Время Грейнджер

      Рональд У.       Как-то Гермиона сказала, что мой эмоциональный диапазон, как у зубочистки.       И это не правда. А если и правда, то эту зубочистку разрывает пополам от ее криков за стеклом прямо передо мной. Это напоминало те ужасные часы в Малфой Мэноре, когда нас с Гарри закрыли в подвале, а Гермиону…мою Гермиону пытали на верху. Я метался из стороны в сторону. Каждый раз подрываясь к решетке, как ее лишенный жизнь вопль разносился эхом по пустому подвалу отражаясь от каменных стен. Меня ломало чувство беспомощности. Я ничем ей не мог помочь, и это делало мне больно.       Но сейчас было страшнее. Тогда, я ненавидел сумасшедшую суку Беллатрису Лестрейндж, и в голове мысленно я убивал ее каждый раз, как слышал беспомощный крик Гермионы, и с каждым разом расправа была страшнее, а крик становился безжизненным. Я боялся, что каждый ее крик, был последний. Но в этот раз, врага не было — все что причиняло ей боль, были лишь видимые образы.       — Это невыносимо, — пробормотал я, отворачиваясь от стекла, отделяющее нас от камеры, где Гермиона зажавшись в угол, билась головой о стену, искусывая свои губы в кровь. — Неужели мы никак не можем ей помочь? Она убьет себя раньше, чем поможет зелье!       — Рон! — Жози, была на нервах с первых минут, как Гермиона выпив зелье упала на пол, сжимая горло руками. — Ты прекрасно знаешь, что не можем. Зачем ты спрашиваешь это каждый раз?       — Что-то не так, — я глянул на Гарри, вплотную приблизившегося к стеклу, настороженно смотрящего на нашу подругу, отползшую от стены в центр комнаты, заваливаясь на бок и смотря на нас забитым взглядом. — Гермиона! — закричал он бросаясь из смотровой к двери. Я побежал за ним, отталкивая его локтями в сторону.       Вбежав в комнату, я упал на колени рядом с девушкой, обхватывая ее маленькую головку своими огромными ладонями, поднимая верх, чтобы взглянуть в эти карие, помутнённые болью воспоминания, глаза.       — Гермиона, — прошептал я, стараясь привлечь ее внимание, но она смотрела на потолок. — Почему она не реагирует? Жозефина?       — Неси ее в палату! — приказала она, смотря в угол, где до этого сидела Гермиона. Жози смотрела на пятна крови в углу. — Надо остановить кровь.       Подхватив ее на руки, я выбежал из комнаты в коридор, и побежал за Жози, ведущую меня по темному коридору мимо одинаковых дверей в лазарет. Широко распахнув дверь она впустила меня внутрь тут же подбегая к самой дальней кровати, закрывая ее ширмой, чтобы никто не увидел Гермиону.

