Под гнетом обстоятельств

Boy Epic – Wicked

Ночь была жаркой и душной, такой, что липкий противный пот каплями собирался по телу, затекал за ворот, вынуждая постоянно потирать шею. Хотелось снять галстук, пиджак, за ним скинуть кобуру, переложив пистолеты хотя бы за пояс брюк, и избавиться от рубашки, заменив ее на что-то более легкое. Не спасал ни бьющий в окна ветер, ни включенный в машине кондиционер. Воздух казался сухим, резал горло, словно наждачка, при каждом вдохе, а бутылка воды нагрелась еще полчаса назад, уже не даруя столь необходимой прохлады. И все же, несмотря на мелкие раздражающие факторы и давно снятую шляпу, которая теперь покоилась на соседнем пассажирском сиденье, Реборн наслаждался видом массива Катеначчо, видневшегося за пределами города. Раньше ходили легенды, что в местных долинах разгуливали эльфы, поигрывая на деревянных флейтах, рыли свои норы гномы, а где-то в глубине лесов восседал их король Лаурин. Возможно, в местах, где сейчас расположена коммуна Сельва ди Валь Гардена, в давние времена люди разыскивали волшебство, любовались на закате розовым цветом горного массива «Розенгарден». Природа здесь поражала до сих пор, а от чистоты воздуха по-первости кружилась голова. Такие ощущения, впрочем, киллеру были не новы, и он лишь с удовольствием вдыхал запах свежих бискотто, сырной чаббаты и гриссино, которые заботливые пекари не убирали с витрин своих кондитерских, либо готовили для внезапных гостей, вроде него. Этот восхитительный аромат свежего хлеба перебивал тонкий запах яблок и винограда, которым за века пропах город, но он уже давно научился вычленять их. Больцано не менялся и жил своей полной жизнью: разукрашенный синими лентами в честь одноименной футбольной команды, он радовал глаз своей ухоженностью, манил очарованием итальянской глубинки. Ночные кофейни зазывали своих клиентов цветными вывесками и широкими окнами, в которых виднелись уютные залы, выделяющиеся на фоне игрушечных домиков с узенькими окнами. Таверны, скрытые в переулках, выдавали себя громкой музыкой, разносящейся по всему торговому району, и наверняка будили особенно чутких граждан. Ему самому даже на минуту захотелось спуститься в небольшой паб, знакомый ему уже лет десять, где он отдыхал со своими товарищами между заданиями, и выпить холодного пива, особенно популярного в такую погоду. Впрочем, он не был бы лучшим киллером в мире, если бы не умел подавлять низменные желания, не нужные в определенные моменты. Обрамленный альпийскими пиками, - яркий, красочный, разноцветный, словно художник несколькими мазками разукрасил этот уютный городишко, с особенной любовью пройдясь по центру. Он мог с закрытыми глазами описать исторический центр - площадь Вальтерплатц - на которой ежегодно устраивались рождественские рынки; он помнил каждый кирпич в Кафедральном соборе Больцано и вид из окон его башни – он незаметно поднялся туда, когда был совсем мальчишкой, чтобы посмотреть на потрясающую панораму города. И пускай родом он был из трущоб Портофино, родным городом все же считал Больцано, с его лесами, канатной дорогой до поселения Енезин, и яркими ярмарками во время цветочного фестиваля. Все свое свободное время, если оно у него, конечно, имелось, Реборн старался проводить в городе, где он вырос, в лесах которого позволял себе отдыхать, когда не нужно было остерегаться за сохранность своей жизни. Выехав немного за пределы города, к виллам, кроющимся в лесной тени, киллер приподнял окна и выключил фары, что, впрочем, здесь было простой предосторожностью, навязанной скорее привычкой. Город смешанных культур давно находился под личным патронажем Девятого Вонголы, несмотря на то, что основным местом пребывания тот предпочитал все же Палермо. Высшим боссам тоже требуется отдых в тишине и покое. Небольшой особняк, упрятанный за виноградными плантациями семьи Граса, подчиняющейся Вонголе уже пятьдесят лет, встретил его обманчиво-черными окнами и выключенными фонарями, не горящими даже над коваными воротами. Такая небрежная мрачность и покинутый вид его не обманули – он прекрасно знал, что человек, к которому он тащился с центра Италии, сейчас ожидает его за закрытыми дверьми. Остановившись, он мигнул три раза фарами, на четвертый оставив их включенными чуть дольше, и ворота натужно скрипнули, открываясь, чтобы впустить полуночного гостя. Прекрасная охрана, понимающая. Запомнили уже, видимо, все условные знаки. Он въехал на подъездную дорожку, обогнув небольшие клумбы, установленные больше для виду, нежели из желания обустроить сад. Эта вилла не была постоянным местом пребывания босса, поэтому выглядела куда скромнее, чем все остальные резиденции. Облицовка, максимально упрощенная, походила скорее на дома обычных жителей Больцано – желтоватый при дневном свете, сейчас дом казался грязно-серого цвета, с неказистой серой черепицей и небольшими деревянными окнами. Истинную стоимость такого домика выдавало разве что крыльцо с резными перилами, возле которого Реборн остановил свое авто. Он надел шляпу, поправил пиджак и спрятанную под ним кобуру с пистолетами. Ему ничего не угрожало – только не здесь – но хороший киллер должен быть готов всегда ко всему. И выработанная привычка спать с оружием под подушкой была лишь очередным тому подтверждением. Выйдя из машины, придерживая шляпу, он кинул ключи камердинеру, уже услужливо подошедшему к нему. - Босс ожидает вас, - поклонился ему мужчина в традиционной одежде слуг Вонголы. Его белая рубашка с накрахмаленным воротничком выделялась на фоне окружающей мрачности, и Реборн тихо хмыкнул себе под нос от этого. Кивнув слуге, он легко вбежал по лестнице, заходя в гостеприимно приоткрытую дверь. В помещении не горел верхний свет – только лишь отголоски его виднелись из открытой двери кухни. Слуги уже встали, что говорило лишь о поразительной осведомленности Девятого. - Signore Reborn, - темнокожий дворецкий поприветствовал его, выйдя из тени, - Дон Тимотео в своем кабинете на втором этаже. Вас сопроводить? - Не стоит, Бенвенуто. Лучше принеси эспрессо. - Как пожелаете, - дворецкий поклонился и удалился, оставив киллера одного. Реборн едва заметно качнул головой, позволяя бакенбардам забавно дернуться. У каждого босса были свои замашки, эта тенденция сохранялась веками, и нынешний Вонгола имел странную привычку возить с собой не толпу телохранителей, а самого верного и старого дворецкого. Впрочем, это желание было, наверное, вполне оправданно – Бенвенуто как никто другой знал все прихоти своего босса. Реборн тихой поступью прошел мимо гостиной к главной лестнице, безошибочно огибая мягкие кресла и торшеры, которые не сменили своего местоположения. Совершенно непримечательная внешне, внутри вилла открывала все свое великолепие: дорогие ковры, лучшие диваны, камин, который казался скорее произведением искусства, нежели необходимым в зимний вечер средством отопления, и дорогие картины на стенах. Большая часть из них была подделками, но столь искусными, что лишь знающий взгляд мог отличить их от оригинала. Поднявшись по лестнице, он прошел мимо нескольких дверей, безошибочно вспоминая, что кабинет Девятого был расположен в самом конце коридора, за самой обычной дверью, которая в отличие от остальных, не была украшена витражами, и вообще казалась больше входом в подсобное помещение. Ее тысячи раз порывались сменить, и каждый раз старый дон противился и говорил, что это позволяет ему вспоминать о второй стороне своей жизни, не покрытой золотом. Мало кто знал, что, несмотря на то, что мать Тимотео сама была боссом, он в свое время жил в дикой бедности, вынужденный подрабатывать официантом и подмастерьем у сапожника. Эта страница из жизни Девятого была покрыта мраком и рассказывалась только избранным, понимающим, что значит – добиться всего своими руками, выйти из низов. Реборн, сам живший в самом затхлом районе Портофино несколько лет, на своей шкуре испытал, что такое пухнущий от голода живот и кружащаяся постоянно голова. Эти моменты из прошлого несколько сближали Вонголу и киллера, не на столько, чтобы быть лучшими друзьями, но достаточно, чтобы Реборн мог расставлять приоритеты. - Хаос, - дверь открылась без скрипа, и он вошел совсем тихо, едва слышно поздоровавшись и прикрывая шляпой глаза. Эта была некая дань традиции – киллер, тихий, как сама ночь, и Великий Дон, освещающий всех своим светом. - Buonasera amico mio*, - голос Тимотео, тихий, немного хриплый из-за болезни, успокаивающим одеялом ложился на плечи, которыми киллер, впрочем, недовольно передернул. Старый босс довольно хмыкнул, уловив этот жест, и убрал давление своего