Наша история любви

       Ранним утром, почувствовав, что что-то твердое давит мне на грудь, я с трудом поднимаю свои слипшиеся веки. И моему взору открывается, смутно знакомая, но все же, не моя комната. Поднапрягая мозги, я вспоминаю, чья это комната - комната Адриана. А повернув голову, моя догадка оказывается верной. Блондин лежит рядом, наполовину покрытый одеялом, уткнувшись носом в мое плечо, и прижимает меня своей рукой к себе. Тут на меня нахлынывают воспоминания о произошедшем вчера.        Мало того, что мы вытворяли на кухне, полностью забыв о выпечке, да и о самом мире, так еще и повторили в комнате Адриана. Воспоминание настолько свежи, что по телу снова проходит волна мелкой дрожи.        Чувствуя, что становлюсь краснее вареного рака, и начинаю осторожно выползать из под руки спящего блондина, а затем тихо, словно мышка, на носочках иду в свою комнату, по дороге подхватывая свои вещи, точнее все то, что могу найти в таком беспорядке.        Плотно закрыв за собой дверь своей комнаты, и мгновенно обессилев, я просто сползаю по ней вниз (похоже, это стало моей привычкой).        Воспоминания так и лезут в мою голову. Перед глазами встают сцены нашего занятия любовью. А после, как мы уставшие и довольные, не говоря ни слова о произошедшем, кое-как натягиваем свою одежду и в полном молчании поднимаемся наверх. А встав у моей комнаты, долго смотрим друг другу в глаза, не в силах нарушить тишину. Затем Адриан наклоняется для прощального поцелуя, но увлекается и углубляет его, увлекая в новый водоворот страсти и блаженства. И мы вместо того, чтобы расстаться, идем в комнату Адриана, где и продолжаем предаваться любовным порывам. "О боже! И как мне теперь смотреть ему в глаза?" - очнувшись от таких волнительных воспоминаний, думаю я в панике. "Господи, а родители? Как я могла забыть о них? Что же я наделала!" - от грустных мыслей из глаз начинают литься слезы, - "А все из-за сию минутного порыва!"        Горько проплакав какое-то время, я быстро принимаю душ и начинаю думать, как вернуть все на свои места. "Перво - наперво нужно отказаться от своих чувств, они не принесут ничего хорошего. Общество не примет нашу любовь. Да о чем я думаю? Люблю ведь только я, а Адриан об этом даже намека не давал," - грусть и тоска одолевают меня.        Смотрю на часы, они показывают 7 часов утра. Одеваю первую попавшуюся одежду - зеленую футболку с цветочным принтом и джинсы. И прихватив джинсовую куртку и сумочку, быстро выхожу из дома.        Не хочу натолкнуться на Адриана - я еще не готова посмотреть ему в лицо. И не хочу идти в школу - опять зазноба Хлоя выведет меня из себя, а я не в настроении отвечать на ее нападки, да и Адриан там будет.        И решив прогулять сегодня школу, просто брожу по улицам Парижа, наслаждаясь прохладной свежестью раннего утра, и думаю над сложившейся ситуацией. "Что делать? Как поступить?" - но ответы так и не приходят.        Но побродив еще какое-то время, принимаю единственно верное для меня решение: запереть свои чувства под замок и делать вид, что не произошло ничего особенного.        И вот, наконец-то найдя решение, я чувствую бунтарский зов своего желудка, который был явно не доволен пропущенным завтраком.        Приходиться идти в кафешку за перекусом. Дойти до дома с прилипшим к позвоночнику желудком, я не в состоянии.        Плотно перекусив (благо деньги были при мне) я смотрю на часы в окне кафетерия, так как телефон я благополучно забыла дома, - время 12 дня.        Устав от долгой прогулки, решаю вернуться домой, Адриана там быть не должно, ибо уроки в школе заканчиваются не раньше 3 часов.        Спустя 40 мин, уставшая и немного замерзшая, вхожу в холл особняка. И сразу же слышу гневную перебранку горничной Агнесс с нашим неуловимым поваром, которого я узнала только по белой форме и колпаку. Не замечая меня, они продолжают ругаться.        - Что случилось? - обращаю на себя их внимание, чем немного выбиваю их из колеи.        - Мадмуазель Маринетт, тут такое дело... В общем, месье Бошан, - показывая на повара,- пришел рано утром на кухню и обнаружил там жуткий беспорядок. А теперь обвиняет меня в том, что это я ему назло разрушила его "святыню", - зло сверкнув глазами в сторону месье Бошана, рассказывает Агнесс.        - Но кто еще мог такое натворить? Месье и мадам в отпуске, месье Адриана тоже еще нет, - удивляет меня повар в своей информативности о семье Агрест, - Остается только Агнесс! Ведь не могла же молодая мадмуазель натворить такое! "О! Еще как могла!" - густо краснея от сказанных слов повара. "Черт, вот надо было мне забыть о беспорядке на кухне!" - я так ушла в свои переживания, что забыла скрыть следы нашего преступления.        И не успев хоть слово вставить, опять слышу ругань повара и горничной. А я хватаюсь за голову, а она понемногу начинает опухать от гневных криков этой парочки.        Но в общих чертах кое - что начинаю понимать: оказывается мадам Агнесс сильно приглянулся повар и чтобы привлечь его внимание, она пыталась покорить его своим кулинарным шедевром, что вылилось в полный провал. Месье Бошан не только не оценил, но и полностью раскритиковал блюдо мадам Агнесс, чем сильно задел за живое. И теперь у них война на грани жизни и смерти. Вот только в этот раз горничная и вправду не виновата, но повар неумолим и давит на нее, доказывая, что мотив у нее был прекрасный. Ведь мадам Агнесс прекрасно знает, как повару дорога кухня!        Моя голова начинает разрываться от боли и стыда одновременно. Но выбора нет, нужно спасать Агнесс, пока эта парочка не пустила в ход кулаки.        - Эмм, подождите месье Бошан, - начинаю я свою исповедь, - дело в том, что Агнесс и правда не виновата. Это я, - и замолкаю, потупив свой взор, начиная теребить пальцы.        - Как это вы, мадмуазель?- растерявшись, спрашивает повар.        - Ну да. Вчера мне сильно захотелось сладкого пирога. Вот я и решила попробовать сделать его сама. Но по своей неуклюжести, у меня ничего не вышло. И результат вы видели сами. Прошу, простите меня! Я обещаю, что такого больше не повториться! - сложив ладони в мольбе, жду решения месье Бошана.        - Ну... э-э, - он явно не знает, что сказать, но увидев мой щенячий взгляд, тяжело вздыхает в знак прощения, - Ничего страшного мадмуазель, но в следующий раз постарайтесь не сильно громить мою кухню, а то мое сердце не выдержит, - улыбается он в знак прощения.        - Кхем-кхем! А мне ты ничего не хочешь сказать? - подливает масла в огонь довольная Агнесс, за что и получает недовольный взгляд повара.        И после непонятного бурчания, что-то типа "извини" в адрес довольной Агнесс, повар быстрой походкой скрывается в кухне.        - Извини меня, Агнесс, из-за меня тебе столько пришлось пережить, - но горничная с легкостью отмахивается и с демонической улыбкой заявляет:        - О, не волнуйтесь мадмуазель Маринетт, он у меня еще долго на коленях будет ползать, вымаливая прощение! - говорит горничная, улыбаясь улыбкой хищника, от которой меня передергивает.        А для себя отмечаю, что лучше не злить Агнес, здоровье важнее.