Boy Meets Evil

Прошла неделя. Прошла целая неделя, а нужный человек так и не умер. Чонгук наблюдает, чтобы убедиться в результате. Он специально каждый вечер проходит мимо общежития, проверяет, не случилось ли чего необычного. Однако он не уверен, что именно хочет увидеть. Полицейские машины, людей в трауре, любые признаки тревоги и печали. Но ничего этого нет. Пока ничего. Когда он запирает за собой дверь бара, удерживая под мышкой вторую маленькую коробку, в голове возникает мысль о том, что он не имеет ни малейшего понятия, как Юнги собирается улаживать свою часть сделки. Как демон убивает человека? Самостоятельно? Быстро, как вырубается свет? Или смерть будет долгой, кровавой и мучительной? Чонгук надеется на последнее. Ему нужно встретиться с Юнги ещё раз. Надо, чтобы демон понял, почему этот человек должен умереть, и как можно скорее. Почему-то он убеждает себя, что даже демон сможет понять, хотя тоненький циничный голосок в голове только фыркает, стоит ему об этом подумать. Только бы удалось его убедить. Воззвать к нему. Ночь подобна той неделю назад; той ночи, когда Юнги впервые появился перед Чонгуком, поцеловал его, попробовал его кровь. Когда Чонгук обменял свою жизнь на смерть другого человека. Холод угнетает, ворошит волосы на затылке. Он ставит воротник свободной белой рубашки, втягивая шею, и оглядывается, стараясь выглядеть как можно менее подозрительно. Он подходит к перекрёстку и чувствует, как смесь ужаса и предвкушения ураганом закручивается внутри. Что-то в присутствии Юнги привлекает Чонгука, сильно и безрассудно. Конечно, это в его понимании было вполне ожидаемо - демонам перекрёстков полагалось быть всецело соблазнительными. Просто нельзя терять голову в его присутствии. Дорога опять скрипит под ногами, морозный воздух кусает за голые предплечья. Он видит место, где в прошлый раз закопал коробку, когда подходит ближе. Красноречивый неровный холмик земли служит ему ориентиром. Он садится рядом, роет аналогичную яму, закладывает почти идентичную коробку и поспешно её зарывает. Выпрямившись, он выжидающе оглядывает пустынную дорогу. В ушах звенит тишина. Воздух снова будто дышит вокруг него, совсем как в ту ночь. И затем кто-то позади него прочищает горло. Это не Юнги. Этот демон высокий, вероятно, выше Чонгука, с короткими чёрными волосами и очаровательными ямочками на щеках. Он простодушно улыбается, пряча руки в карманах чёрных брюк. Между зубами зажата зубочистка, которую он время от времени задевает языком. Его глаза полностью тёмно-красные. - Чонгуки, - вполголоса проговаривает он. - Так быстро вернулся? Чонгук бледнеет, услышав своё имя. Демон к нему не подходит, как это делал Юнги, но каким-то образом от него исходит уверенность, даже когда он стоит не двигаясь. Когда Чонгук подаёт голос, в нём всё, что угодно, но точно не уверенность. - О-откуда ты знаешь, кто я? - Да ладно, ты же не думаешь, что мы там внизу совсем не общаемся? - усмехается он, опуская взгляд на землю под ногами и поднимая его обратно на человека. - Мы одна большая семья. Юнги рассказал мне о тебе. - Мне нужно увидеться с ним, - говорит Чонгук демону, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть, как они трясутся. - Вопрос касается нашей сделки. - А знаешь, ты ему ужасно понравился, - демон чуть откидывает голову назад и внимательно наблюдает за Чонгуком. Он продолжает поигрывать зубочисткой во рту. - Он будет рад узнать, что чувства взаимны. Я для тебя недостаточно хорош? Чонгук не отвечает сразу, не хочет разозлить незнакомца, который буквально пригвождает взглядом. Чонгук шумно сглатывает, собираясь с мужеством. - Мне важно поговорить именно с Юн… - О, очаровашка, ты так по мне соскучился? - Ледяная рука обхватывает его за талию. Чонгук подпрыгивает от неожиданности и разворачивается, видя перед собой того самого демона, которого так яро разыскивал. Юнги заливается смехом и поднимает руку, чтобы взлохматить ему волосы. У него опять красные глаза, а на лице знакомая ухмылка. Чонгук способен только заворожённо смотреть на него, слушая, как сердце начинает заходиться ещё быстрее. - Юнги, - подчёркнуто медленно тянет другой демон, с преувеличенным интересом разглядывая свои ногти. Чонгук чувствует очевидную прохладу в воздухе между этими двумя созданиями, и его невольно передёргивает. - Намджун, всегда рад тебя видеть. - В голосе Юнги ни капли прежней мягкости и томности, с которой он обычно обращался