успокоения, позволяя ему спокойно сесть на предложенный стул и закинуть ногу на ногу. - Давно не виделись, Дон Тимотео, - Реборн немного вальяжно откинулся на мягкую спинку кресла, смотря на босса поверх огромной кипы бумаг. Работа не отпускала Вонголу даже в отпуске, хотя, казалось бы, стоило хотя бы на время отвлечься от документации, давая нервам отдохнуть. Девятый, впрочем, был не из тех, кто позволял нелепой усталости брать верх над собой, как и его наемник, легко справляющийся с любимыми ненужными желаниями. Сила воли и умение держать себя в ежовых рукавицах – одно из главных отличий их элитной верхушки от обычного сброда. - Я рад видеть тебя в добром здравии, - Девятый отложил ручку на край стола и устроил свои суховатые руки под подбородком. Его седая борода немного поредела, а усы казались совсем тонкими. Дон увядал, и, как бы это не было прискорбно, время его подходило к концу. Реборн кивнул в ответ, не озвучивая то, что было итак понятно обоим. Он не мог сказать «аналогично» - это было бы самым настоящим враньем. - Послушай, Реборн, - мягкое лицо Тимотео, освещаемое небольшим торшером подле стола, казалось немного желтоватым. Возможно, причиной тому была еще и болезнь, но, в любом случае, лицо старого донна не отличалось привычной бодростью. Лишь яркость его глаз выдавала трезвость ума и готовность бороться до конца, - что я говорил тебе, когда подобрал тебя в Портофино восемнадцать лет назад? - Tuo figlio seguir`a il tuo esempio, non i tuoi consigli, - сказал киллер, немного потягивая буквы. Дон довольно кивнул головой, соглашаясь. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в кабинет вошел Бенвенуто с подносом в руках. Дворецкий поставил перед Реборном аккуратную кружку с эспрессо, приготовленным из отборных зерен. Запах кофе – свежий и мощный – бодрил, и он позволил себе вдохнуть его глубже, наслаждаясь. Все же итальянцы знали толк в обжарке кофейных зерен, и это всегда выгодно выделяло родную страну среди других. Рядом с напитком неожиданно оказалась тарелочка с сицилийскими канноли – его любимая сладость с раннего детства. Об этой его слабости на самом деле мало кто знал, как-то так сложилось, что все считали, что киллер сладкое не ест вообще. Но кому как не старому дворецкому знать обо всех слабостях ближайших людей его босса? На самом деле, он, как истинный итальянец, не любил пить кофе со сладостями, предпочитая есть их отдельно, но тут не смог удержаться от соблазна. Повар на Вонголу работал искусный, объездивший не только всю Италию, но и Европу, и готовый предложить огромный список блюд в любое время суток. Пожалуй, в том, чтобы жить подле босса были свои прелести. - Благодарю, Бенвенуто, - Тимотео с благодарностью принял свой чай, к которому ему принесли сфольятеллу. Слоистая булочка с сахарной пудрой, свежая, только из печи, выглядела до жути аппетитно. Ее запах, перемешиваясь со свежестью кофе, давал неповторимый аромат. Именно им пропахла ранняя юность Реборна, которую он провел в Палермо, обучаясь у учителей Девятого. Именно так пахла резиденция Вонголы – главный штаб, самое сердце итальянской мафии. Отпив эспрессо, киллер незаметно прикрыл глаза, позволяя напитку согревать его. Какая бы жара ни стояла, он всегда был готов пить кофе, тепло от которого вызывало лишь приятные ощущения. - Твой сын последует твоим примерам, а не твоим советам. Верно, - дон тяжело вздохнул, стоило двери закрыться за дворецким, - Реборн, я воспитал тебя. Скажи мне, я был для тебя хорошим примером? - Несомненно. - Ты стал одним из аркобалено, когда тебе исполнилось всего девятнадцать, и я гордился тобой, словно ты мой собственный сын, хоть это и не так. Я считаю тебя другом и сыном, и всегда стараюсь давать тебе лучшие задания, помогать, когда тебе нужна моя помощь, - Тимотео на секунду прикрыл глаза. – Знаешь ли ты, что я хочу тебе сказать? О, не поджимай губы, дружище, я не буду тебя ругать сегодня. Реборн едва слышно фыркнул, словно мальчишка, а не взрослый тридцатилетний мужчина. Он терпеть не мог, когда Девятый отчитывал его, особенно в такой мягкой форме. Киллер поправил свою шляпу деланно-небрежно, и в этот же момент вновь почувствовал давление успокоения. - Дон Тимотео, - немного с укором произнес аркобалено, на что босс ухмыльнулся с каким-то задором. - Я знаю, что ты не виноват в том провале в Перуджа. Мне не стоило назначать к тебе в команду таких дилетантов. - Я не смог проследить за ними как следует, - киллер сказал это сквозь сжатые зубы, недовольно сжимая подлокотники кресла. О, как била по его самолюбию эта проваленная миссия! В его практике не случалось осечек – никогда - и столь досадное упущение, словно мазок черной краски на безупречно белой рубашке. И все из-за кучки болванов, не умеющих выполнять четкие и простые указания, - я их выдрессирую, как щенят. - Я в тебе не сомневаюсь, Реборн, - Тимотео отставил чашку на край стола, - но в этот раз мне нужно от тебя не это. Не удивляйся, мальчишками займется лично Лар Милч. - Тогда им не жить, - аркобалено фыркнул, - они у нее по струнке ходить будут. - Не сомневаюсь. Лар умеет выполнять свою работу. Но речь не о ней. Послушай. Слухи о твоем… не совсем успешном, скажем так, задании, уже начали появляться. К сожалению, каким бы ты ни был фаворитом, я должен показывать семье, что мои сыновья под контролем, и тогда все будут брать с этого пример. Ты понимаешь, - дождавшись кивка, дон потер массивное кольцо Вонголы на своем пальце, - в этот раз твоя задача несколько специфична. Ты помнишь Емицу? - Внешнего советника? Помню. - Ты был с ним не в ладах какое-то время, верно? – старый босс добродушно рассмеялся, несколько преуменьшив напряженные отношения своего киллера и Внешнего советника семьи, - его дочь довольно интересная особа, ты знал? - У него вообще есть дочь? - Несомненно. Она жила с матерью в Японии шестнадцать лет. Четыре года назад Емицу забрал их сюда, в Италию. Он поселил их в Турине. У нее есть определенные… способности. - Подавление? - Лучше. Реборн, - Тимотео наклонился к нему, и от этого движения тени на его лице стали более резкими, а глаза блеснули, - она уникальна. Я не видел таких способностей ни у кого из ныне живущих. Это неограненный алмаз, понимаешь? Она смогла в одиночку справиться с Занзасом, после того, как с ней позанимался Колонелло. - Она справилась с Занзасом? – Реборн неверяще приподнял брови. Занзас – приемный сын Девятого и главный наследник на наследие Вонголы. Машина для убийств, целиком состоящая из безудержной ярости, такой яркой и мощной, что ему самому хотелось хотя бы прищурить глаза. Этот мальчишка был на столько силен, что возглавил элитный отряд убийц – Варию – убив остальных претендентов. В одиночку. Справиться с таким невероятно сложно, если ты, конечно, не гениальный боец. - Разделала под орех, как ныне говорят, - Дон вдоволь насладился искренним шоком в глазах своего лучшего наемника, - она удивительна. - И что же вы от нее хотите? И от меня в том числе. - Я хочу, чтобы ты выполнил с ней несколько миссий. Посмотрел на ее потенциал в реальном бою, все же, сражение с Занзасом было больше постановочной организовкой Емицу. Ты посмотришь на ее способности, как она умеет их применять, увидишь, что она сможет дать семье. Я жажду знать, смогу ли я задействовать ее для своих задач. - Почему именно я должен играть роль няньки? Я, получается, что-то вроде репетитора-киллера при девчонке? - Реборн, - Девятый устало вздохнул, - ты лучший в своем деле. Поверь, вы сработаетесь. - Как ее звать? И где я ее найду? - Вы встретитесь завтра в Перуджа, именно там будет ваше первое задание, - киллер поморщился, на что Тимотео улыбнулся в усы, - я запрещаю тебе искать информацию про нее. Ее задачей будет найти тебя, не выдав себя. Твоей же – узнать ее. Это такой входной тест на способности. Он нужен не мне – тебе, дружище. - А вам для развлекательного концерта? - Ну же, ты слишком строг ко мне, - глаза у старика хитро сверкнули, и Реборн приподнял брови, показывая, что такими штуками его не возьмешь, - это, - босс достал из выдвижного ящика стола пухлую папку, - твое задание. Первое не сложное, вам нужно перехватить документы у Лачинии, чтобы они не пошли дальше. - У этой феминистической семьи? - киллер коротко хохотнул, - они пытаются поставить нам палки в колеса? - И еще как, - подтвердил Девятый, - сделайте все чисто, я рассчитываю на тебя. Аркобалено кивнул и встал. Не сказать, что он был доволен вынужденным репетиторством, но он привык во всем находить свои плюсы. И одним из них была возможность добыть много интересной засекреченной информации.

