Капитан

Свет. Яркий солнечный свет. Он слепил ему глаза, застилал белой пеленой, не позволяя разглядеть ничего, кроме отсветов своих лучей, да обрывков такелажа над головой, подёргиваемых лёгким морским бризом. Возможно, он был бы и рад свежему морскому ветерку, будь он в иной, более благоприятной ситуации, и в ином, более благоприятном месте. А сейчас камзол его насквозь промок, по правой руке стекало что-то тёплое, голова раскалывалась, будто в неё был произведён залп всех орудий Артдаинского форта, при условии, что канониры были пьяные вдрызг. В ушах звенели колокола, призывая на утреннюю службу спящую совесть. Боль вернула его из царства грёз на мокрую палубу, проясняя картину происходящего, давая понять безнадежность его положения. Очнулся он из-за рапиры, эфес которой великолепием своим впился ему в бедро, заставив владельца проклинать и мастера, сие чудо изготовившего, и изделие его рук. Наконец, зрение прояснилось: Он видел мутные очертания мачты, чернеющей в двух шагах от него, отблеск пламени на клинках солдат, шныряющих туда - сюда, между фальшбортами, периодически разряжающих свои мушкеты в неприятеля, которого он, как ни старался разглядеть не мог. Мостик затянуло дымом. Слышались невнятные крики, как будто кричали издали и ветер сносил голоса в сторону. "Контузило, вероятно. Ничего не понимаю…"- успел подумать он, пока к нему не вернулся слух. Оглушительный грохот внезапно нарушил гробовую тишину его головы! Треск ломаемой ядрами обшивки, свист лопающихся канатов, предсмертные крики людей! Всё это обрушились на него бушующим валом, смывая всё на своём пути. Но, оперевшись о палубу, он встал. Вам уже конечно интересно, кто это "Он" и почему его не волнуют пули, которые проносятся мимо его головы, плюхаясь потом в морскую гладь? Оливер Мехаргос- капитан "Чайки"- небольшого, но быстроходного фрегата, который в данный момент море так отчаянно пытается поглотить (Не без чужой помощи, разумеется). Поставив ногу на исковерканный лафет трёхфунтового корабельного орудия, он - фигура в чёрном камзоле, ясно вырисовавшаяся на фоне зарева, охватившего мостик. Не обращая внимания на ругань солдатни, щёлканье спускаемых курков и свою правую руку, которая нещадно запачкала его белоснежные манжеты. Его собственной кровью. Оливер обнажил рапиру. Клинок сверкнул, описав полукруг, играя гранёной сталью в рассветных лучах. Мечущиеся по палубе «Чайки» солдаты, наконец, заметили, что капитан их жив, озлоблен и не намерен давать приказа сдаваться в плен, огласили палубу радостным кличем, не отвлекаясь от пальбы и заряжания пушек. -Капитан!- Раздалось из-за спины. – Чёрт возьми, вы живы! Пятеро вооруженных до зубов солдат, на чьих головах красовались новенькие капеллины, пробились, попирая трупы своих мёртвых товарищей и расталкивая живых к Оливеру, пустыми, ещё слабо различающими что-либо глазами взирающему на хаос морского боя. Оливер обернулся. Перед ним стоял низкорослый человек с пробитой кирасой и усталым взглядом серых глаз. Точнее глаза. -Кто?!- Вспыхнул капитан, отвернувшись от своих офицеров и, мерным шагом шагая к баку. -Каанарцы, Ол!- ответил хриплый голос помощника. - В нейтральных водах?!- Лицо Оливера исказилось холодным гневом, словно само упоминание о каанарцах выводило его из себя.- Мы ведь только обогнули.. Итернский мыс.. У нас бумаги, подтверждающие временный нейтралитет нашей экспедиции! Сигнализировали противнику? -Думаю,- Помощник потупил взор и опёрся на рукоять сабли. – Это и стало причиной нападения. А с бумагами мы будем гореть ещё лучше.. -Проклятье, Янгус! - Оливер выругался, ступая на ступеньки бака. Фок- рея рухнула, отрывая со стальных крепежей пеньковые канаты, заодно прихватив на тот свет двух мушкетёров, которым уже поздно учиться внимательности. Уделив этому один из своих фирменных взглядов, которые являлись неотъемлемой частью его командования, он отстегнул пояса свою миниатюрную подзорку, и взглянул по курсу, хоть бушприт и загородил обзор с его положения. – Проклятье! Делают овершаг! Лево не ходить, орудия к бою, сукины дети! Какого чёрта, Янгус, когда меня хватила контузия, ты сидел, прохлаждался, позволяя им.. Дырявить! Мой! Фрегат! Помощник помрачнел, но сдержался от слов, которые чуть было, не слетели с языка, молча, хлопнул себя по дыре на кирасе. По ребру стекла струйка крови. Он понимал состояние капитана, а ещё он понимал важность миссии, которая на его капитана была возложена. Потому перечить не стал. Крикнув матросам парочку крепких, он подошел к Олу. Тот смотрел вперёд, ни одного нерва не задрожало на бледном лице. Оливер смотрел на, неумолимо приближающийся, трёхмачтовый каанарский флейт. И ветер был совсем не на их стороне. -Так было не всегда.- Молвил он. -Страшнее смерти - ничего не будет.- Прошептал себе под нос Оливер, отстёгивая от пояса кожаную перчатку. Странный камень, впаянный в не менее странный механизм, к которому, в тыльной стороне ладони, латунными трубками было прикреплено зеркальце. – А её- не избежать..