сбилось.

'ничего не скажу, мне не надо прежних ролей в круге света. это я ухожу дальше взгляда мимо твоей сигареты. все многоточия дня беглой строкой, ты далеко от меня, ты не со мной.' — Не думала, что ты, действительно, вернёшься скоро. — Мама, я всегда стараюсь держать слово. Алиса по-доброму усмехнулась и осторожно дотронулась до руки дочери. — Сахара нет. — Мм? — Сахара в чашке нет, чего ты там размешиваешь. — А… задумалась… — Рената, ты знаешь, я с советами никогда не лезла. Но прости, конечно, если третий муж бьет по морде, дело не в муже. — Мама, я уже ничего не понимаю. — Так разберись. Земфира ведь далеко не идиотка, поговорите. Ты же была утром у неё? — Была. Обе сигареты по очереди встретились с дном пепельницы. — Поезжай ещё раз. Рената, надо что-то делать — или жить дальше, или продолжать упиваться страданиями. На второй вариант тебе ребёнок права не даёт. — Легко рассуждать со стороны. — Ну, естественно. Ладно, я пошла и Ульку забираю с собой. Будь добра, разберись со своей личной жизнью, не делая её общественной. Рената предприняла слабую попытку улыбнуться. Вышло не очень. Как только за матерью захлопнулась дверь, в квартире стало слишком тихо, до отвращения. Болюка, старательно отгоняемая, разом навалилась. Кусая губы в сомнениях, оделась и медленно пошла относительно безлюдной стороной. Осознанно не вызывая такси, чтобы шагами выжать из себя то непонятное чувство, не позволяющее нормально вдохнуть. Лифт, неспешный, как пытка. Вновь совсем не принадлежащие себе руки, не способные с первого раза попасть ключом. И тяжелый хозяйский взгляд на пороге. Понимая, что как бы не силилась, разглядеть приветливость не сможет, сползла на колени, склоняя голову вниз. — Прости меня… прости, прости, прости. Я не знаю, за что. Ничего не знаю… Зе, это конец. Скажи мне что-нибудь, не мучай, прошу. — Встань. — Не могу… не могу. — Литвинова, встань. Резко, даже грубо, подняла женщину с пола, прижимая к себе. — Всё, тише. — Я люблю тебя, люблю. — И я тебя… люблю. Блондинка высвободилась из объятий и отступила на шаг назад. Наваливаясь на стену, вытерла слезы. Отчего-то стало стыдно за такое истеричное, но честное проявление. Земфира подошла, расстегивая пуговицы на пальто. Привычное родное действие сильнее сдавило сердце, вызывая слезы. — Тише, тише, не рыдай, всё хорошо… — Боже, не могу успокоиться… просто я ужасно скучала. — И я. Нежно коснулась ладонью лица Ренаты, перемещая пальцы на шею. Тихий вздох сорвался с губ. — Зе… Поцелуй меня, пожалуйста. 'все многоточия дня беглой строкой, кто я такой для тебя, кто я такой? '