~

Перуджа – город, совершенно не соответствующим внутренним предпочтениям Реборна. Домишки, сделанные из бледно-желтого кирпича, наползали друг на друга, образуя невзрачные коробки с узкими проходами, невозможными для комфортного передвижения. Наверное, святые Констанций, Геркулафл и Лаврентий любили, когда все вокруг сделано максимально минималистично – именно такое впечатление сложилось у него, когда он впервые оказался в городе. Он искренне недоумевал, что забыла в этой клоаке – а иначе называть Перуджа не хотелось – миланская династия Висконти во времена своих сражений. Город, считающийся самым красивым в Умбрии, давил на него, как никакие другие, и он не получал ни капли удовольствия от прогулок по площади Пьяцца-Гранде. Единственное, что немного скрашивало раздражение от нахождения в этом месте – фонтан Маджоре, который, находясь в тени, распространял прохладу на несколько метров вокруг. Туристы, снующие туда-сюда, разбегались от кафедрального собора Сан-Лоренцо до Дворца приоров, фотографируясь на их фоне в забавных позах, вызывая усмешку. Пожалуй, более жалкое зрелище было только в Пизе, около известной башни. Сам он никогда не страдал любовью к глупым фотографиям, но понаблюдать за людьми порой было довольно увлекательно. У фонтана Реборн не стал находиться долго – это было, скорее, стратегическим ходом, чтобы незаметно осмотреться и убедиться в отсутствии хвоста. Он не знал, сколько ему еще ждать дочку Емицу, файлы о нем в системе Вонголы оказались защищены высшим уровнем защиты, взламывать который столь нагло он пока не решился. Лишь отправил запрос знакомому хакеру, чтобы тот максимально незаметно вытянул нужную информацию. К сожалению, результатов пока не было, но он мог подождать. Солнце постепенно выглядывало из облаков, и аркобалено немного раздраженно поправил неизменную шляпу. В яркую погоду город превращался в нечто невообразимое: количество грязно-желтого цвета зашкаливало и резало глаза, а средневековые улочки совсем не радовали, навевая лишь мысли о грязи и неухоженности. Хотелось поскорее уехать. Резким движением оправив пиджак, Реборн двинулся по улице Корсо-Вануччи, планируя посидеть недолго в крытом кафе. Пожалуй, единственным плюсом Перуджии являлась вкуснейшая джелатерия, аналоги которой он встречал разве что на Сицилии, и небольшой ресторан, предназначенный для бизнесменов, где можно было посидеть в тишине, листая документы. Сейчас, однако, он предпочел не показываться на глаза людям из высших кругов – его могли узнать – и поэтому он зашел в кафе-ресторан немного дальше по улице, возле киоска с газетами, захватив последний выпуск. Действие ненужное, но отлично отвлекающее чужое внимание – уж сколько итальянцев читали газеты за кружкой кофе и не сосчитать. Зайдя в помещение, он тут же облюбовал себе последний свободный столик на двоих в углу, не дав влюбленной парочке и шанса занять удобное место. Выбор оказался удачным еще и тем, что таким образом он не привлекал внимание, и при этом мог контролировать обстановку, поглядывая в расположенное рядом огромное окно. - Что желаете? – улыбчивая официантка с раскрасневшимися щеками подскочила к нему резко, подсовывая под руку меню, от которого Реборн досадливо отмахнулся. - Лунго*. И бискотти, - последнее он добавил, чуть подумав, решив, что нужно закинуть в себя хотя бы какой-никакой еды. За весь день, включая резкий переезд из Больцано, у него не было во рту ни крошки. Сдвинув шляпу, чтобы не наползала на лоб, Реборн развернул свою газету, погружаясь в новости на первой полосе. Краснощекая официантка в накрахмаленном фартучке подплыла к нему, улыбаясь все так же очаровательно и гипнотизируя очаровательными ямочками. - Ваш заказ, сеньор, - она слегка грассировала, словно француженка, и киллер улыбнулся уголком губ. Кружка с кофе горячая, а бискотти приятно хрустели на пальцах. Выпечка сухая, как раз как он любил, но, конечно, по вкусу ей далеко до пекарей Вонголы. Впрочем, для такого заведения вполне сойдет. Реборн перелистнул пару страниц газеты и не нашел там ничего для себя интересного. Чьи-то свадьбы, ссоры звезд, рецензия на выходящий фильм с какой-то актрисулькой, интервью местного мецената, в котором из правды было только его имя. Такую желтую прессу он не переваривал, предпочитая добывать информацию более проверенными способами, но простой народ любил звезд и любил сплетни. Словно сороки, тянущиеся до блестящего, граждан привлекал сверкающий яркой фольгой мир, и его изнанка со рванным швом оставалась для них полной неизвестного. Хотя грязное белье, в виде наркотиков, алкоголизма, домашнего насилия, могло быть даже более интересным для умов, жаждущих новинок и поводов для судачеств в обеденный перерыв. Иногда ему казалось, что отдых в два часа итальянцам только вредит. За своими размышлениями и чтением, хоть неинтересной, но какой-никакой газеты, заменяющей ему изучение документации, он не заметил, как к его столику кто-то подошел. Точнее, он не заметил, пока его не окликнули. - Простите, - раздался высокий женский голос прямо над ухом, от которого он чуть не подпрыгнул на стуле. Величайший киллер в мире. Не заметил, как к нему подошли. Реборн незаметно сжал руку в кулак, пытаясь тем самым уменьшить свой шок и гнев, вызванные этим обстоятельством. - Да, синьорина? – мужчина кинул быстрый взгляд на руки девушки, чтобы не ошибиться с обращением. На тонких пальцах было только одно кольцо, да и то на правой руке*. - Я могу присесть? Свободных мест больше нет. – Реборн окинул быстрым взглядом помещение, действительно забитое битком, и, наконец, остановился на девчонке. Она говорила с некоторым акцентом, видимо, иностранка. Девушка была худая, с аккуратными бедрами и небольшой грудью. В своем простом летнем платье голубого оттенка и босоножках она выглядела безобидной, а ее глаза, по которым опытный мафиозо мог сделать хоть какой-либо вывод, оказались прикрыты огромными солнцезащитными очками. В помещении. Поразительно. - Садитесь, - сказал он, наконец, когда затягивать молчание на больший срок было бы уже неприличным. Девушка обрадованно ему улыбнулась и резко плюхнулась на пластиковый стул, снимая с плеча дамскую сумочку. Ее каштановые волосы, сильно растрепавшиеся, видимо, от ветра, легли длинной копной на плечи, и она раздраженно откидывала их за спину. Аркобалено не чувствовал от нее опасности, поэтому решил не обращать внимания на временную соседку. К тому же, он скоро покинет это место. - Мокачино, пожалуйста. С корицей. И тирамису, - сказала девушка подскочившей официантке, даже не пытаясь взять в руки меню. От выбранного набора Реборн слегка поморщился – на его вкус слишком сладко. Но есть не ему, в конце концов. Он снова погрузился в газету, иногда отпивая свой кофе, полностью игнорируя случайную соседку. - Спасибо, - по звону посуды он понял, что заказ принесли. Газету он дочитал, не найдя в ней ничего интересного, и поэтому, резким движением допив кофе, он собрался попросить для себя счет. - О, сеньор Реборн, я бы попросила вас остаться, - внутренности киллера похолодели. Он ошибся в своих выводах? Нарочито медленно сложив газету и отложив ее на край стола, мафиози внимательно посмотрел на девчонку напротив. Она выглядела безмятежной, но пятна румянца на бледных щеках и пальцы, сжавшие слишком сильно ложечку в айрише*, выдавали нервное состояние девицы. Свои длинные пушистые волосы она успела собрать в высокий хвост, а очки, наконец, водрузила на макушку. Сейчас на аркобалено смотрели внимательные карие глаза, которые казались ему отдаленно знакомыми. - Я вас нашла, наконец, сеньор Реборн, не хотелось бы снова бегать за вами от самого аэропорта Перуджа, - девушка скорбно поджала губы, словно этот факт крайне ее расстраивал. - Ты хочешь сказать, что настолько отчаянная, что следовала за мной весь день? - "и настолько профи, что я тебя не заметил", хотелось добавить ему, но язык примерз к небу на этих словах - признавать свою несостоятельность было несколько... досадно. - Ну.. да? – девушка нервно пожала плечами и оглянулась, словно ее что-то беспокоило. - И кто же ты? Что тебе от меня нужно? – он пристально смотрел на нее своими черными глазами, зная, как сильно это нервирует любого, даже самого морально сильного собеседника. - Савада Тсуна, - промямлила она, видимо, окончательно потеряв свою браваду. Ее щеки побледнели, но это не отменяло того факта, что она была еще на взводе. - Так значит это ты, - Реборн кивнул своим мыслям. На одну проблему меньше, - это и есть твоя способность? Незаметное преследование? Таких же пруд пруди. - Нет, - она мотнула головой неохотно, словно ей не особо было приятно говорить на тему своих сил. Возможно, так и было, - моя способность – подавление. - Подавление чего? – скептично уточнил аркобалено. Подавителей разных эмоций он так же повидал немало. Если, конечно, так можно сказать об ограниченном числе людей со способностями. - Всего. - Как это всего, глупая Тсуна? - Я могу подавить обостренное чувство опасности, как у вас сегодня. Могу подавить ярость. Стресс еще получалось. Я работала только с негативными эмоциями, но, в целом, могу и радость подавлять, наверное, - на последней фразе ее голос зазвучал неуверенно, словно она сама еще не пробовала таким заниматься. - Так ты что, - Реборн на секунду прикрыл глаза, пытаясь осознать сказанное, - управляешь эмоциями? Контролируешь их? - Ну, можно и так сказать, - ее голос сделался