Капитан

Оливер сплюнул на и без того мокрую палубу. Все, кто тогда уловил взгляд капитана, ужаснулись, ибо его карие глаза полыхали безумным огнём. Огнём, готовым сжечь всё, что встанет на пути обладателя карих глаз. Оливер замер на баке, не отрывая взгляда от флейта, надвигающегося на «Чайку» словно шторм на прибрежные скалы. Мыс не давал противнику подойти к повреждённому фрегату с заряженного борта и превратить вышеупомянутый фрегат в щепки, бельмор решил воспользоваться этим значительным просчётом. Капитан натянул странную перчатку на окровавленную руку, расставил ноги на ширине плеч, и, левой рукой повернул вставленный в механизм камень. Щёлкнуло. Сунул руку в карман и достал часы. Часы, с женским портретом, выгравированным на обратной стороне крышки, показали без четверти одиннадцать, чему Оливер не особо обрадовался – до флейта оставалось не больше тридцати ярдов. Он медленно вытянул правую руку, прицелился противнику в нос, резко дёрнул запястье и закрыл глаза. Блеснуло зеркальце. Те, кому посчастливилось видеть это, потом вспоминали, что видели лишь свет. Вспышку яркого света, затмившую на мгновенье солнце. Чудовищный поток пламени проломил нос канаарского парусника, всколыхав солёную воду, и превратил в ошмётки бушприт. Огненный шар достиг порохового погреба и прогремел взрыв. Рвануло несколько бочек, бак разлетелся на обломки, превратившись в огромную дыру, извергающую пламя. Фок мачта сорвала такелаж и рухнула, ломая стеньги, а заодно и позвоночники опаленных солдат. Дикие крики огласили палубу, срываясь на визг, с квартердека послышались проклятия. Люди искали укрытия от летящих щепок и стальных крепежей, раскалённых докрасна. Людей накрывали горящие паруса и поднятые взрывной волной ядра. Лафеты пушек поднялись в воздух. Спасаясь, солдатня прыгала за борт, не смотря на тяжелые кирасы и ругань офицеров. На палубе канаарца творился ад, а потом настала тишина. Проломив фальшборт мачта рухнула в воду, утянув за собой обрывки канатов. Флейт покачнулся от сильного толчка, зарылся носом в пучину, вынырнул и продолжил идти прямым курсом. Оливер опустил уставшую конечность и рассмеялся. Сильные порывы ветра трепали кливера «Чайки», белая парусина то вздымалась, то никла. Капитан снял перчатку и вернул её на место, резко развернувшись, сбежал по скользким ступенькам, на ходу обнажая рапиру. На корабле замерло всё, солдаты выкатили пушки в порты и перестали тратить порох на мушкетную пальбу. Они ждали приказа. Янгус прикусил губу и поднял руку вверх. Флейт надвигался безмолвной громадой, плывя по инерции. Оливер всё правильно рассчитал, карманные часы не лгали. Через пол минуты противник поравняется с ними, а тогда.. Янгус опустил руку. «Чайка», обиженная нанесённым ей уроном, угостила неприятеля бортовым залпом. Картечь со свистом вылетела из стволов, впиваясь в обшивку, плоть, или плюхаясь в воду. Всё верно, канаарцы не успели перезарядить правый борт и поплатились за свою ошибку. Стрелки на марсах замерли, плотнее прижимая мушкеты. Когда рассеялся дым, с флейта полетели абордажные крючья, и, полные отчаяния канаарцы бросились в последнюю атаку, со свойственным им фанатизмом. «Чайка» ответила залпом мушкетов, несколько трупов украсили морское дно, чего, впрочем, никто не заметил. Десятка два храбрецов перелетели с флейта на фрегат, сверкая оружием и оглашая морской воздух боевым кличем. Их встретили. Оливер выкрикивал приказы и проклятия, а Янгус переводил их на солдатский язык. На палубе завязался короткий, но яростный бой. Клинок находил клинок, курки щёлкали, проливалась кровь. Бельморы, вытесняли врагов с палубы, пусть и приходилось идти по трупам товарищей. Покончив с очередным смельчаком, Ол пробился к фальшборту: - Янгус! Заканчивайте с ними! Бери людей и наведайся к ним в гости, черт бы тебя побрал!- Оливер выдохнул, и, удар сбил его с ног. Над ним навис высокий человек в красном мундире. Улыбка мелькнула на бледном лице. Он занёс руку для удара. Бельмор заслонил лицо рукой..Внезапно, черное полотнище с белым лебедем накрыла канарскогоо офицера. Оливер, не теряя времени вытащил пистолет и пустил пулю в это, забытое богом тело. Лебедь на знамени стал алым. Убитый пошатнулся и рухнул на палубу. Оливер вскочил на ноги и разворотом чуть не убил Янгуса, рубившегося у грот-мачты. - Янгус. А что это так полыхает у нас на корме?- спросил Оливер, пропуская перепрыгивающих на флейт солдат. - Лабратория…- Помощник схватил канат и, виновато опустив глаза, бросился на вражескую палубу.