Boy Meets Evil

Даже мои кровь, пот и слёзы, Даже моё тело, сердце и душа; Я знаю, всё это твоё. Это заклятье накажет меня.

Он устал. Утомлён до ноющих костей. Не той усталостью, от которой избавит обычный сон, а той, что мучает до исступления, до дрожи, до ужаса. Он устал быть в подвешенном состоянии, устал от потери самообладания, просто чертовски устал. Коробка при ходьбе гремит в руках, ходуном ходит в трясущихся пальцах. Белые тяжёлые клубы при каждом выдохе повисают в застывшем ночном воздухе. Тишину нарушают только ботинки, под подошвой которых хрустит промёрзшая грунтовая дорога. Всё его тело болит. Рёбра ещё заживают, грудь тёмная от кровоподтёков, даже дышать по-прежнему тяжело и больно. Каждое движение сопровождается вспышкой мучительной боли, пронзающей тело, но он держит коробку, как талисман; муки при каждом шаге напоминают ему, почему он должен это сделать. Он подходит к перекрёстку неподалёку от бара, в котором работает по вечерам. Сюда доносятся приглушенные звуки музыкального автомата, лёгким эхом отдающиеся в глухой ночи. Крепко сжав коробку, он опускается на колени ровно в центре пересечения дорог и открывает крышку, проверяя содержимое. Своя фотография: лишняя, оставшаяся после съёмки на права. Ей уже правда несколько лет, но сгодится. Земля с кладбища: разъяснений не требует. Кость чёрной кошки: объяснить ещё проще. Веточка тысячелистника. Закрыв крышку, он достаёт маленькую садовую лопату из заднего кармана и начинает копать, ломая слой льда на плотном грунте. Раскопав яму достаточной глубины, он кладёт в неё коробку и закидывает сверху землёй. Чей-то вздох, одновременно громкий и тихий, оббегает его кругом, лохматит волосы, целует затылок. Он вскакивает на ноги и разворачивается, обнаруживая, что больше не один. Новый спутник немного ниже его ростом, с бледной, почти сияющей кожей, в чёрных рваных джинсах, чёрной футболке с треугольным вырезом и кожаной куртке. Он лениво улыбается, можно даже сказать нахально, а чёрные пряди волос падают на глаза. Его глаза. Кроваво-красные. Появившийся протяжно свистит и медленно приближается к нему. - Никогда раньше не доводилось встречать таких хорошеньких, как ты, - почти урчит он, вкрадчиво, скрипуче. Такого низкого голоса не ожидаешь от обладателя подобной внешности. - Знал бы, приоделся бы. Незнакомец с красными глазами, продолжая скалиться в ухмылке, сокращает расстояние и наклоняется вперёд, пока между их лицами не остаются считанные сантиметры. Парень не может выдавить ни звука; эти алые глаза пронзают его сердце ужасом. - Да ладно тебе, я не кусаюсь, - тянет незнакомец, невинно вскидывая брови. Он моргает, и вдруг глаза становятся карими, чёрными в темноте. - Так лучше? Как тебя зовут? С трудом сглотнув, парню удаётся вернуть себе голос. - Чонгук. Чон Чонгук. - Чонгуки, - незнакомец улыбается, кончиком пальца поглаживая его вдоль линии челюсти. Чонгук трясётся всем телом и не сводит глаз с этих вишнёво-красных губ. Они блестят, когда растягиваются в улыбке. - Юнги. Безумно рад встрече, малыш. - Я пришёл заключить сделку, - твёрдо говорит Чонгук, благодаря звёзды за то, что в голосе гораздо больше уверенности, чем он в себе ощущает. - Какой нетерпеливый, - смеётся Юнги. Его смех будто колокольчики на ветру, будто колыбельная, будто автокатастрофа. - Обязательно сразу к делу? Чонгук молчит, сжимает руки в кулаки и слушает своё сердце, сбивающееся с ритма в груди. Его одолевает страх, но и искушение тоже - он знал, что так могло быть. Мало ли какие выходки от него можно ожидать. - Я пришёл заключить сделку, - повторяет он, но на этот раз тише, глядя прямо в эти тёмные зрачки, желая утонуть в них целиком. - Твоё желание для меня закон, - шелестит Юнги, продолжая ухмыляться. Теперь его рука лежит у Чонгука на затылке. - Нужно, чтобы кое-кто умер, - говорит ему Чонгук, чувствуя прохладу на лице. Ему это нужно. Правда нужно. Юнги как будто озадачен, его глаза на мгновение расширяются. Он слегка отклоняется, чтобы внимательно изучить Чонгука взглядом. Губы растягиваются в дьявольской усмешке. - А по виду и не скажешь, что ты из жестоких, милый. - Разве? - безучастно