совсем несчастным и подавленным, и ему показалось, что девчонка сейчас расплачется. Он резко пододвинул ей ее тирамису, зачем-то отставленное. Сладкое помогает при истериках, так, кажется, говорят. - Это же невозможно, - наконец процедил он, потерев переносицу. Девчонка, способная полностью менять спектр эмоций человека по желанию? Да это катастрофа! - Возможно, - пробурчала Тсуна с набитым ртом. Неожиданно, аркобалено почувствовал себя необычайно расслабленным, словно сидел сейчас в своем лофте, посматривая бейсбольный матч на старом телевизоре. - Так, - Реборн недовольно дернулся, пытаясь сдернуть наваждение. У него ни черта не вышло, хотя обычно ему хватало обычной сосредоточенности, чтобы сбросить с себя чужое подавление. - Cazzo*! Савада, сними с меня свое подавление! – он посмотрел на нее глазами, черными от гнева, практически впервые почти повысив голос на женщину. Тсуна фыркнула, но просьбу выполнила, запихивая в себя последнюю ложку десерта. - Почему я не мог сбросить его с себя сам? – напряженно спросил он, передергивая плечами. Осадок от ее способностей все еще лежал пуховым одеялом на плечах. Не сказать, что ему это было неприятно – как раз наоборот, но эти ощущения, неожиданные и непрошеные, вызывали определенный дискомфорт. - Мало кто может, - Тсуна потянулась к бокалу с кофе, - это особенность моего подавления. Его только один раз смогли снять, и этот человек обладает просто страстной ненавистью к любому воздействию. Но потом я смогла опять его успокоить, - девушка почесала нос, словно вспоминая, - Хибари это не очень понравилось. - Так значит, Девятый говорил именно об этом. Интересно. Реборн слегка прищурился, осматривая собеседницу. Тсуна не была, как говорят, красоткой, скорее ее внешность просто интересная – смешение европейских и японских корней сделали свое дело, - да и выглядела она достаточно невинно, и походила больше на подростка, чем на двадцатилетнюю. Ее выдавали только глаза – взрослые и мудрые, такие не положено иметь ребенку. Этой малышке не место в мире мафии. Определенно, отец подложил ей большую свинью. Что, в целом, можно было ожидать от Емицу. - Вы же передадите Девятому, что я справилась? – Савада поболтала ложкой в стакане, расплескивая остатки шоколада по стеклянным стенкам, - наш с ним уговор выполнен? - Какой еще уговор? - Ну, - девушка очевидно занервничала и поерзала по своему креслу, пытаясь немного успокоиться, - я нахожу вас, а взамен меня освобождают от обязанности служить на мафию. - Святая Мария, - аркобалено закатил глаза, - и ты поверила? Ошарашенное лицо мелкой определенно стоило всех его энергетических и нервных затрат. Такого шока, смешанного с гневом, он не видел уже достаточно давно. Тсуна поджала губы, а в ее шоколадных глазах мелькнули яркие янтарные искры, словно проблески пламени. - Хотите сказать, что великий Вонгола вешает лапшу на уши своим подчиненным? - Ну кто ж виноват, что подчиненные так легко ведутся и не понимают своей важности. - ..., - Савада выдала что-то нечленораздельное, видимо, на своем родном японском, и это чрезвычайно развеселило Реборна. Наивный ребенок с огромными способностями, ну надо же! Тимотео не переставал удивлять, даже будучи стариком. - В любом случае, - киллер, расхлябанно закинул свою руку на спинку стула, - у нас с тобой есть еще пара дел… - Подождите, - резко оборвала его девушка, и итальянец приложил достаточно много усилий, чтобы его глаза, все так же скрытые полями шляпы, не выдали случайного удивления. Тсуна привстала со своего места и глянула в огромное окно, напряженно там что-то высматривая. - Черт, нам нужно уходить, - она махнула официантке, доставая из сумочки купюры, покрывающие весь заказ, - возьмите, сдачу не возвращайте. Савада схватила свою сумку и заставила Реборна встать, фамильярно схватив того за руку. - Что происходит, - мужчина недовольно вырвал запястье из чужой ладони, но все же проследовал за Тсуной, которую словно бешеная оса в жопу ужалила – так быстро она рванула со своего места. - Погоня, - кратко бросила она, уводя его с главной улицы и на ходу собирая волосы обратно в хвост, который зачем-то, Дева Мария, дай сил понять этих женщин, распустила, пытаясь не удариться локтями о прохожих. Очки она уже водрузила на нос, и сейчас судорожно осматривалась, выискивая что-то. - Ты несешь чушь, - процедил итальянец, оглядываясь краем глаза и пытаясь затолкать Саваду в толпу, чтобы смешаться с туристами, и заставляя замедлить шаг. Ее паника выдавала их среди людей, и какой-нибудь опытный снайпер уже мог пристрелить их при желании, - я не чувствую слежки. - У меня плохое предчувствие, - рвано выдала она, заставив брови Реборна удивленно приподняться, - нам нельзя было там больше оставаться, иначе были бы проблемы. Сейчас завернем за ту кондитерскую, и нужно будет сменить маскировку. - Ты пытаешься научить киллера уходить от погони? - Я пытаюсь выжить, - огрызнулась Савада, нервно осматриваясь, словно ее что-то пугало, - моя интуиция помогала мне всю мою жизнь, я как-то привыкла ей доверять. - Интуиция..., - тихо пробормотал мужчина, сделав для себя некоторые выводы. Схватив Тсуну под локоть, он резко завел ее в один из темных переулков, уводя их от шумящей толпы. - Дальше начинается сфера влияния одной семьи, на которую нам пока нежелательно натыкаться, - объяснил он, старательно обходя кучи мусора, наваленные в слишком узком проходе. - Ты говоришь, интуиция у тебя развитая? Ты ее повышаешь себе с помощью подавления? – поинтересовался мимоходом итальянец, сворачивая в очередной проулок, старательно вслушиваясь и осматриваясь. Его нервы, напряженные до предела, почти звенели, и уже собственная интуиция шептала, что им стоит поспешить и обогнуть еще пару темных улиц, и, желательно, замаскироваться. - Я не могу использовать подавление на себе, - ответила Тсуна, слегка запыхавшись, - наверное, это как вторая способность? Или дано от природы, я не знаю, - он почти видел, как она пожала узкими плечами. Реборн поджал губы. Что-то в ее словах упорно не давало ему покоя, - в любом случае, это помогает. - Так, стой, - итальянец резко затормозил и почувствовал, как Савада, которую он все еще держал за запястье, уткнулась носом ему в лопатки, не успев остановиться. Аркобалено огляделся: они забрели в самые трущобы Перуджа – темные, пахнущие отбросами и гнилой водой. В такие места местные жители старались не заходить, зная, что в подобных подворотнях во всю расцветает преступность. - Нам нужно… замаскироваться, - девушка, не привыкшая к постоянным физическим нагрузкам, глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дыхание. - Ты еще и иллюзии накидывать умеешь? – саркастично поинтересовался Реборн, осматривая балконы на предмет вещей, которые можно стащить. - Нет, но есть способы попроще, - Савада резко сняла с плеча свою дамскую сумку и движением фокусника выхватила из нее два парика. Итальянец приподнял брови, - так, смотри, - она дала парик с короткими зелеными волосами, отдаленно напоминающий водоросли, ему в руки, а сама тем временем скрутила волосы в гульку, - этому меня научил один из подчиненных отца. Вроде и места много не занимают, и выручает на ура. Мафиози закатил глаза, поражаясь, как до такого можно додуматься. Или повестись на столь тупой совет. Мало того, что неопытная, так еще и наивная. - Дай мне свою шляпу, - от требовательного тона Реборн чуть не поперхнулся, с каждой минутой поражаясь борзости девчонки, но требуемый элемент все же передал в чужие руки, - твой парик получше, он со специальной лентой, будет выглядеть как натуральный волос. Умеешь надевать? На этот вопрос итальянец только презрительно приподнял брови, и в этот раз Савада увидела полное сарказма лицо, обычное прикрытое полями шляпы. Покраснев от смущения из-за своего глупого вопроса, Тсуна снова уткнулась носом в сумку, старательно что-то в ней выискивая. - Да где же…, - Реборн надел парик, стараясь максимально натурально подогнать его по голове. К сожалению, без зеркала он не был уверен, что все вышло как нужно. Пока он возился, Савада успела натянуть на себя шорты и заправить в них платье, оставив верх в виде нелепой пышной туники. Отметив ее находчивость, итальянец в очередной раз подумал, что женская сумка – какая-то марианская впадина, не иначе. - Вроде нормально, - она поправила шляпу на голове, которая отлично прикрывала шишку на парике, образовавшуюся от ее волос, и критично осмотрела киллера. Тот чувствовал себя очень по-дурацки, словно великовозрастный ребенок на утреннике, - не знаю, что с тобой делать. Костюм же не сделаешь платьем? От ее неуклюжей шутки хотелось приложиться ладонью ко лбу, но он лишь выдохнул. Мало того, что сейчас она выглядела как попрошайка на рынке – ну, серьезно, заправленное в шорты легкое платье, белесые волосы и черная шляпа на голове не сочетались от слова совсем, как будто подобрали на ближайшей свалке, но Тсуну, казалось, аляпистый вид не беспокоил. Поразительный пофигизм! - Половина итальянцев ходит в деловом стиле, а нам с тобой всего лишь нужно добраться до отеля, Бесполезная Тсуна. - Я здесь снимаю жилье. - Слишком опасно, - он мотнул головой, - Идем, Савада. Тут недалеко. Трущобы Перуджа совсем не походили на бедные районы Портофино. В его родном городе каждый кирпич пропах тухлой рыбой, а с балкона на голову могли в любой момент вылиться помои. Количество грязи, крыс и бедняков достигало, порой, таких