Время Грейнджер

Гарри П.       Я чувствовал себя последним засранцем, но я не мог прийти и портить всем настроение своей кислой миной, поэтому наврал Рону, что подойду позже, а сам надеялся, что они обо мне забудут.       Зря надеялся.       Ровно в девять на пороге моей комнаты появилась Гермиона, правда я не сразу признал её, а долго пялился и не мог поверить, что это шикарная девушка в сверкающем платье и диадеме, и есть моя подруга, но нервный кашель Драко, вернул с небес на землю.       — Ему можно быть здесь? — спрашиваю я, смотря на недовольного Малфоя.       — Да, но, — Гермиона оборачивается к блондину, — можешь пожалуйста подождать в гостиной? Я быстро, — он не хотя, но молча отпускает её руку и уходит по лестнице вниз, а Гермиона приподняв подол длинного платья заходит в комнату. — Ты уже собран, почему не спускаешься?       — Не хотел портить тебе вечер, — особенно, если он для нее последний. — Выглядишь прекрасно, Гермиона.       — Спасибо, но тему не переводи, — что ж, это определенно моя подруга. — Что случилось? Ты утром был в хорошем настроении, а сейчас на тебе нет лица.       — Вот поэтому я не хотел приходить, чтобы не задави лишних вопросов, — от которых мне не по себе. — Мы с Джинни расстались сегодня.       — Угу, — Гермиона не выглядела удивлённой. — Мы можем говорить откровенно? — она садится на край кровати и сложив руки на коленях, поднимает на меня свой ясный взгляд. — После собрания в зале, я столкнулась с Джинни. Я всё равно хотела со всеми, эм, поговорить, — попрощаться она хотела, — и мы пошли ко мне. Джинни обо всем рассказала.       — Я должен был догадаться, — особенно, когда Джинни заговорила не своими словами. — Любовь обид не терпит, это ты ей сказала? — Гермиона кивает и тянется к моей руке, усаживая рядом. — Что ж, ты в очередной раз оказалась права, наша любовь ничего не выдержала. Я говорил ей, что смогу простить, но в какой-то момент я стал думать, а надо мне это? Она говорила, что любит меня, но так ли это? — я стал сомневаться в ней. — Если я её любил, я никогда не обращал внимания на кого-то кроме неё. Передо мной всегда была только она одна, а здесь…       — Гарри, не накручивай себя. Вы были счастливы, не надо омрачать то светлое, что было, иначе совсем разочаруешься не только в ней, но и в себе, а я не хочу, чтобы ты страдал. Я скажу жуткую вещь, но я хочу, чтобы ты быстрее осознал, что у вас не было будущего так же, как его не было у нас с Роном. Я хотела поговорить об этом с тобой позже, но всё закончилось быстрее, чем я думала. Гарри Поттер был кумиром Джинни, смогла ли эта любовь, кумир-поклонник, перерасти во что-то другое?       — Нет, — я не сразу это понял, только спустя время и всё отошло на второй план, после войны. Мы радовались тому, что живы и как-то не думали о будущем, но, чем дольше длилась мирная жизнь, тем больше я понимал, что у нас с Джинни нет ничего общего. — Мы мало говорили с ней, а в последнее время, я убедил себя, что я должен помочь тебе, и только потом, когда всё наладится быть с Джинни. Я использовал тебя, как предлог, а она этого не видела. Мы ходили на свидания не потому что хотели, а потому что так было надо. Рон подначивал нас неудобными вопросами, вынуждая на что-то. А почему вы никуда не ходите? А почему мы не проводите время вместе?       — Ты не думал, что он пытался подтолкнуть вас к мысли, что ваши отношения обречены? Рональд не глупый, и я уверенна, что он всё понимал.       — Что ты чувствовала, когда вы расстались? — я никогда не спрашивал об этом у неё, я не видел, чтобы она особо сильно переживала их расставание. Зато я видел, как было хреново Рону. Он очень тяжело отходил.       — Ничего, — отвечает она без раздумий. — Я ничего не чувствовала.       — Когда Джинни сказала давай расстанемся, я тоже ничего не почувствовал, — и именно из-за этого я на себя разозлился. — Она плакала, а я нагло притворялся, что расстроен, хотя меня это не не трогало. Ни ее слезы, ни расставание.       — Гарри, — Гермиона обнимает меня и гладит по голове. Боже, она такая понимающая, ласковая и нежная. Гермиона всегда выслушает и утешит, если бы не она, я давно бы умер от тоски и горя, но что я буду делать без неё? Чувствуя, как к глазам подступают слёзы, я стиснул зубы, чтобы не выдать себя, но держа Гермиону, в своих руках, такую живую, но одной ногой в могиле, я будто обнимал живого мертвеца. Еще жива, но я уже скучаю. — Ох, Гарри, всё будет хорошо. Не вини себя, ты ничего не сделал. Провинилась Джинни, а не ты. Даже не вздумай загоняться и закрываться в себе. Слышишь?! Клянусь, я буду приходить к тебе в кошмарах, если ты, — она резко замолкает и быстро от меня отстраняется, зажав рот ладонью.       Вскочив на ноги она бежит в нашу ванную, я иду следом. У меня сердце обрывается, когда на белой раковине, я вижу чёрную кровь.       Я оставляю Гермиону одну, и жду ее у своей кровати.       — Семь дней, — говорю я, когда она наконец-то выходит, но Гермиона качает головой и виновато улыбается.       Что не так?       — Нет, — она протирает рот полотенцем и тяжело дышит. — Пять, — меня прошибает страхом.       Почему пять? У нас же семь дней срок. Почему пять?!       — Почему? Жозефина говорила, что …       — Знаю, но это уже второй день, — Гермиона отворачивается.       Пять дней.       — Гермиона, — пять дней это мало!       — Я не говорила, потому что не хотела портить бал, поэтому пожалуйста пойдём в зал. Я хочу, чтобы ты в последний раз станцевал со мной, — я замечаю слёзы в её глазах, но он держится и не даёт себе заплакать.— Пожалуйста, Гарри, — она нервно закусывает нижнюю губу и с надеждой смотрит на меня. — Возможно я в последний раз отдавлю тебе ноги, или может на удивление, все пройдет хорошо, — с ее губ срывается смешок, а у меня земля уходит из-под ног.       Все происходит слишком быстро. Пять дней, это чудовищно мало, а еще я кретин. Я не хотел идти из-за Джинни, но я не подумал о том, что Гермиона будет меня ждать. Черт возьми, это так несправедливо! У нас только все должно было начаться. Мы должны были начать наконец-то жить.       Это не справедливо!       Почему именно Гермиона?       Почему именно моя Гермиона?!       — Хорошо, — я снова обнимаю её. — Гермиона Джин Грейнджер, ты самая замечательная девушка на свете, — она тихо хлюпает носом, а проглатываю комок слёз, чтобы не дать слабину перед ней. — Я люблю тебя.       — Я тоже, — она крепче ко мне прижимается. — Я тоже люблю тебя Гарри, поэтому пожалуйста, когда тебе станет плохо не молчи и не держи в себе. Поговори с Жози, она хорошая девушка.       — Она не заменит тебя.       — Знаю, — она снова всхлипывает, — но я не прошу заменить меня. Обещай мне, что не будешь страдать в одиночестве? — Обещаю, — я не могу её потерять. Не могу!