отзывается Чонгук, прищурив глаза. Юнги откидывает голову назад и снова смеётся своим скрипящим смехом. - Ох, ты мне нравишься, - довольно тянет Юнги и придвигается, задевая ледяными губами острые скулы Чонгука. - Чем же тебе насолили? Несмотря на то, что слова буквально промурлыканы, Чонгука жутко трясёт. - Это к сделке не относится. Я хочу, чтобы он умер, и готов заплатить. Юнги согласно гудит, не размыкая скользящих по чужой коже губ. - Да, мой господин, - говорит он без капли смеха в голосе. - Кто этот плохой мальчик, к которому мне придётся заглянуть в гости? Чонгук тянет руку к карману и достаёт клочок бумаги, грубо всовывая его в свободную руку демона. Юнги опускает взгляд, не отстраняясь от Чонгука, всего на краткий миг, после чего кидает бумажку за плечо. Вскрик Чонгука после того, как она сгорает в огне, не успевая коснуться земли, его ничуть не тревожит. - Раз уж ты очень сильно мне приглянулся, я дам тебе ещё двадцать лет жизни, - мурлычет Юнги, улыбаясь человеку. - Я даже гарантирую тебе эти годы. Никакая преждевременная смерть тебе не грозит, красавчик. Ты стоишь того, чтобы тебя подождать. Как тебе такой вариант? - Э-это всё? - спрашивает Чонгук и неотрывно смотрит на кучку пепла в нескольких шагах от них. - Не совсем, малыш. - Что-то мелькает в глубине глаз Юнги; там словно тлеющие угольки после бурного пожара. Его взгляд останавливается на губах Чонгука, и он облизывает свои едва выглянувшим кончиком языка. - Сделку следует скрепить. Чонгук опять сглатывает вставший в горле ком и дышит загнанно. Он не отвечает, только смотрит на Юнги беспомощно, зная, что выбора нет. Демон улыбается своей красивой, жуткой улыбкой, обвивает руками широкие плечи Чонгука и зарывается длинными пальцами в его тёмных волосах. Он дразня мажет своими губами по мягким губам Чонгука, и только когда Чонгук зажмуривается, Юнги наконец целует его. Поцелуй удивительно мягкий, учитывая все обстоятельства. Губы у Юнги холодные, ледяные, но язык горячий. Чонгук ничего не может с собой поделать, с лёгкостью тает под прикосновениями демона. Он поддаётся, послушно раскрывает губы и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Даже крепко обнимает Юнги за талию, притягивая к себе поближе. Он едва слышно скулит, когда язык демона сплетается с его собственным, касается нёба, но тот целует очень нежно, исключительно нежно. Никто из них не успевает этого понять, но ситуация в момент накаляется, и вот они уже цепляются за одежду друг друга и обмениваются дыханием. Чонгук чувствует себя странно, словно что-то покидает его, будто что-то меняется навсегда. Он понимает, что это так, что ему бы трястись от страха, но поцелуй перетягивает всё внимание на себя. Юнги на вкус как пряность и уголь, жуткие звуки, которые он издаёт, как фальшивые ноты на натянутых струнах скрипки, и Чонгук не может насытиться. Он даже приподнимает Юнги над землёй, сталкивается с ним зубами; его губы кусают, рвут и оттягивают, пока на языке не остаётся дурманящий металлический привкус. Когда они отстраняются друг от друга, даже демон тяжело дышит. - П-полегче, тигр, - смеётся он надтреснуто. Отступает на шаг, отводя взгляд и вытирая губы большим пальцем. - Поцелуем? Так скрепляются сделки? - задыхаясь, спрашивает Чонгук, глядя, как Юнги скользит взглядом по его взъерошенным волосам, припухшим губам и вздымающейся груди. - Разумеется, сладкий. - Юнги снова соблазнительно улыбается. - Но я бы поцеловал тебя ещё раз просто так, без каких-либо сделок. Чонгук молчит и смотрит, просто смотрит. Он видит, как его кровь блестит на губах демона. Это так безумно привлекательно, что заставляет его покачнуться на месте. - Всё готово, - выдыхает Юнги и делает шаг к Чонгуку, сверля его своими опасно-тёмными глазами. - Но разве я могу удержаться? Чонгук чувствует ледяные пальцы на своих щеках, руку в волосах и инстинктивно закрывает глаза, когда уголка его рта касаются, дразня, губы Юнги. После все ощущения исчезают. Чонгук открывает глаза. Он стоит на перекрёстке один, и только прохлада на коже и кровь на языке подсказывают ему, что это была реальность.