размеров, что правительство начинало делать вид, что обеспокоенно проблемой. В Перуджии же такие места просто выглядели заброшенными. По крайней мере, Реборну не казалось, что он попал в полнейшую клоаку, как было в его родном городе. Они носились по улочкам, мотылясь из стороны в сторону, заворачивая на самых внезапных поворотах, так, что Савада иногда поскальзывалась на своей танкетке, и ему приходилось ловить ее за локоть. Пару раз Реборн ощущал чужое присутствие – погоня за ними велась самая что ни есть дилетантская, без особых попыток скрыть свое присутствие, и ему не стоило особо труда увести свою временную подопечную в сторону. - Осталось немного, - бросил он уставшей Тсуне. Она уже успела запнуться и почти упала пару раз, так что ему приходилось вовремя ловить девчонку, чтобы она не сломала себе нос. Видимо, она собиралась только в стрессовые моменты, когда нервы были напряжены до предела, в отличие от самого киллера, который старался быть максимально внимательным постоянно – в конце концов, это могло стоить ему жизни. - Через два поворота по левой улице засада, - задыхаясь, шепнула ему Савада, и Реборн со вкусом выругался, поворачивая в другую сторону. Так вышло бы дольше – да и опаснее, если по-честному, - но он понадеялся, что Дева Мария сжалится над ними и поможет проскользнуть максимально незамеченными. - Сейчас направо, а потом можно бежать не по переулкам, - одному Богу ведомо, какого черта он – лучший киллер в мире – слушается эту девчонку, совсем еще зеленую, позволяет вести себя через улочки и следом за ней перепрыгивает оленем через наваленные груды коробок. Он мог расстрелять чертову погоню и сделать так, что никто бы и не подумал на него – ха, мафиозные разборки в Италии, вот уж редкость – но почему-то интуиция тихо шептала на ухо, чтобы он следовал инстинктам. Инстинкты говорили – беги за ней. И Реборн бежал, подгоняя тычками в поясницу. - Стой, - киллер остановился возле выхода на главную улицу и придержал Тсуну за локоть. Она выглядела так, словно только что пробежала марафон: раскрасневшаяся, тяжело дышащая, волосы ее парика спутались в колтун, а платье, старательно запихнутое в шорты (и как умудрилась сделать это ровно?!) местами вылезло. Итальянец с трудом сдержал смех – сам он выглядел так, словно только что вышел из комнаты, собираясь на деловой прием, но оставив при этом в своем виде толику нарочитой небрежности, - приведи себя в порядок. Давая Саваде отдышаться и выправить платье – в этот момент он отвернулся, джентльмен все же – Реборн осторожно осматривался. Преследователей он больше не чувствовал, но собственным ощущениям сейчас верить не хотелось – кажется, эта японка плохо на него влияет. - Все, - он обернулся к девушке. Тсуна привела в изначальный вид платье, стащила парик, оставив на голове только шляпу и огромные очки. Выглядела она уже не так плохо, как до этого. Кивнув ей, он снял собственный парик, проведя ладонью по влажным волосам, придавая им немного залихватский вид. - Идем, - взяв Саваду под локоть, он осторожно вывел ее на улицу, к гудящей толпе, стараясь не думать, как это может выглядеть со стороны. В конце концов, местные итальянцы и не такое видали. - Я не чувствую, чтобы нам грозила какая-то опасность, - тихо призналась ему Тсуна. Соглашаться с ней киллер не спешил – элементарная осторожность – но девчонка заметно расслабилась, и невольно перекидывала свое состояние на него. Прекрасно. Еще и не контролирует свои способности. - Соберись, - рыкнул на нее Реборн, наклонившись к уху и сделав вид, что говорит какие-то нежности, - если не хочешь помереть среди улицы. Савада нервно икнула и собралась, а киллер в очередной раз проклял все неприятности, которые свалились на его голову с ее появлением. Они, лавируя людей, осторожно вышли к отелю, в котором временно жил Реборн – неказистый, он располагался в глубине извилистых улочек Перуджа, где редко можно было встретить туристов, и совершенно удачное для пристанища. Стоило им войти, как итальянец сразу потащил Тсуну к стойке регистрации, попросив администратора подать обед дня в номер на две персоны. - Через 20 минут будет доставлен, - улыбнулась ему женщина за стойкой, но Реборн ее даже недослушал – потащил Саваду к лифту, словно на буксире, на что женщина, смотрящая им в след, лишь расстроенно выдохнула. Она заприметила этого роскошного клиента еще при заселении, но он, кажется, был занят какой-то неказистой девчонкой. Сплошное разочарование. Номер Реборна был расположен на четвертом этаже, что, в целом, его даже устраивало. В лифт они буквально залетели, не позволяя какому-то толстому мужику зайти с ними. Он пробормотал что-то вроде «чертовы извращенцы», но им – по крайней мере киллеру точно – было совершенно насрать. Ему требовался мозговой штурм, немного спокойствия и, возможно, еще и душ, чтобы хотя бы расслабиться. Тсуна рядом с ним тоже все еще выглядела напряженной – по крайней мере, нервный взгляд и слегка трясущиеся пальцы выдавали ее с головой. - Идем, - он мягко подтолкнул ее, когда лифт, пиликнув, отрыл двери. Его номер в конце коридора, и они шли по нему тихо, словно кошки, благодаря ковру, скрадывающему их шаги. Уже потом, когда он, открыв дверь электронным ключом, вошел в номер, пропустив Саваду вперед, девушка позволила себе тряхнуть головой и выдать потрясающую, по мнению киллера, фразу: - Это был пиздец, - Реборн хохотнул. - Впервые на полевом задании? – пройдя в комнату, итальянец сразу же взял с дивана кейс, который он небрежно бросил там утром, и достал пухлую папку, выданную ему Десятым. - Что-то около, - Тсуна передернула плечами и села на краешек большой двуспальной кровати, сняв чужую шляпу и положив ее рядом. Было видно, что ей все еще некомфортно – и не удивительно, в принципе, но киллер не собирался ее успокаивать. В конце концов, ей пора привыкать. Сам он устроился на все том же диване, с комфортом откинувшись на мягкую спинку и похвалив себя за удачный выбор. Обычно он заселялся в мини-отели или хостелы – так было быстрее и безопаснее, но в этот раз он почему-то не смог отказать себе в нормальном номере, и, возможно, это был тот самый его интуитивный звоночек. Слушать и слышать интуицию Реборн умел – порой она выручала как никто – но все же он предпочитал думать, а не импульсивно действовать. Четкая логическая цепочка. Никаких непредвиденных казусов. Никаких спонтанных ситуаций: только алгоритм и проверенные действия. Так жить ему нравилось. Так, как он считал, было правильно. К его сожалению, получалось не всегда – случай слишком часто менял его планы – но он все же старался максимально держать все под своим контролем. Сейчас же на его кровати сидело ходячее недоразумение, и он чувствовал, буквально знал, что с ее появлением он может попрощаться с привычным жизненным устоем. - Ну, - Реборн махнул папкой, - готова серьезно поговорить? - Что вы имели в виду там, в кафе? Когда сказали, что я зря поверила Девятому? – Тсуна не подняла на него глаза, а лишь дергала нитки пледа, словно стеснялась быть с ним наедине. - Такого я не говорил, - итальянец закатил глаза, в очередной раз поражаясь. Разговаривать с женщинами он не любил в принципе: они умудрялись совершенно невообразимым способом извратить его слова во что-то другое, сделав, при этом, еще какие-то свои выводы. Помнится, одна из его бывших так решила, что он пообещал ей свадьбу, хотя на деле Реборн лишь сказал, что такой исход вполне возможен, если все пойдет хорошо, и устроила бурную подготовку к предстоящему мероприятию. Услышав же, что они расстаются, дамочка разнесла пару баров, заработав тем самым себе не самую лучшую репутацию в определенных кругах. Сейчас она вроде бы вышла замуж за какого-то магната – он не особо интересовался этим, но сплетни все же ходили, а он иногда был вынужден их выслушивать, - я сказал лишь, что ты легко повелась на его слова. Итальянец встал со своего места и подошел к очевидно расстроенной девушке, которая сейчас что-то бурчала себе под нос, присев возле нее на корточки, чем вызвал удивленный взгляд и покрасневшие щеки. - Ч-что вы…? - Ты лодыжку подвернула, - раздраженно сказал он ей, глядя на покрасневшее лицо снизу вверх, - одна из моих способностей – исцеление. - О таком предупреждают, - пискнула Савада, когда к ее ноге прикоснулись горячие пальцы киллера. - Не дергайся, - цыкнул Реборн и ловким движением расстегнул застежки на ее босоножках, устраивая пострадавшую конечность на собственных коленях. Тсуна усиленно пыталась не вырвать свою ногу из чужих рук, ощущая дикое смущение. Итальянец положил пальцы прямо на ноющую точку, и она удивилась, как он понял, что конкретно у нее болит. Ее даже не удивляло, что он заметил ее травму: она столько раз спотыкалась, пока они бежали, что это было даже не удивительно. - Может жечься, терпи, - Тсуна кивнула и тут же удивленно охнула, когда руки Реборна покрылись желтоватым свечением, - это что пламя? - Нет, - мафиози слегка сжал ее лодыжку, удивляясь контрасту температур кожи, - это просто проявление исцеления. Не пламя. - Я впервые вижу, чтобы при исцелении светились руки, - свистящим шепотом призналась она ему, усиленно пытаясь сдержать выступающие от боли слезы. - А я впервые вижу, чтобы гиперинтуиция сочеталась с подавлением, - осадил девушку Реборн, и Тсуна тут же пристыженно закусила губу, - ты думала, что я не узнаю? - Это секрет! Никто не должен об этом узнать, - голос Савады немного