Скажи "Я не оставлю тебя"

— Хиери, дай хоть объясни… — голос Ято звучал неровно, сбивчиво. — Почему ты оправдываешься перед нами? Неожиданный вопрос прогремел, как гром среди ясного неба. Хиери застала врасплох сразу двух парней. И главное, стало не понятно, шутит она или говорит всерьез. — Хиери? — удивленно сказал шинки, изучая подругу пристальным взглядом. — Постой, Юкине, — уверенно перебила его Ики. — Ято-свободный бог. Он может делать, что ему хочется и не обязан ни перед кем за это отчитываться. К тому же… Это его личная жизнь. Разве ты не согласен со мной… Юкине? А разве можно было согласиться с этим, чувствуя ее боль. Слыша, как дрожит ее голос. Ощущая собственной рукой, как бешено лихорадит ее тело. Как громко и часто стучит сердце. Почему ты врешь Хиери? Почему ломаешь себя изнутри ради этого дурака? Так и хотелось прокричать ей. Но вслух вырвалось лишь скупое: — Согласен, — и больше ничего. Лишь чувство разочарованности внутри. Разочарованности в самом себе, за то, что не так смел, чтоб озвучить правду. Ято был окончательно сбит с толку. Не такой реакции ожидал. Не от Хиери, точно. Почему она не злится? Не кричит? Не даст ему пару дюжин затрещин? Она не только не обвиняет его ни в чем, она становиться на его защиту. Почему? Почему Хиери так легко соглашается переступить через себя? Неужели ради него? Ведь бог погибели не слеп. Понимает, что она ему не поверила. Ни единому слову. И тем не менее не позволяет ни себе, ни даже шинки высказать накопившиеся упреки. — Добро пожаловать домой, Ято, — Ики ловко попыталась скрыть боль. Даже улыбалась ему сквозь застывшие в глазах слезы. В этой улыбке было столько горечи, что Ято захотелось самому себе дать по роже. — Наконец-то ты вернулся, — маленькими шагами она приблизилась к остолбеневшему богу. — Пойдем, я покажу тебе, твой храм. Ты же еще не видел его. Ято сокрушенно опустил голову. Темная челка укрыла голубые глаза, скрывая внутренние терзания. И чувство вины, которое удавкой затягивалось на шее. — Юкине выслал мне фотографии, — хрипло сказал он. Похоже, даже новость о том, что у него теперь сотня храмов, не смогла бы облегчить эту внутреннюю паршивость. — Спасибо тебе… Хиери. — Не за что, Ято, — спокойное и дружелюбное. Будто ее не рвет на части от обиды. Что за странный диалог? Будто ничего не произошло. Будто других более важных слов не накопилось за долгие четыре месяца. Все не так. А ведь Ято магнитом тянуло прикоснуться к ней. Хотелось прижать Ики к груди и не выпускать из объятий больше никогда. Пусть согреется его теплом и поймет, что он не способен на предательство.Особенно после того, что между ними было. Он соскучился. До безумия. До диких, оглушительных воплей. Но сейчас, стоя совсем близко, они были гораздо дальше друг от друга, чем когда он блуждал по городам Японии. Они будто стояли по разные стороны миров. — Ты опять покинула свое тело, — заметил он. — Да. Так я добралась гораздо быстрее, — спокойно ответила Хиери, глядя на бегущую внизу реку. Смотреть на него слишком больно. Слезы точно вырвутся наружу. Неловкое молчание повисло в воздухе. Юкине смотрел на эту парочку со стороны и ощущал себя лишним. Впервые за все время. А еще складывалось такое ощущение, что они говорят друг другу не то, что думают. Беседа ни о чем. Дежурные фразы. Все выглядело слишком фальшивым. Юкине решил оставить друзей, а сам направился в храм. Пусть поговорят обо всем, что случилось. И, может, тогда Ики, даст пару хороших подзатыльников Ято. — Долго будешь притворяться, Хиёри? — подняв свой пристыженный взгляд на девушку, сказал Ято. Он был благодарен секки за то, что тот оставил их наедине. — Можешь теперь не сдерживать себя. Юкине ушел. Я знаю, что ты думаешь, но это не так. Я не лгал на счет Бишамон. Думаешь, я ублюдок? Мерзавец, который пользуется тобой, а сам крутит шашни за спиной? — сейчас его голос звучал настолько серьезно, что пугал. — Это вовсе не… — Ты не должен мне ничего объяснять, Ято, — Хиери тоже набралась смелости посмотреть на него. Оказалось, это слишком больно-как сдирать бинт, приросший к свежей ране. — Скажу честно, мне было неприятно, — Хиери постеснялась сказать, что он ее просто убил. Именно так она себя и чувствовала. Полуживой. — Но самое страшное не это, Ято. Самое страшное, что ты просто исчез на четыре месяца. Ты ни слова