***

      — Она просто спит, — Жозефина аккуратно поправила одеяло на спящей Гермионе, и положив ей под бок рыжего засранца кота, убавила свет в комнате. — Сегодня был сложный день для Гермионы. Я дала ей снотворного, чтобы она выспалась. Если оно конечно, — печальной взгляд на спящую красавицу, — подействует. Гарри ты не собираешься на дежурство?       — Уже? — по лицу же было видно, что он не горит желанием дежурить с Малфоем. — Черт, и правда пора. Я зайду перед тем, как вернуться в комнату. Рон, дождешься меня?       — Дождусь, — мне придется потом уйти, как бы сильно я этого не хотел.       И Гарри ушел, оставив меня с Жозефиной и Гермионой одного.       — Пошли в гостиную, — взяв меня под руку, она вывела меня в гостиную, и практически насильно усадила на диван, а сама же села в кресло. Будто чувствовала, что я хочу побыть один. — Хочешь чаю? Можно попросить Рори приготовить.       — Ты же в курсе, что Гермиона планирует бороться за освобождение домовиков?       — В курсе, — усмехнувшись, Жозефина поправила на себе юбку и грустно посмотрела на камин. — Что не так? Почему ты на меня злишься и говоришь со мной подобным тоном?       — Все нормально.       — Брось Рон, — она снова усмехается, не смотря на меня. — С нами уже давно не все нормально. Ты ведешь себя со мной грубо, и я не могу понять причин такого поведения. Что не так?       — Ты хочешь поговорить о наших отношениях сейчас?       — А когда? В последнее время ты только и прячешься от меня, избегаешь, отдаляешься, — она переводит на меня безразличный взгляд. — Я уважаю себя и потому требую объяснений твоему поведению, милый мой.       — Жозефина, все нормально, — я было хотел подсесть ближе к ней, но не смог даже с места сдвинуться. — Тебе не о чем переживать.       — Ты называл меня полным именем только, когда мы познакомились. И вот опять, — она хлопает в ладоши и убирает руки на колени, — полное имя. Просто давай поговорим и оставим это позади, хорошо?       — Мне не нравится, когда лезут с глупыми вопросами.       — Мне не нравится, когда мной пользуются, так что тебе придется говорить.       — Зачем ты помогла вступить ей в орден? Она попала туда, через твоего отца, через тебя. Если кто тебя и использовал, то только Гермиона, а не я. — выкрикнул я, не осознано сжимая руки на коленях.       — Ты меня винишь в том, что сейчас происходит? — она выглядела изумленной. — Рон, если бы мы с ней не общались, Гермиона бы все равно нашла способ вступить в этот орден! И она не использовала меня, а даже если так, мне плевать. Пусть пользуется, мне все равно.       — Слабо верится, что слизеринка позволит собой пользоваться, — пробормотал я, неотрывно смотря в ее черные, изумленные, глаза.       — Хорошо, что я еще адекватная девушка, — в ее глазах блеснул опасный огонек, — иначе вмазала бы тебе. Я думала мы прошли этот этап, — закусив губу, Жози поднялась на ноги. — Видимо я ошиблась.       — Прости, но я не понимаю, твою слепую преданность ей. Мы знаем Гермиону с первого курса, у нас долгие годы дружбы, — Жози смотри мне в глаза и в них я вижу боль, но отступать было уже поздно. — Ты же знаешь ее с лета. Что она такого сделала, что вы стали подругами?       — Почему тебя удивляет наша дружба? Гермиона подружилась с Драко.       — Вышла на нейтралитет, и это не дружба.       — Это ты просто хочешь так думать, — махнув головой, она резко развернулась на пятках. — Тебе проще думать, что это нейтралитет, что мы с ней не подруги, лишь бы держаться за прошлое. И давно ты так думаешь?       — Недавно, — я хотел было подойти к ней, но Жози спиной ощутила мое движение и неожиданно снова обернулась ко мне лицом. — После того, как узнал обо всем.       — Плевать, — она злобно смотрела на меня. — Ответь мне на один вопрос, Рон. Что ты думаешь про нас? Мы с тобой даже не были знакомы несколько месяцев назад, а теперь… Господи, ты тоже о нас такого мнения?       — Я не уверен.       Удар.        Вмиг оказавшись рядом, Жозефина дала мне звонкую пощечину, припечатав лицо своей маленькой, как оказывается не хрупкой, ладошкой.       — Гермиона спасла мне жизнь, — я закрыл глаза, не в силах выдержать ее взгляда. От ее голоса, наполненного болью, которую причинил я, болело сердце. — Она убила пожирателя смерти, убившего моего брата, и собиравшегося отправить меня на тот свет. Когда она попросила устроить встречу с отцом, я не отказала ей, не смогла. И ты прав, я слепо преданна Гермионе, и в отличие от тебя с Гарри я готова принять ее любую. Все стороны Гермионы Грейнджер. И я правда дорожу этой девушкой, потому что… Господи, я просто люблю ее и все тут.       — Жозефина, — я снова хотел сделать шаг, но она снова меня ударила.       — Ты мне отвратителен. Такой, ты мне отвратителен, — и тут до меня стали доходить масштабы моего промаха. Я правда идиот, который никогда не думает о том, что говорит. — Я влюбилась в такого идиота, думающего масштабами школы, не задумываясь о том, что будет в будущем. Не хочу тебя видеть вообще. Не смей со мной говорить или подходить ко мне.       — Рон, я кажется, — Гарри зашел не во время. — Простите, что помешал.       — Ничего страшного. Гарри я подежурю за тебя, а то не пристало герою Гриффиндора терпеть общество униженного принца Слизерина. И я ухожу не потому мне плевать на Гермиону, я ухожу из-за тебя Рональд, — ее удаляющиеся шаги, хлопок дверью.       — Что это было? — недоуменно спросил Гарри, провожая выбежавшую Жози.       — Кажется, меня бросили, — ответил я, приложив ладони к горящему.       — Ты болван, Рон.       — Знаю, Гарри, знаю.