повысился, - даже Девятый, ты же должен понимать. - То, что ты скрыла это от Девятого – еще хуже, глупая девчонка, - киллер закончил лечение, но руки с ее ноги не убрал, - ты хоть осознаешь, что твои способности не дадут Вонголе так просто тебя отпустить? Мало того, что твое подавление больше похоже на полное управление эмоциями, так еще и это. Ты можешь быть лучшим оружием в умелых руках, Савада. - Я хочу быть обычной девушкой, а не пешкой в мафиозных играх, - прошипела Тсуна рассерженной кошкой, - я просто Савада Тсунаеши, ученица колледжа, а не убийца, Реборн! - Боюсь, твои интересы мало кого интересуют, - он поджал губы и девушка отзеркалила его движение. Так они и сидели – уставившись друг на друга злобными взглядами, доказывая непонятно что. Нога Тсуны еще покоилась в руках у Реборна, но его это словно мало беспокоило. - Обслуживание номеров! – в дверь постучали, и они синхронно вздрогнули, разорвав зрительный контакт. Итальянец резко отпустил ногу девушки, которую она тут же отдернула, и встал, захватив заодно с кровати шляпу, чтобы убрать ее на место. Тсунаеши же, стоило киллеру отойти, нервно накрутила прядь длинных волос на палец, пытаясь успокоить дыхание. - Ваш обед на две персоны, сеньор, - бодро сообщила Реборну работница отеля. - Grazie, - забрав у той тележку, итальянец кивком показал ей, что она может быть свободна. Женщина понимающе, как ей казалось, разулыбалась и ушла. Ребону оставалось понадеяться, что она не побежала к кухаркам делиться впечатлениями. Он подтолкнул тележку внутрь комнаты, к кровати, где все еще сидела Тсуна, накручивая волосы на пальцы. - Дуй сюда, нужно поесть, - итальянец ловко расставлял кучу тарелок на специальном столе у окна. Савада неохотно встала и подошла к нему. - Они принесли только вино? – Тсунаеши с досадой вздохнула, рассматривая предоставленный обед. - Возьми в мини-баре себе что-нибудь, там был сок,- отмахнулся от нее мужчина. Девушка отошла, позволяя ему дальше возиться с сервировкой. Все-таки ножи он мог пустить в дело, так что докучать раздраженному итальянцу она решила попозже. В мини-баре действительно обнаружился сок, стоящий рядом с пузатой бутылкой виски. На полке так же лежала пара шоколадок, и Тсуна еле сдержала улыбку - хоть что-то хорошее есть в этой паршивой ситуации. Она вернулась к киллеру, который уже разложил еду, как ему нравилось, и тут же забрал у нее сок, наливая в бокал. Себе как напиток он выбрал именно вино, чему Савада не удивилась – все итальянцы были поразительно падки на этот алкогольный напиток. Вот уж чего ей не понять. - Боги, - Тсунаеши заметила на столе карпаччо – самый ненавистный ей вид закусок – и мысленно похолодела, - слушай, можно мы просто поедим, без всех этих аперитивов? - Садись уже, - Реборн улыбнулся ей краешком губ. В качестве обеда им подали карпаччо и сырную тарелку на аперитив, минестроне на первое блюдо, и какие-то непонятные ей шарики, видимо, как второе блюдо. Вместо десерта были только фрукты, что Саваду немного расстроило. - Что это? – Тсуна подтянула к себе тарелку супа и указала на непонятную ей еду, вызывающую разве что удивление. - Аранчини, - аркобалено пригубил свое вино и слегка прикрыл глаза, наслаждаясь букетом, - их делают из риса, томатной пасты, яиц и сыра. Не думаю, что тут они сделаны лучше, чем в южной Италии. - Обжаренный во фритюре рис, - Савада слегка сморщила нос, выражая свое отношение к этому блюду. Больше они за обедом не говорили, предпочитая находиться в своих мыслях. Реборн потягивал вино, а Тсуна крошила пальцами сыр, игнорируя сырое мясо. - Ну, - когда они доели, а киллер в очередной раз вызвал обслуживание номеров, чтобы все убрали, он продолжил начатый не очень удачно разговор, - а теперь слушай. Тсунаеши поджала плечи, становясь похожей на нахохлившегося воробья, но на итальянца жалкий вид не действовал, поэтому он просто взглядом приказал ей сесть рядом с ним на диван. - Девятый, как я подозреваю, устроил тебе проверку на вшивость. Ты ее прошла – нашла меня, причем не сдала вражеской семье, хотя они для меня не представляют угрозы, - он фыркнул, - ты могла бы сбежать, но не сделала этого, подчиняясь воле Вонголы. К тому же, я увидел твои способности, пускай пока не в полной мере, - он устроил локти на коленях, а подбородок на сцепленных в замок ладонях, и именно в такой позе посмотрел на Саваду. Она слушала его внимательно, деланно-безразлично, но в ее глазах Реборн увидел скрытую грусть. - Вонгола меня просто использует. - Кровь не вода, Тсуна. Твой отец служит Вонголе и лично Девятому. Ты должна последовать по его стопам. Была бы ты без способностей, - он пожал плечами. - Ты так говоришь, словно мне все это нужно, - Тсунаеши откинула волосы назад и гневно посмотрела на него, - в школе я была обычной, меня называли Бесполезной Тсуной, а потом, когда мне четырнадцать исполнилось, началась эта ерунда с подчинением. Да я даже не знала ни про какие силы, думала, что все просто стали лучше ко мне относиться! У меня даже друзья появились, а сейчас я постоянно думаю, что они со мной из-за того, что я их приручила, как щенят, - ее голос, полный сожаления, звенел, как натянутая струна, - и чертов папашка поставил своих людей следить за мной. Ты представляешь, учитель английского оказался каким-то его другом из Альянса. Дино звали. Он следил за мной и потом отцу доложил, что мои силы, видите ли, пробудились. - Дино, говоришь, - Реборн хмыкнул, - нашел кого ставить тебе в охрану. - Мне не нужна была защита! Мне нужен был отец, понимаешь? - Допустим, - он откинулся на спинку дивана, заметив, что Тсуна перешла с ним на ты, - но это не отменяет того факта, что у тебя есть сила, и она нужна семье. - Мне не нужна эта ваша семья, - отрезала Савада, взмахом руки стерев непрошеные слезы с лица, - я хочу , чтобы я и мои друзья жили обычной жизнью, а не бегали по поручениям Вонголы, с риском попасть под пули. Девятый обещал… - У твоих друзей есть силы? – Тсуна подавилась всхлипом, когда аркобалено внезапно ее перебил. Она посмотрела на него немного зло и шокировано, все еще смаргивая слезы. - Есть, - нехотя ответила она, - но подавлением только я владею. - Это неудивительно. Подавление слишком редкая штука, даже если подавитель может менять только одну эмоцию. Ты же способна изменять весь эмоциональный спектр – это почти как дар небес. Расскажи мне о своих друзьях. - Скорее проклятье, - Тсунаеши злобно фыркнула, - ну, Гокудера управляет потоками воздуха… - Постой, Гокудера? - Гокудера Хаято, - она кивнула и замолчала, давая киллеру возможность высказаться, но он промолчал, вынуждая продолжить, - у Ямамото Такеши отлично получается снимать иллюзии. Ему еще немного вода подчиняется, точнее, течения, мелкие струи, может, - Тсуна почесала подбородок, подбирая слова. Она уже полностью успокоилась после небольшой истерики и теперь с улыбкой вспоминала о друзьях, - еще есть Бовино Ламбо, но он маленький совсем. У него получается утолщать свою кожу, так что он сует пальцы в розетку и ничего с ним не происходит. У Сасагавы Рёхэя такой же дар как и у тебя, - она словила на себе его внимательный взгляд и покраснела кончиками ушей, надеясь, что опытный мафиози этого не заметит, - исцеление. Правда, мне кажется, что он еще как-то бессознательно воздействует на свои мышцы. Узнать бы еще, каким образом. Есть еще два иллюзиониста. Рокудо Мукуро и Докуро Хром. Про Рокудо Реборн даже слышал. Тот был известной шишкой в определенных кругах, но сейчас должен был находиться в тюрьме. - Мукуро в Вендикаре. Мне нужно его вытащить, - Тсуна сжала руку в кулак, - и Хибари Кея. Язык не поворачивается назвать его другом, но он сражался с Занзасом вместе со мной. Отвлекал его свиту. Я не знаю, какие у него способности, он и без них машина для убийств. Пока Тсунаеши рассказывала, аркобалено не мог отделаться от мысли, что вся ее команда, все ее друзья больше похожи на хранителей. Словно мини –семья. Идея эта показалась ему сущим бредом – это было невозможно. Не мог же Девятый… определенно, не мог. Реборн даже тряхнул головой, отгоняя совсем глупую мысль. - Так значит, вы хорошо сработались? - Ну, может быть, я не знаю. Мы редко бывали на боевых операциях. Мне не нравится сражаться, - аркобалено косым взглядом оценил ее слабые руки и вспомнил полное отсутствие выносливости. Ну да, боец из нее точно отстойный. Встав с нагретого места и резким движением скинув пиджак, а за ним и галстук, Реборн потер запястье, рассматривая напрягшуюся Саваду. - У нас проблемы. - Это я поняла и без тебя. - Не огрызайся, я еще не убрал пистолеты, - Тсуна послушно замолчала, - Девятый явно не собирается отпускать тебя и твоих дружков из своего внимания. Поэтому надурил тебя, и, как мне думается, их тоже. Меня назначили твоей нян… репетитором, - он аккуратно поправился, заметив, как нахмурилась девушка, - и выдали несколько заданий, по которым мне нужно проверить твои способности. С подавлением и гиперинтуицией примерно все понятно, но остальное… Стрелять умеешь? - Ну, немного, - ее щеки пошли пятнами, - Занзас подучил. - Интересно… в общем, сейчас я иду в душ, а ты читаешь материалы дела. Посмотрим, способна ли ты справиться без проблем. Способна ли она выжить и не убить заодно и его, хотелось добавить Реборну, но он решил, что у девчонки итак много потрясений за один день. Мафиозная пучина затягивает без конца, не давая оглянуться и даже закричать, прощаясь с обычной жизнью.