не сказал мне. Все это время я чувствовала себя виноватой. Искала, чем же могла так сильно обидеть тебя, что ты просто взял и исчез, не соизволив даже попрощаться. А в итоге… Ты… Ты просто побоялся сказать мне о своих отношениях с Бишамон-сама, — Ики смахнула предательские слезы с лица. Они обжигали, и сдержать их уже не было сил. — Все нормально, Ято. То, что у нас было… Это все началось из-за меня. Это было мое желание, и ты тут ни при чем. Тебе незачем избегать меня больше. Ты ничего мне не обещал. Мы не были парой. Мы не встречались. Мы… Мы просто друзья. И всегда ими останемся, с Бишамон ты или… — Хватит! Ято ощущал, как огонь, кипящий внутри, сжигает его заживо. Только теперь он осознал, сколько боли причинил самому дорогому человеку. Сколько слез она пролила из-за него. Сейчас он не хотел сравнивать, кому было тяжелее. Ей - потому что не знала причины или ему - потому что знал и не мог никому сказать. Ято сорвался. Послал к чертям Тэнзина с его мудрыми наставлениями и все дерьмо связанное с правильными, мать их, поступками. Устал. Намучился. Больше не может рвать себя на части снова и снова. Причинять эту боль и себе, и ей, а толку никакого. Лишь только хуже. Тепло, ее тепло и прощение. Вот что ему сейчас необходимо. Вот только, когда он протянул руку, чтоб коснуться ее, то скользнул лишь по осеннему воздуху. Хиери исчезла. Ее душа вернулась обратно в тело. Плохо. Ведь он так и не успел объясниться с ней. Или хотя бы сказать глупое — "прости".

***

Открыв глаза, Хиери увидела озабоченные лица своих друзей. Юкине сидел на краю кровати и гладил ее по голове. Она ощущала тепло его нежных рук, но от этого совсем не становилось легче. Поднявшись с кровати, она потерла ладонями лицо. Тяжелый вздох, сорвавшийся с ее губ, был больше похож на всхлип. Хиери хотелось одного — уйти подальше от всех. Уйти к Ято. Да, она жуткая мазохистка, которых еще нужно поискать. Но прошло четыре месяца, как она не виделась с ним, а это почти вечность. Она соскучилась. Соскучилась настолько, что плевать, с кем он. Только бы рядом. Только бы не исчезал. Его отношения с Бишамон как лезвием кромсали душу на мелкие куски. Но, наплевав на клокочущую в груди боль и пустоту, Хиери хотелось просто видеть его. Просто слушать его оживленный радостный голос. Смотреть, как он вновь улыбается. Потому что необходимо. Потому что он нужен. — Хиери, ты как? — заботливо спросил Юкине. — Не знаю, — сейчас это правда. Потрясение было настолько сильным, что все чувства будто вынули. — Может, травяного чаю? Хиери-тян? — спросил здоровяк. — Не хочу, — бездушно глядя в одну точку, сказала она. — Мальчики, оставьте нас. В таких случаях помочь могут только душевные разговоры, — вмешалась Кофуку, присев рядом с подругой и приобняв ее за плечи. Не угадала. Сейчас помочь мог лишь бог погибели. Эгоистичный. Жестокий. Но необходимый как воздух. Хиери в полу бреду избавилась от руки Юкине, что гладила волосы, затем от объятий богини нищеты. Невзирая на удивленные, тревожные взгляды, она на полуваттных ногах поплелась к выходу. Не проронив ни слова, закрыла за собой дверь, оставив всех в комнате с раскрытыми ртами. — Юкинеее!!! — взревел Дайкоку. — Что этот засранец ей сделал?! Он что из нее душу вытряс? «Отстаньте». Вот именно это и хотелось сказать Юкине. Ему надоело быть в эпицентре этих странных отношений. Ято точно спятил, творит полное дерьмо, ломая в Хиери все, что можно поломать. — Я за Хиери, — глухо сказал он, прежде чем покинуть друзей. Кофуку встревожено смотрела, как за ним закрылась дверь. — Да уж… Яточка неправильно поступает. Вот опять обидел ее. — Нашел себе овечку для битья. Ничего Кофуку, пусть только заявится! От этой хрупкой девочки уже одна тень осталась. Ты помнишь, какой счастливой она была еще какие-то четыре месяца назад? А сейчас лицо белое как мел, под глазами синяки от недосыпа, а лицо??? Даже такой идиот как я может сказать, что она целыми ночами ревет в подушку из-за этого негодяя, вот и не спит. Черт…было б хоть из-за кого так убиваться. — Любовь зла Дайкоку… Любовь зла… — Ой, все… Тебе везде любовь мерещится. Они, конечно, друзья и хорошо общаются, но ты не забывай, что Ято - бог, какой-никакой. А она человек. Между ними пропасть. — Я это понимаю. Вот только, когда любишь, для тебя все преграды становятся большим нулем.

