       —Нет, хотела предупредить, что на выходных буду дома, — ответила я, когда он подошел ко мне и я четко могла уловить нотки алкоголя.— Папа отправил письмо профессору МакГонагалл.       — Ладно, Гермиона в курсе? — Драко открыл дверь и зашел в свою комнату, совсем не обращая на меня внимание.       — Гермиона? — тихо переспросила я скорее у самой себя, с мыслью не послышалось ли мне это. — Эм, да, я говорила ей об этом, — она сказала, что могу воспользоваться ее камином, чтобы попасть в центр.       — Если это все, от я хотел бы поспать в одиночестве, — он снова потер глаза и нехотя взглянул на меня.       — Угу, — протянула я рассматривая черные, расплывшиеся пятна на рукаве рубашки Драко. — Это что чернила? Ты где был?       — В кабинете старостата. Грейнджер сводила счета на бал для директора, — ответил он ухмыляясь. — Она все ещё там, если тебе интересно.       — Вы не ложились спать?       — Я вырубился в пять утра, — подавив зевок, он плашмя упал на кровать и зарылся в шелковые, изумрудного цвета, подушки. — Но она кажется нет. Совсем меня замотала. Грейнджер вообще спит, а? Я как не приду туда, — он хотел закончить фразу, но запнулся, понимая, что если ляпнет лишнего, а именно скажет, что пытался приводить туда девчонок для утех, то получит от меня, как от защитницы Гермионы, которая отдает остатки сил на это место, так и от нее потом, а он уже понял, что она изменилась и кара ее будет ужасна. — Она всегда там. Иди, уведи ее оттуда.       Я знаю о ее кошмарах и страхе, закрывать глаза, погружаясь в сонную пучину, которая всем дарит свободу. Для нее это не отдых или свобода, а самый настоящий ад. И мне физически больно от того, что я ничем не могу ей помочь. Гермиона так часто помогает мне, а я очень редко могу отблагодарить ее, и только сейчас у меня появилась возможность сделать это. Уже на протяжении долгого времени, каждую свободную минуту я трачу на то, чтобы найти средство которое остановит малфоевское проклятие. Я хочу спасти ее, эгоистично, но ряди себя.       — Хорошо, — ответила я, смотря на уснувшего Драко. Аккуратно забрав кофту из его руки, я положила ее на кресло рядом с кроватью. Стянула с него ботинки и укрыла одеялом, на что он благодрано что-то промычал. зарываясь в подушку. Ну точно, как дите малое. Затушив свечи, я зажгла камин и вышла из его комнаты, тихо и аккуратно закрыв за собой дверь.       Я не стала идти за Гермионой, понимая, что бессмысленно отправлять ее в постель. Ей приятней спать за столом, чем в кровати. Для начала я спасу ей жизнь, а потом уже решу проблему со сном.       Войдя в ее гостиную, я нехотя заметила капли крови на ковре возле затухшего камина. Сдерживая слезы, я достала палочку и одним взмахом, убрала эти ужасные напоминания о другой части ее жизни. Той одной из множеств которыми она живет, чтобы выжить.       Войдя в камин, я взяла порох и кинув его над головой подумала об их центре, и почувствовав как меня растягивает, пронося по множеством коридоров, я оказалась в камине кабинета моего отца, который сейчас пустовал, наверное дома, что хорошо, не будет мне мешать в поисках, менее опасного рецепта. Воскресенье.       Сегодня мне не запрещали ходить по зданию, а просто не рекомендовали, и потому, когда мне захотелось перекусить, а я знаю, что тут хороший кафетерий, то без опасения вышла из своего «укрытия» на самом верхнем этаже центра.       В здании было четыре этажа, и один подземный — темницы, тюрьма временного заключения, и там же лазарет, как для заключенных, которые подвергаются допросам, так и для мракоборцев. На первом этаже тренировачные залы, как для физической подготовки, так и для проверки сил своих заклинаний, на втором допросные комнаты, там же комнаты ожидания, где сидят те, кто ждет помощи от этого ордена. На третьем этаже кабинет моего папы, общая комната для соборов, кафетерий, комната отдыха, и их раздевалка, скажем так. Четвертый этаж, это архив с общежитием. Не все после тяжелой смены идут домой, многие остаются здесь, и Гермиона была частым гостем в этих казармах, до того как мы вернулись в школу. Она не хотела возвращаться домой, только ее рыжий страшный кот был способен вернуть ее. Комнаты были простыми, кровати обычными, но это темная и мрачная обстановка, ну совсем не располагала к отдыху.       