~

- Черт возьми, шевели задницей, Бесполезная Тсуна! - Не ори на меня, - Савада злобно зашипела на Реборна, но послушно поползла быстрее. Они выкрали документы у Лачинии, и вроде даже без огрехов, если, конечно, не считать неловкость Тсунаеши, которую Реборн вовремя ловил. В какой момент все пошло наперекосяк он не понял: то ли тогда, когда один из охранников резко выглянул из-за угла, напугав Тсуну до первых седых волос, то ли тогда, когда эта проблемная девчонка родилась на свет. Сейчас они были вынуждены ползти по вентиляционной шахте, пробираясь к подсобке, откуда можно было относительно спокойно выйти на улицу, а там и вовсе скрыться, и поминай как звали. Но, конечно, и тут не обошлось без запинок: Савада в юбке, ползущая по узкой шахте – трагикомедия в пяти действиях! - Вот черт, - Тсуна охнула, когда зацепилась гвоздем за голую коленку. Кожа на ладонях и коленях уже покраснела и покрылась мелкими царапинами, и она была уверена, что после обнаружит еще и парочку ярких синяков. - Осталось немного, давай, - Реборн пихнул ее прямо в правую ягодицу, на что Савада возмущенно зафырчала, - твоя попа мне не нравится, а теперь не бухти и ползи. Тсунаеши обиженно засопела, но приказ выполнила. Им действительно осталось проползи буквально немного – она уже видела свет, почти как в конце туннеля – а там уже и долгожданный свежий воздух и свобода от нудного задания. Чтобы спокойно достать документацию им пришлось проникнуть в бизнес-центр, где располагался офис Лачинии, под видом офисных работников. Ей казалось, что все будет хорошо, ну как она могла накосячить под патронажем самого аркобалено Реборна? Оказалось – могла. Им не помог даже тот факт, что Реборн способен изменять траекторию пуль по своему желанию: Девятый настоятельно попросил обойтись без жертв, о чем приписал в их документах мелким почерком. По словам итальянца – такие пометы самое важное, что только может быть сказано Тимотео. Не выполнил – жди беды. Когда они, наконец, выползли из шахты в какой-то коморке, Тсуна с удовольствием потянулась, разминая затекшие мышцы. Ее не смутило даже, что она проехалась пальцами Реборну по лицу – места не было совсем. - Аккуратней. - Извини, - она хохотнула, - куда сейчас? - Тихо, - аркобалено приоткрыл дверь, сжимая в руке пистолет. Тсунаеши не разбиралась в оружии совершенно, но на ее дилетантский взгляд, у него была Беретта. Ей самой Гокудера еще сто лет назад всучил Маузер, и она никак не могла заменить его на что-то поудобнее, - пошли, чисто. Интуиция Тсуны шептала ей, что все будет хорошо, но она не стала говорить итальянцу об этом – все равно бы не поверил. К ее гиперинтуиции он относился с осторожностью человека, предпочитающего просчитывать каждый шаг, а не действовать на авось. В принципе, она понимала причины такого поведения и не считала это плохим. Просто ей самой так было несколько непривычно. Выскользнули они из здания действительно без проблем: видит Бог, некоторые мафиозные семьи слишком тупые, чтобы поставить на выходы сильных людей. Реборну даже не пришлось стрелять – ему хватило удара в шею, чтобы вырубить охранника, поставленного для их поимки на черном входе. Сев в машину, которую аркобалено подогнал заранее, Тсунаеши позволила себе расслабиться окончательно. Папка в ее руках не выглядела как важный документ, но ее и не интересовало, что такое нужно было Девятому, что он выслал лучшего киллера в мире и ее – неудачницу Намимори номер один. Реборн статарнул резко, вынуждая Тсуну нервно вжаться в кожаное сиденье и потянуться к ремню безопасности. - Ты справилась… неплохо, - сказал он, наконец, не смотря на собеседницу и краем глаза, - твое подавление нужно еще развивать и развивать, но суть мне уже понятна. - Я не хочу управлять людьми, - отрезала Тсуна, нахмурившись, - мне хватает того, что я умею, а для того, чтобы договориться с человеком, мне не обязательно подавлять его подозрительность и повышать любовь ко мне. - Если ты хочешь стать… - Реборн на секунду прикусил нижнюю губу, чтобы не выболтать свои опасения. Савада еще не научилась полностью избавляться от ауры подавления вокруг себя, поэтому сейчас он был восприимчив к ее силе и мог выболтнуть лишнее – а ей так и хотелось доверять и рассказывать все тайны, - если хочешь нормально управлять своими способностями, их нужно развивать, Бесполезная Тсуна. - Я учусь, - она насупилась, - это сложно. Это как подавить собственные эмоции, знаешь ли. - Не знаю. Я не знаю. А ты должна. - Может, я сама разберусь, что я кому должна? Аркобалено ничего не ответил, безучастно смотря на дорогу, хотя на деле ему хотелось расхохотаться. У маленькой львицы оказались клыки – это он понял на второй день совместного проживания. Сначала она немного нервно жалась и заикалась, очевидно пугаясь его, и даже на выделенной ей кровати спала на самом уголке. Но уже после, когда они обсуждали выданное Девятым задание, он заметил, что Тсунаеши достаточно остра на язык. В ней было слишком много черт, которые вызывали в нем опасение: безграничная доброта и любовь к людям, естественная неуклюжесть, рассеянность и невнимательность, и он боялся, что не сможет с ней сработаться совершенно. Но, кроме этого, она умела находить язык к каждому, с кем общалась. Он судил не только по себе, но и по тому, как она разговаривала по скайпу со своими друзьями. Да и о чем говорить, если стрельбе ее учил сам Занзас. Ему вспомнилось, что Девятый назвал дочь Емицу удивительной, и это действительно было так. Оставаться столь человечной при своем папашке – эта девушка действительно тот еще ларчик с загадками. Ну а больше всего Реборну нравилось к ларчикам подбирать свои ключи. Как пазлы – находя нужный кусочек, он собирал цельную картину, портрет, который после можно будет назвать целостной личностью. - Дальше нам в Виченцу? - Точно. Но это задание чисто мое, поняла? Я еду с конкретной целью, Савада. И лучше бы мне тебя вообще не брать с собой, но Девятый обязал тебя присутствовать со мной везде. Даже на зачистке. Ты должна будешь все время находиться со мной, чтобы не случилось непредвиденное, ясно? И только попробуй вляпнуть в историю, Тсуна. - Хэй, я вообще не хочу присутствовать. Может, Девятый не узнает? - Бесполезная Тсуна…., - Реборн чуть ли не стукнулся лбом по рулю, - какие задания от Босса выполняются беспрекословно? - Написанные мелким шрифтом. - Вопросы есть? - Никаких. Аркобалено только понадеялся, что если он будет с ней, то проблем не будет никаких. По крайней мере, серьезных.

~

Неприятности начались сразу же. В город Палладио они прибыли ранним утром, на вокзал, где сонные итальянцы встречали друзей или уезжали в путешествие к родным. Времени до назначенной встречи с информатором у них было предостаточно, поэтому Реборн решил показать Тсунаеши, которая была тут в первый раз, самые известные места. Сад Сальви она даже не сразу захотела покидать – на столько ей пришлись по вкусу роскошные цветы и пышные зеленые деревья. Признаться, ему самому нравился вид живой природы, но все же японские привычки любоваться природой подолгу ему были несколько непонятны. Тсуна попыталась объяснить ему эту философию «ваби», о необходимости любви и гармонии с природой. - Красота в простоте и природе, Реборн, - сказала ему Савада. - Тогда ты не оценишь роскошь резиденции Вонголы. - Оценила, - она пожала плечами, - но есть роскошь показушная, а есть такая – естественная. И она намного симпатичнее золотых лепнин и мраморных лестниц, - тут ему было не с чем поспорить. После она призналась ему, что, несмотря на всю красоту Италии, считает, что Япония выглядит более гармонично. Когда они ходили в районе Базилики Палладио и рассматривали башню Биссара, она рассказывала ему о родных и любимых местах, о временах, когда они с друзьями дрались с Хибари Кеё за место для любований сакурой. Тсуна говорила с дикой ностальгией и улыбкой, но при этом умудрялась фотографировать все заинтересовавшие ее здания. Особенно ее впечатлили дворцы на улице Порта. - Мне здесь нравится больше, чем в Перуджа, - они выходили из маленького ресторанчика, где она впервые попробовала ризотто с ростками хмеля, которое посчитала отвратительным. На это Реборн только понимающе улыбнулся: неудивительно, ведь Виченца вызывала лишь приятные эмоции и гулять здесь хотелось бесконечно. Пожалуй, город нравился ему где-то на том же уровне, что и Больцано. Они гуляли так долго, что чуть не пропустили встречу с информатором, который ждал их возле газетного киоска на одной из улиц. Череп, который в этот раз выступал в роли ищейки, был крайне недоволен как и их опозданием, так и тем, что он опять вынужден работать на «самовлюбленного чмыря»; самому же Реборну было насрать – принес документы и информацию, так гуляй дальше. - Будь осторожнее, - с неохотой сказал ему Череп, когда вдоволь наорался и получил парочку тумаков, - ты с твоей… подружкой попали прям на облаву. Они тут вторую ночь носятся, житья от них нет. Я надеюсь, что ты сдохнешь, Реборн, но девчонка нужна Девятому. Череп исчез до того, как аркобалено прострелил ему голову, чем, вероятно, спас свою бесполезную жизнь. Информация была неприятная, хоть и не особо проблемная. Возможно, им повезет, и нужного Дона, позволявшего себе слишком многое, застрелят раньше. А может и нет. В любом случае, им следовало быть осторожнее. - У меня плохое предчувствие, - пробормотала себе под нос Тсуна, покупая джелато с фисташками, и вот тут Реборн был с ней полностью согласен. Они кружили по городу еще некоторое время, и аркобалено то тут, то там выхватывал для себя нужные новости, фильтруя их. Он успел связаться с некоторыми проверенными людьми и связался с Девятым, тайком от Савады, попросив его дать добро на то, чтобы девчонка отсиделась в отеле. Девятый запретил. И уже за это Реборну хотелось сделать с Доном Вонголы что-нибудь эдакое. Чтобы понял, что впутывать маленьких девочек в большие разборки не лучшее решение. Но дальше – хуже. Тимотео потребовал, чтобы они совершили зачистку именно в эту ночь. Чтобы Реборн потащил с собой Саваду в самое пекло. Чтобы они справились вдвоем, не поднимая на уши полицию и мирных жителей. Чтобы к утру все было в норме. Без плана. Без информации. Без ничего. Берите штурмом, как хотите. За-е-бись. Тсуна прям так и сказала, когда прекратила делать вид, что не подслушивает. - Заебись, Реборн, - она оставалась внешне спокойной, и только глаза из шоколадных стали янтарными, сияющими, словно пламя, - и вот это – Мафия. Все серьезные проблемы начались вечером, когда они гуляли по ярмарке. Тсунаеши без особого удовольствия делала вид, что перебирает янтарные украшения, прикладывая сережки к ушам, или показывая ему колье. Реборн, так же без удовольствия, скорее, автоматически, хвалил ту или иную безделушку. На деле же он внимательно сканировал обстановку, стараясь не выпускать Тсуну если