***

Шум ветра оглушал. Разноцветная листва, поднимаясь вверх, осыпалась на землю радужным дождем. Но осенняя красота впервые не радовала. Ики будто на автомате плелась к дереву сакуры, опасаясь всей душой, что Ято вновь уйдет. Сейчас она напоминала бесчувственный сосуд. Куклу со стеклянными глазами. Поломанную и растоптанную. Не видя ничего перед собой, она шла по заученной дороге. Туда, куда стремилось сердце. Растоптав свою гордость. Позабыв, что где-то, в самом потаенном уголке, завалялась штука под название достоинство. Если не женское, то хотя бы просто человеческое. Плевать. Хиери ощущала себя, как тот, кто давно находится на грани. Как тот, кому уже нечего в жизни терять. — Вот и догнал, — шинки тяжело дышал и шел рядом с подругой. — Пойдем, Хиери, я провожу тебя до дома. Остаться одной. Среди четырех стен своей пустой комнаты. Хуже и не придумать. Ничего не ответив другу, она шла дальше, но тут кто-то крепко схватил ее руку. Знакомое тепло нежной, но крепкой ладони. Она бы ни с кем его не спутала. — Иди в храм, Юкине. Я сам провожу ее, — голос Ято дрожал и он передавал эту дикую вибрацию растерянной девушке. — Нет уж, Ято, — на этот раз шинки решил не уступать и взял Ики за другую руку. — Ты уже сделал все что мог, — сказал он с упреком. — Хиери нужно успокоится, а ты только все испортишь. Резкий выступ вперед, и Ято очутился в сантиметре от шинки. Небесные глаза сейчас горели иначе. Они пугали. Мысленно шинки знал: он не причинит ему вреда. Но этот взгляд рефлекторно заставил отступить. Видимо, включился животный инстинкт самосохранения. — Пожалуйста… Иди в храм, — его слова прозвучали так, будто от этого зависела его жизнь. Пару секунд раздумий были скорее для приличия. Юкине отступил уже тогда, когда Ято наградил его своим устрашающим взглядом. Он редко был таким. Но это напоминало о том, что Ято самый настоящий бог погибели. — Хорошо, — сказал Юкине, оценив состояние подруги. — Только, если я узнаю, что ты опять обидел ее, это будет первый случай, когда священный сосуд отгрыз голову своему хозяину, — он грозно приблизил лицо к богу. — Я сейчас не шучу. — Я понял, — ответил так серьезно, что Юкине стало не по себе. Выпустив маленькую ладошку из своих рук, шинки помахал рукой на прощание. Хиери кивнула ему в ответ. Своеобразный сигнал, что с ней все будет хорошо. Чтоб он не волновался. — Наконец-то. Еле перехватил, — как ни в чем не бывало сказал Ято. — Эй, ты чего? Хиери вырвала руку из его ладони. На лице бога отразилось явное разочарование. — Нас могут не так понять, — сказала Ики, опустив голову. И как он не понимал, что этим еще больше ранит. — Ято, я не хочу ид… — Пойдем, — невзирая на протесты, он схватил предмет своих терзаний и радостей. Потащил за собой, не удосужившись спросить о ее желаниях. Недалеко от храма Тэнзина проходила заброшенная тропинка, она вела к живописному озеру. Красивое и гармоничное место, завораживающее своей красотой. Но главное, совсем безлюдное. Ято, как и положено эгоисту, решил спрятать Хиери от всех. Хотел, чтоб она была только с ним. Смотрела лишь на него. Слушала только его. Особенно сейчас. — Здесь часто Нора бродит, — сказала Ики, присев на пожелтевшую траву и устремив взгляд на водяную гладь. — Не часто. Лишь, когда хочет со мной увидеться. Ято присел рядом. Подхватывая мелкие камешки с земли, он стал кидать их в воду. Больше от волнения, конечно, и от злости на самого себя. Не знал, как начать разговор. В голове одно, а вслух совсем другое. Молчание не угнетало. Потому что даже молчать с ним было приятно. Хиери смотрела, как плюхаются в воду камешки, чувствовала его запах рядом, видела его прекрасное лицо. Самое большое счастье. Больше ничего и не было нужно. Пусть просто посидит с ней, вот так. — Не замерзла? — спросил он, заметив, как Ики поджала коленки. — Нет, — соврала она. Стянув с себя мастерку, Ято накинул ее на девушку, но воротник не отпустил. Хотелось рвануть ее на себя, повалить на траву и впиться губами так, чтобы убить всю боль разом. Чтобы стереть эти проклятые четыре месяца, Бишамон и кого там еще черти принесут. Хиери удивленно смотрела на Ято, заметив, как крепко