Я же сидела в кабинете, который, думается мне, папа немного преобразил  — много столов, удобные кресла и диваны, камин, для удобного мне передвижения между школой-центром-домом. И этот кабинет был на четвертом этаже, подальше от их основной деятельности. И у меня не было желания спускаться ниже третьего, но сегодня это было больше ошибкой, нежели исключением из правила.       Выходя из кафетерия с чашкой ароматного кофе и некоторыми вкусняшками, которые я одолжила, чтобы заправить свой уставший мозг глюкозой, я уже поднималась по лестнице на этаж выше, когда услышала знакомый голос на втором этаже. Злобный, знакомый голос.       — Малфой? — казалось я спросила это тихо, но когда он появился в лестничном проеме, удивленно смотря на меня, то поняла, что не очень то и тихо звучал вопрос в пустом коридоре. — Ты что тут делаешь?       — Могу спросить тоже самое у тебя, Жозефина, — нахмурившись, он быстро поправил свой фолетовый пуловер, и снова взглянул в сторону коридора. — Ты где еду взяла?       — В кафетерии, — указательным пальцем свободной руки я указала на третий этаж и спустилась к нему, слишком поздно задумываясь о том, а можно ли мне вообще с ним говорить? — Ты почему один? — в центре только мне одной разрешалось находиться без сопровождения, и то только потому что я провожу время в архиве, иногда спускаясь за едой.       — За мной пришел человек в мантии, сказал, что меня здесь ждут, — он раздраженно зыркнул в пустой темный коридор. — Потом меня оставили здесь и сказали ждать. Прошло гребанных пятнадцать минут, так какого хрена я тут торчу один?       — Что-то произошло, — быстро догадалась я, смотря на запертые двери. Они не могли оставить Малфоя одного в коридоре, самого тайного места в волшебном мире.       — Тот придурок, что притащил меня сюда, завалился за ту дверь, — он указал на дверь, которая вела в смотровую, откуда часто выбегают наблюдатели, чтобы доложить папе новые сведения, если же он там не сам сидит. — И сразу убежал, когда вышел. Что ты тут делаешь? Разве ты не должна быть дома?       — Я, это самое, — вот черт, что сказать? — Папу жду. Мама на этих выходных у сестры, — правда, — а я тут от скуки папу жду, — вранье. — Ты не заходил туда?       — Нет, — он посмотрел на другую дверь и сжал кулаки, когда на весь высокой коридор раздался крик. От неожиданности я вздрогнула, и подскочила на ступеньку выше. — Не нравится мне это, нам лучше уйти. Эй, — он схватил меня за плечо, когда я спустилась ниже и собиралась подойти к двери. — Ты меня не слышишь? Идем.       Я хотела послушаться его, но сердце мое не хотело идти, и осознание причины пришло, когда дверь резко раскрылась и из страшной комнаты вышел мракоборец в темно бордовой мантии.       — Боже, — испуганно протянула я, смотря во все глаза на вышедшего. Я знала, этого мракоборца. Я везде узнаю ее миниатюрную стройную фигурку узнаю. Всегда узнаю Гермиону из тысячи. — Боже мой, — я невольно выдохнула, заметив, как с ее руки, крупными каплями, стекала кровь. Гермиона замерла на месте, когда услышала мой вздох и тут же натянув капюшон глубже на лицо, не спеша обернулась к нам.       — Вы что тут забыли? — грубо спросила она изменённым голосом. — Ты почему один, Малфой?       — Не ко мне вопросы, — он потянул меня за плечо этажом вышел.— Твой сокомнадник бросил меня тут.  Жози идем, — он снова тянет.       — Иди, — Гермиона немного приподняла голову, и в тени я с трудом смогла разглядеть ее сожалеющие о многом, карие глаза. Она испугалась так же, как испугалась я.       — Стой! — она пошла в другую сторону, и я хотела догнать ее, но Малфой остановил меня, сжав мою руку. — У тебя же кровь!       Багровые капли стекали с ее руки, в полной тишине этого ужасного места, было слышно, как капли разбиваются о пол. Смотря на кровь, я понимала, что это не Гермиона ранена и от этого становилось страшнее, потому что я осозновала, что сделала с ней, приведя к отцу. Я говорила себе, что в происходящем нет моей вины. Гермиона даже не с моей бы помощью, все равно добилась желаемого, но я все равно иногда чувствовала себя виноватой. Я догадывалась обо всем, что происходит с ней, но трусливо хотела этого признавать. Возможно я думала, что игнорирование проблемы, лучший способ жить дальше в неведении.       — Это не ее кровь, — тихо говорит Малфой, подтверждая мои страхи. Я не в силах двинуться дальше, а он уже более настойчиво тянет меня к лестнице. — Идем, Жози. — Я поддалась ему. и мы поднялись на третий этаж. — Ты знаешь ее? — спросил он, когда я провела его в кафетерий.       — Не уверена, — я не могла сказать правду. Возможно он догадается, а возможно и нет. Не хочу злить ее. — А ты?       — Я не знаю ни ее имя, ни ее внешность. Вообще ничего. — Драко ухмыляется и бросает быстрый взгляд на дверь. — Но она вроде как, мой телохранитель, — он наливает себе персикового сока, взятого из холодильника. — Я как бы ее знаю, но с ней не знаком. Как-то так.       — Почему ты вообще здесь? — Гермиона неожиданно появилась в дверях. Обернувшись к ней, я сама не заметила, как впилась взглядом в ее уже чистые руки. Рукава мантии были мокрыми, она вымыла руки в полной спешке. — Кто тебя привел?       — Я откуда знаю? — резко спрашивает Драко, смотря в окно с фальшивый видом, игнорируя Гермиону. — Вы все одинаковые, откуда мне знать кто это был? И вообще, — Драко медленно развернулся к ней, — что вам понадобилось от меня в мой выходной, без заучки Грейнджер? — для него ее отсутствие настоящий праздник, потому что она заваливает его работой и разными поручениями. Но для Гермионы это не праздник, и если бы Малфой знал, кто перед ним стоит, мог ли он так же забавляться?       — Пожалуй, я пойду, — тихо сказала я, идя к двери. Остановившись рядом с Гермионой, я смотрю в ее темные глаза. В этой темной маске, она выглядит ужасно пугающе. — Осталось примерно три часа, — тихо говорю я, отводя взгляд.       — Хорошо, — она кивает, и так же быстро отводит глаза. Она не хотела, чтобы я заметила быстро промелькнувший страх в ее глаза, но понимает ли Гермиона, что мне самой чертовски страшно?

***

      Я вышла из школы, и направилась туда, где сейчас могла найти одного неотесанного рыжика, способного теплом своей души согреть мое холодное сердце, и прогнать пургу в моей душе.       Вновь задаваясь вопросом, мучавшим меня уже несколько недель, я все так же не знала ответ. Люблю ли я Рона? Не знаю. Так же, как Рон не знает любит ли он меня. В самом начале, мне даже казалось, что Рон использует меня, чтобы забыть Гермиону. И меня брала обида, но я слишком быстро заметила, то Рон для этого глуп. Она была права, когда говорила, что между ними нет влюбленности. Они любят друг друга, как товарищи и друзья, но не влюбленные. Я смогла принять их правду слишком быстро, также довольно быстро забываясь в объятиях с Роном. Все началось медленно и постепенно, но зародившиеся отношения из невинных и трепетных, очень быстро завертели нас в страсти. мы сами не заметили перемен, пока Рон не спросил, люблю ли я его? Я испугалась, что своим ответом оттолкну его и потеряю созданный наш с ним уют, но все же сказала правду. Следя за его реакцией, я уже готовилась к тому, что придется останавливать парня физически, но Рон просто тяжко выдохнул и тихо произнес: «Я надеялся, что ты знаешь ответ»       Но нам было плевать, есть ли между нами любовь, или это просто удобные отношения. Нам комфортно с друг другом, нам приятно в обществе с друг другом, и мы знаем, что каждый в любое время дня и ночи, сможет получить поддержку.       — Все в порядке? — Рон первый увидел меня и кивнув своим приятелем подбежал ко мне. — Тебе не хорошо?       — Уже лучше, — я обняла его, утыкаясь носом в ключицу, и впервые за весь день, дала волю чувствам, душащим изнутри. И снова, я думаю о ней. Гермионы всегда в моих мыслях, и я не знаю почему. Может потому что я знаю, что у Гермионы есть только она сама? У меня есть Рон, который служит моим убежищем, а у нее никого нет. Гермиона передо мной очень редко дает себе волю, бережет мои чувства. Вот только ее кто бы поберег. — День выдался тяжелым, я устала. — Но самое трудное, только впереди.       — Ничего не говори, — Рон крепко обнял меня, сильнее прижимая к себе. — Если не хочешь говорить, то просто бери.       — Всего без остатка, — усмехаюсь я, обвивая его руками за талию. — Я скучала.       — Два дня, как будто неделя, — он гладит меня по спине. — Я тоже скучал. Дома, — рядом с нами проходили ученики, он не мог спросить про центр открыто, — все в порядке?       — Да, — чуть отстранившись я смотрю в его голубые, которые ночью казались темно-синими, глаза. — Рон, а вы с Гарри когда в последний раз говорили?       — Утром, за завтраком, — он нахмурился.       — Нет, по-настоящему разговаривали. Обо всем. Или бегаете друг от друга?       — Нам не обязательно говорить, нам достаточно быть вместе.- Ответил он, чуть нахмурившись, думая, как бы мне объяснить. — Это иная связь, где слова не нужны. Я не знаю, как это назвать, но нам троим не нужны слова, — они чувствуют друг друга.       — Гермиона сильная, она справляется, но тоже настрадалась Рон, — мой голос надрывается и я спрятав лицо на груди у своего парня, стараюсь сдержаться. Я должна молчать. Молчать ради нее. Должна во чтобы то не стало. — Не оставляй меня.       — Не уходи, — шепчет он. — И не оставлю.       — Нам пора, — отстранившись от него, делаю шаг назад, если не остановится сейчас, мы опоздаем. — Гарри ждет нас у Гермионы.       — Все ведь будет хорошо? — он вытирает лицо от пыли и идет со мной к школе, стараясь не смотреть мне в глаза. Он волнуется.       — Надеюсь на это, — будет ложью уверять его в этом, потому что это возможно не так. — Гермиона уже в центре, морально готовится, — физически к этому сложно приготовиться. — Мне жаль, что мы не сможем быть рядом.       Папа выделил нам одно помещение в их цокольном этаже. И мне даже страшно думать о том, для чего его использовали раньше. Спустившись туда днем, мне подумалось, что в этой клетке из прочного стекла, держали, какое-нибудь ужасно опасное чудовище.       Гермиона будет одна в комнате. Мы будем наблюдать за ней по ту сторону стекла. Нахождение рядом с ней запретил папа, посоветовавшись с кое-каким лекарем, которому потом все-таки стер память. Если мы будем рядом с Гермионой, она может перепутать нас с галлюцинацией и потерять связь между мирами. Она не будет воспринимать нас всерьез, когда мы будем внутри. Поэтому мы только снаружи.       — Ты уверена,  что готова смотреть на это? — он мягко берет меня за руку.       — А ты?       — Мы через многое прошли с ней, поэтому я должен, — он хочет, но не признается. Рон все еще ее любит, по другому, но любит. И я не могу понять, почему он отрицает это, будто бы я против или запрещаю? Она для меня тоже дорога, я тоже люблю, пусть они с Гарри дольше любят ее, но для меня она не менее важна. – Завтра будет для нее сложный день. Мы должны быть рядом.       — Мы будем рядом на протяжении всего лечения, потому что мы ее защита, — мы заходим в школу, и нам приходится говорить тише. — Никто кроме нас не защитит Гермиону.