не из рук – за этот вечер он даже как-то привык держать ее за тонкую талию, разыгрывая вид счастливой парочки – то хотя бы из поля зрения. Он уже заприметил нескольких мафиози – вычислить «своих» из толпы было очень просто, если знать, куда смотреть. Они нервно сновали туда-сюда по площади, названивая кому-то и переговариваясь между собой. Некоторые, особенно нервные, непрофессионально нащупывали оружие, спрятанное под одеждой. Савада эти мельтешения не замечала, или делала вид, что не замечала. И если это последнее, то она даже заработала себе пару очков, разыгрывая из себя счастливую туристку. Пару раз их даже назвали «лучшей парочкой», на что они оба улыбнулись несколько нервно – не самое лучшее сравнение для киллера с мировым именем и девчонки-катастрофы. Выстрел раздался неожиданно. Они уже ушли с площади, собираясь перебраться поближе к месту проведения операции. Тсуна рассматривала витрины магазинов и рассуждала, что привезти бы друзьям в качестве сувениров, аркобалено же поддакивал или вовсе молчал – ей не нужен был собеседник, скорее, она пыталась заболтать его, чтобы не показать, на сколько на самом деле нервничает. Пальба же началась неожиданно, в одной из подворотен, примерно через две улицы. Они бы и не услышали его через шум толпы, если не один из членов семьи, на которую они сегодня вели свою охоту, за которым они незаметно шли, не сорвался с места, крича что-то в рацию. Реборн среагировал мгновенно, использовав уже проверенную ими тактику: затолкнул Саваду в ближайший переулок. - Почему мы не преследуем их? – нервничая, спросила мужчину Тсуна. Аркобалено прижал ее своим телом к стене и положил тонкий палец ей на губы, принуждая помолчать. Он вслушивался в голоса, анализируя происходящее. В какой-то момент он резко закинул ногу Савады себе на бедро, придерживая ее рукой. Другой рукой он уперся в стену, закрывая тем самым их лица, и наклонился почти к ней впритык, имитируя поцелуй. - Стой смирно, они сейчас будут проверять каждый аул, нам пока рано выдавать себя, - прошептал он ей в губы, обжигая горячим дыханием. Тсуна кивнула, показывая, что поняла, и, очевидно смущаясь, устроила свои руки у него на спине и чуть сместила ногу , чтобы ей было удобнее. Реборн всматривался ей в глаза, слыша, как бешено бьется ее сердце. В некотором роде он даже чувствовал самодовольство: вызывать у женщины подобные чувства всегда было приятно, но сейчас он был вынужден вслушиваться в происходящее, стараясь не отвлекаться на губы Тсуны и ее запах – какое-то смешение меда и корицы, сладко-пряное и безумно вкусное. - Антонио, пошевелись, босс уже на месте. Там Чико пришили, - прокричал какой-то парнишка, по голосу совсем еще молоденький, проносясь аккурат мимо них и заглядывая прям в переулок. Реборн прикоснулся своими губами к губам Савады, от чего та вздрогнула, создавая видимость жаркого поцелуя. - Извращенцы, вы бы хоть в отель ушли, - сказал парнишка хитрым голосом и убежал дальше, видимо, к боссу. Непрофессионально. Тсуна в его руках попыталась отпрянуть, когда поняла, что в маскировке уже нет смысла, но итальянец ей не позволил. Притянув ее лицо к себе свободной рукой, а другой поправив ее ногу на своей талии, он углубил, наконец, поцелуй. Он не мог сказать, что она ему нравилась, но было в этой девчонке что-то такое, притягательное. И если она сегодня выживет, то он точно пригласит ее на свидание. И отвезет куда-нибудь, туда, где романтично и можно устроить любования. Например, в Верону. Реборн целовал мягкие губы Тсуны, слегка прикусывал их, вынуждая отвечать. Он погладил пальцем ее щеку, призывая успокоиться и расслабиться. В такие моменты итальянец даже немного жалел, что не владеет подавлением. Савада отвечала ему неуверенно, слегка зажимаясь, позволяла чужому языку исследовать свой рот, позволяла бушующему урагану захватить ее. Позволяла себе расслабиться в чужих руках. - Как… непрофессионально, - выдохнула она ему в губы, когда он, наконец, оторвался от нее. - Это точно, - итальянец расхохотался и поцеловал ее еще раз - на этот раз более целомудренно, - продолжим в другой раз. Он хитро подмигнул ей, и Тсунаеши надулась, показательно оправляя немного задравшуюся блузку. Целовать ее в каком-то закоулке, нет, это ж надо же! - У меня ощущение, то нас ждут большие проблемы, - сказала ему Тсуна, когда они вышли из переулка и бегом направились к месту назначения, почти даже не скрываясь. - Еще какие, - пробормотал он, - придется действовать по наитию. Ты поняла, что от меня не отходишь ни на шаг, никакие глупости не совершаешь, глядишь в оба и ведешь себя как истинный мафиози? - Постараюсь выполнить все, кроме последнего пункта, - Реборн позволил себе рассмеяться. Он уже знал, что все пойдет не так. Тут и гиперинтуиции не нужно.

~

- Черт возьми, Савада, какого хрена ты туда поперлась? – аркобалено стрелял с обеих рук, меняя направление пуль и заставляя их не задевать жизненно важные органы их врагов. Никаких убийств, Девятый, как и заказывали. - Они взяли в плен ребенка, Реборн! Маленькую девочку, ты понимаешь? – Тсуна сидела за перевернутым столом, иногда отстреливаясь, усиленно стараясь никого особо не задеть. Скорее, она делала вид «эй, у меня есть пушка, я опасная девочка» - и это даже немного работало. - Ты какая-то поехавшая альтруистка! - Да ты сам в бешенстве, итальянская чурбашка! Отвали ты ж уже, - Савада выстрелила особенно настойчивому головорезу в бедро, надеясь, что не попала в детородный орган. Впрочем, от такого вроде не умирают – переживет. Когда пальба стихла, она позволила себе высунуть нос из импровизированного укрытия. Реборн стоял посреди полуразрушенного кабинета и перезаряжал свои пистолеты. Весь его вид выражал раздражение, столь ощутимое, что Тсуна пару дней назад даже побоялась бы к нему подходить. Но она не боялась – уже не боялась – поэтому позволила себе несильно хлопнуть итальянца по плечу. - Пойдем и уроем этого босса, - ее глаза сияли чистым золотом, и почему-то аркобалено стало немного жаль дона. Лишь немного, потому что захваченный ребенок – это слишком большая низость даже для мафиозо. О том, что местная банда позволила себе такое, они узнали, когда уже прокрались в резиденцию, если, конечно, ее можно было так называть, через заднюю дверь, двигаясь тихо, прямо как японские шиноби. В одном из коридоров они наткнулись на охрану, которая вела в конвое ребенка. По совести им стоило разнести им головы еще там, но их очень невовремя обнаружили, направляя огромную толпу охраны им в погоню. Именно поэтому они засели в каком-то мелком кабинете, отстреливаясь и пытаясь придумать план на ходу. - Скрываться уже нет смысла, - Реборн окинул свою подчиненную взглядом, осматривая на предмет ран, - идем напролом. Тех нерадивых мальчишек из реджиме*, которые попадались им на пути, итальянец отправлял в короткое приключение одним выстрелом, направляя пули в бедро, или в бок, чтобы не задело жизненно важные органы. Некоторым, особенно ретивым, Савада с садистским удовольствием поднимала порог боли так, чтобы они упали в обморок. Потом, правда, она приводила все в норму, даже немного занижая болевые ощущения, словно извиняясь за содеянное. Любовь к людям в ней все же была больше, чем страх за собственную жизнь. К кабинету Дона Альберто они пришли быстро, по крайней мере, быстрее, чем ожидалось. Видимо, всю охрану бросили им на перехват – знали, с кем имели дело.Приоткрытую дверь Реборн выбил мощным пинком, сразу направив пистолеты вперед, готовясь к нападению. Тсуна держалась за его спиной, так же сжимая в ладонях свой Маузер. - Вы, наконец, пришли, аркобалено Реборн и его очаровательная комнатная собачка, - Альберто стоял посреди кабинета, практически пустого, за исключением стола и дивана. К своему толстому животу он прижимал маленькую зареванную девочку, а к ее виску прижал пистолет. Киллер, как и Тсуна за его плечами, напрягся. - Отпусти ребенка, Альберто. Ты все равно уже мертвец. - Не спеши, Реборн. Мне терять нечего, разве что гордость. Но что гордость, когда на кону возможность прищучить Вонголу! - Ты перешел дорогу Семье. Знаешь же, что это значит? - Это значит, что я почти проиграл, верно? – почему-то Тсуне подумалось, что старик сошел с ума. Старый, живущий в потрепанном временем здании, носящий пропахший нафталином костюм и пытающийся привлечь внимание Альянса глупыми выходками. - Но прежде чем ты убьешь меня, я очерню Вонголу, оставлю пятно на ее репутации! Убью дочку семьи, которой ваша сучья семья покровительствует. О, да, это будет лучшее, что я сделаю в своей жизни! Мужчина плевался слюной, и его ощутимо трясло, а пистолет возле головы девочки ходил ходуном. Тсунаеши чувствовала, как растет ее ярость, захватывает ее всю. Она сжала свободную ладонь в кулак, до крови впиваясь в кожу ногтями. - Так значит ты хочешь лишь привлечь внимание к своей жалкой персоне? – спросила она свистящим шепотом, - думаешь, это тебе поможет? Ты думаешь, что сможешь таким образом очернить Вонголу? - Я оставлю на ней след! Как лучший киллер не смог справиться с жалким стариком и спасти девочку, смех, да и только! Реборн напрягся. Ему казалось, что он ощущает ярость Тсуны не только на эмоциональном уровне, но и собственной кожей. От нее словно исходил жар. - След ты оставишь только на собственном ковре, - аркобалено обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как руки Тсунаеши покрываются пламенем. Чистейшим ярким пламенем, оно было таким жарким, что даже стоя на расстоянии Реборну казалось, что он стоит посреди пожара. Она выставила руку вперед, и, словно в замедленной съемке, он увидел, как Антонио отталкивает от себя ребенка, роняя на пол пистолет. Видел, как тело старого босса покрывается пламенем Тсуны, как горят его глаза от ужаса. Видел, как пламя начало превращаться в сияющий лед. Видел, как осела на пол сама Тсунаеши, и ее глаза из чистейших янтарных вновь становятся шоколадными. Как погасло вокруг нее пламя, выполнившее свою задачу. - Что за черт, - Реборн пораженно опустил пистолеты, осматривая ледяную скульптуру посреди кабинета. Спасенная девочка, казалось, не знала куда себя деть, поэтому оцепенело стояла, смотря то на них, то на Альберто. -Пламя, Реборн, - устало сказала Тсуна, подзывая пальцем к себе девочку. Та помотала головой и отошла к дивану, и Савада понимающе ей кивнула. С этим аркобалено решил разобраться потом, в конце концов, профи по эмоциям был далеко не он. - Ты хоть понимаешь, что это значит, дурная твоя башка? - Знаю. - И кто твой предок знаешь? - Знаю, - Тсунаеши выдавила из себя улыбку, - будешь новым консильери Десятого Вонголы, Реборн? Он не успел ей ответить, потому что Савада, закатив глаза, упала в обморок, прямо ему на руки. - Свалилась на мою голову, - пробормотал Реборн, убирая прядь волос с ее лица, - буду конечно, куда уж я денусь, - и обнял немного крепче.