он уцепился за края кофты. Сердце забилось чаще, но она решила подавить в себе волнение. — Тебе же самому холодно. Возь… Прощай божественная крыша, я буду чтить твою память. Рванув края мастерки на себя, тем самым притянув девушку, Ято буквально впечатался в ее губы. За те четыре месяца, что он провел без них, они показалась еще слаще. А скучал он гораздо больше, чем думал. Ято буквально врезался в ее рот, углубляя поцелуй до крайних неприличий. Он будто пытался высосать из Хиери душу, сделав ее частью себя. «Останови его», — мысль, мелькающая на задворках сознания Ики. Остановишь. Как же… Особенно, когда сама, как сумасшедшая, пропускаешь его мягкие волосы сквозь пальцы. Слегка сжимаешь их в кулачках и получаешь сладкий, божественный выдох прямо в губы. Сильные руки начинают блуждать по талии. И стыдно, но как же не хватало его бесстыжих ласк. — Бишамон! — выкрикнула Ики, толкая Ято в грудь. Девичья гордость уснула не до конца. Нельзя быть с ним, когда он уже с другой.Тогда, почему так хочется? — Чего? — в полу дурмане спросил бог погибели. Его учащенное дыхание, поддетый пеленой взгляд и горящие щеки говорили, что он распылен не на шутку. И останавливаться Ято не собирался. Как малое дитя, он снова подполз к Ики, и запустив пальцы в длинные волосы, страстно прошелся языком по нижней губе. — Ято, нет, — шепчет Ики, делая вид, что вырывается. Скорее, ее совесть воюет с диким желанием. И, чтоб не мучиться, предпринимает жалкие попытки. — Не отталкивай меня, — шепчет он, прихватив каштановые волосы на затылке и отдергивая их чуть назад. Немного больно, и Хиери пришлось откинуть голову, подставив под удар изящную шею. Ято, как очарованный, стал усыпать ее поцелуями, водил язычком, пробуя на вкус и пробуждая еще больше желания в обоих. — Нет… Ято… Пожалуйста... — потому что больно быть просто его игрушкой. Потому что еще немного, и уступит. Не сможет больше оттолкнуть. Бог погибели был глух к ее просьбам. Медленно он избавил Ики от тяжести своей мастерки. Затем кончиками пальцев стянул с плеча ее кофточку. Нежно прикусил белую кожу и оставил слюнявую дорожку от шеи к уху. — Ты же хочешь меня, Хиери. Как и я хочу тебя, — шептал он, лаская мочку уха. — Бишамон... — сквозь затуманено сознание и бессилие рвано выдохнула Ики. Та другая не уходит. Так и стоит перед глазами, мешая утонуть в омуте наслаждения с головой. Возбуждение на миг угасло в голубых глазах. Ято будто очнулся. Оторвавшись от ее шеи, он посмотрел на Хиери. — Я же сказал, что ты не так поняла, — Ято состроил невинное личико. — У меня ничего с ней быть не может. Я не переношу ее на дух. — Зато она отлично тебя переносит, — не отступила Ики. Воспоминания о том, как блондинка рвала с него штаны, сидя верхом, разрывали душу. Хочется, чтоб этот мальчик- бог с беспощадно красивыми глазами, принадлежал лишь ей. — Нас связывают только дела по спасению мира и больше ничего, — процедил он сквозь зубы. — К тому же, ни для кого не секрет, что она и Казума-сладкая парочка, — он заметил, как ревность угасает в глазах Ики. Погладив девичью спину, он носом прильнул к ее щеке, жадно вдыхая цветочный запах духов. — А у меня есть только ты... — шепнул Ято. — Скажи, что всегда будешь со мной. Скажи, что никогда не оставишь, — он просил об этом, потому что очень хотел поверить в ложь. Очень. Изо всех гребанных сил. Если Ято и соврал ей сейчас на счет своих отношений с Бишамон, то Хиери было все равно. Его последняя просьба лишила ее способности мыслить и дышать. Ее телом овладел не мозг, а сердце. Оно открыло дверцу и выпустило все чувства к богу погибели разом. Хиери наполнилась ими до краев. — Ято... — шепнула она, заключив его прекрасное лицо в ладони. — Клянусь, я ни за что не оставлю тебя... — она сама прильнула к его губам. — Никогда! Слышишь... — на секунду оторвавшись. Хиери уверенна на все сто процентов в своем обещании, в то время как Ято на все сто процентов знает, что это ложь. Но сейчас он как самый обычный слабак цепляется за нее, как за свое временное спасение. И пусть. Лишь бы губы на губах, тело ближе к телу и безумная страсть, заставляющая обоих сгорать в этом адском пламени.