Запах дома

Дождь быстро, прерывисто стучит по подоконнику, капли влетают в приоткрытое окно и это настолько напоминает Питер, что сердце сжимается. Ночью в квартире темно: он не любит лишний раз включать свет. Хватает и того, что дают уличные фонари. Пахнет свежестью и влажной землёй, а ещё теплом, которого в комнате становится всё меньше. И совсем немного - пережжённым вонючим кофепластиком от автомата рядом с домом. Отабек полулежит на диване и слушает музыку. Ночью звуки чище, сильнее, острее. Можно даже попытаться придумать программу, которую он хотел бы откатать когда-нибудь для себя. Потому что фигурист - это на всю жизнь. Какими бы ни были травмы, что бы тебя со льда ни скинуло. В кресле валяется забытая Юркой толстовка, рядом - его же носки. По всей квартире - его вещи. Особенно забавляют глазастый кактус и вырвиглазный чёрно-оранжевый галстук. Отабек любит порядок, лаконичность, красоту хорошо организованного пространства, а Юрка способен захламить это самое пространство в рекордные сроки. Только вот стоит убрать все эти горы - и в доме внезапно перестаёт ощущаться его, Юркино, постоянное присутствие. А глядя на этот бардак каждый раз - Отабек вспоминает. Как Юрка скидывает свою толстовку и сворачивается в кресле клубком, рассказывает что-то, смотрит внимательно, смеётся. Как разминается каждое утро, регулярно задевая ногой разросшийся Милкин куст. Как покусывает костяшки пальца, увлекаясь фильмом. Как выползает из ванной, выпуская оттуда влажный горячий воздух и плетётся к отданному в его распоряжение дивану перед сном. Как приходит ночью и сидит рядом, думая, что Отабек спит. Как гладит по волосам, осторожно касается лба губами. Увидишь его таким - и не поверишь в то, что по жизни - та ещё оторва. На байке уже гоняет не хуже самого Отабека: когда только права получить успел. Юрка вливается в жизнь Отабека так, словно всегда там и был. И ему как будто не доставляет неудобств необходимость мотаться туда-сюда из Казахстана в Питер. Недавно и вовсе месяц тренировался по скайпу, пока Яков приказным тоном не потребовал у Отабека дать юному дарованию волшебного пенделя в родные пенаты. И Отабек не знает даже, нравится ли ему Юркино присутствие: с одной стороны - всё, как прежде, до промозглого питерского утра и больницы, а с другой - нет-нет да и ловит он на себе непонятный Юркин взгляд. Опасливый, неуверенный. Но смотреть с ним кино Отабеку по-прежнему нравится. Так же, как рубиться в доту по сети, жевать фирменные Юркины бутерброды, сидя на каремате за городом, рядом с мотоциклами, шататься по торговым центрам с приятелями... Да даже просто рядом сидеть, когда Юрка клюёт носом и, словно бы невзначай, подползает поближе. Его прикосновения уже не вызывают неловкости или отвращения - месяц рядом даром не прошёл. Рядом с Отабеком Юрка и раньше-то затихал, успокаивался, а теперь и вовсе почти не напоминает себя прежнего. Окружающие, впрочем, разницы не замечают - да и не нужно это им. Хотя бывало, что и срывается куда-то резко убегая, и дрочит в ванной... Но поползновений в сторону Отабека нет. По оговоркам Никифорова - из-за каких-то психологических книг и статей, которые читал в дурных количествах. Юрка и психология. Две вещи, которые совершенно не укладываются в голове. Отабек не замечает даже, как засыпает и видит во сне улочки Барселоны. Мотоцикл несётся вперёд, за пояс его обнимают тонкие Юркины руки и кажется, что там, впереди, всё будет по-настоящему здорово. Будит его громкий сигнал авто за окном. И ещё не успев толком проснуться, Отабек чувствует запах кофе, - настоящего, из турки, ещё горячего - и Юркин - ментоловый с оттенком дождевой свежести и самолётного сервиса. Кофе стоит на журнальном столике. С аккуратным рисунком-мотоциклом шоколадом по пенке. Юрка спит рядом: прямо на полу, уложив голову на диван и касаясь самого Отабека рукой. Вот уж картина маслом: Плисецкий и Агапэ. Кофе - именно такой, какой Отабек любит. Густой, горьковатый с отчётливыми нотками молока и шоколада. Без сахара. От его движения Юрка просыпается. Смотрит сонными зелёными глазами настороженно, но увидев полуулыбку - успокаивается. - Когда научился? - тихо спрашивает Отабек. - Пока в Питере был, - хрипло отвечает он. - Юри приехал. Он, говорит, в Детройте подрабатывал в кофейне... Отабек кивает, отставляет кружку и наклоняется к нему. Желание поцеловать возникает спонтанно, и он решает не противиться. Юра следит за его движениями, но такого - точно не ожидает. Губы у него мягкие, обветренные и отчего-то солёные. Он неуверенно отвечает, тянется обнять Отабека, но на полпути замирает, и тогда тот притягивает его к себе сам. Взгляд у Юрки недоверчивый, но такой счастливый, что страшно становится. Он опускает глаза, натыкается взглядом на кофе и неуверенно говорит: - Мне казалось, что тебе именно такой понравится. Ты, вроде бы, любишь кофе с молоком... Отабек кивает, притягивает Юрку к себе поближе. Тот, кажется, даже шевельнуться боится, чтобы не спугнуть - и от этого почему-то смешно становится. А ещё верится наконец, что всё у них будет хорошо, потому что поцелуй этот Отабеку все ещё хочется повторить. А ещё потому что кофе с молоком он действительно любит, хотя знать об этом Юрке совершенно неоткуда.