к Чонгуку; сейчас он говорит с насмешкой, а на лице на мгновение мелькает явное неудовольствие. Он не сводит с Чонгука глаз, но обращается, несомненно, к другому демону. - Неужели у нас излишек сотрудников, что на одного клиента приходится двое? - Ты был занят в другом месте. - Намджун тоном демонстрирует всю степень своей скуки, лишь последнее слово выдаёт в нём раздражение. - А Чонгуки очень требовал внимания. Глаза Юнги опасно сверкают, когда он переводит взгляд с человека на демона. - Теперь я здесь, чтобы всё уладить. Можешь быть свободен. Чонгук не упускает выражение чистой ненависти, мелькающее на лице Намджуна, прежде чем он исчезает в облаке густого тёмного дыма, который сразу же втягивается в землю. Он застывает в ужасе, в воздухе по-прежнему сквозит неприязнью. - Прости за эту сцену, - Юнги поворачивается обратно к Чонгуку, ради спокойствия человека растягивая губы в успокаивающей улыбке. Он неспешно сокращает расстояние между ними, чуть ли не робко переставляя ноги. Моргает, и глаза вновь чёрные как уголь. - Что привело тебя сюда, Гуки? - С-сделка, - запинается Чонгук. Говорит голосом тихим и хриплым. Он прочищает горло, но Юнги опережает, цепляя двумя пальцами рубашку Чонгука между пуговицами. Пальцы не касаются кожи, но он всё равно ощущает волны промораживающего до костей холода. - Готов заключить ещё одну? - негромко усмехается он, глядя на Чонгука из-под ресниц, которые, замечает последний, нереально длинные и пушистые. - Он не умер. - Чонгуку приходится выдавливать слова между стиснутых зубов, чтобы не попасть в плен этих глаз. - Почему он ещё жив? Юнги закатывает глаза, всего на секунду позволяя слететь с лица соблазнительной маске. Он сжимает пальцами ткань его белой рубашки и опять ухмыляется. - Терпение - добродетель, малыш. Хотя что мне об этом знать. - Ты обещал, что обо всём позаботишься. - Чонгук отступает на шаг. Несмотря на опасные обстоятельства, в нём закипает гнев. Рассудительность должна была бы подсказать ему, что не стоит терять самообладание перед демоном. В данный момент рассудительность не на его стороне. - Мне это нужно. - Ладно, ладно. - Юнги поднимает свои бледные руки вверх, как будто сдаётся, округляя невинные глаза. Чонгук старается не покупаться на это. - Не надо так напирать. Это не всегда заводит. Чонгук бездумно шагает обратно вперёд, возвышаясь над темноволосым демоном. Он говорит низко и негромко, почти рычит и видит, как дёргается кадык Юнги. - Дело не только во мне. Другие люди могут… точно пострадают. Он должен умереть. Юнги отвечает немного погодя. Он смотрит человеку в лицо, отмечая крепко сжатую челюсть, сверкающие молниями глаза, тонкую линию обычно пухлых губ. Снова сглатывает. - Объясни мне, почему это важно, и я подумаю. Длинная пауза. Чонгук раздумывает над этим. Меньше всего ему хочется делиться с демоном о своих горестях и злоключениях, зная, что тем самым наделит Юнги лишней властью над собой. И всё же он понимает, что честность - единственный способ добиться желаемого. Его единственный шанс. Он отходит на несколько шагов, пригвождая существо стальным взглядом, а затем медленно приподнимает подол белой рубашки до груди. От прохладного ночного воздуха по телу бежит дрожь, и неосознанно начинают гореть щёки. Юнги на мгновение оценивающе вскидывает брови, глядя в глаза Чонгуку, прежде чем он понимает, что ему хотят показать. Пересекаясь на смуглой коже и убегая ниже под пояс джинсов к бёдрам, отпечатана сеть тёмных, уродливых шрамов. Некоторые из них аккуратные, хирургические, с едва заметными отметками, оставленными после наложенных швов; другие - неровные и болезненные даже на вид, оставшиеся, очевидно, от рваных ран. Демон не сводит глаз со шрамов, даже когда человек вновь подаёт голос. - Мы ходили в одну старшую школу. Он увидел, как я целую другого парня. Своего парня в то время. Это было много лет назад. За все эти годы он не забыл. - Выражение лица Чонгука тёмное и настороженное, в голосе сквозит яростью. - Несколько месяцев назад он увидел меня на улице. Он ехал за рулём. Он был пьян. Вспоминания того дня вспыхивают в голове с лёгкостью: ослепляющий свет фар, жуткий визг шин в ушах, странное отсутствие боли, только уныние, невыносимое уныние. - Он сбил тебя. - Юнги не спрашивает. Его голос, как разрываемый на части атлас. - Резко свернул в мою сторону. Я несколько недель провёл в больнице. Сломанные рёбра, внутреннее кровотечение. Боль… до сих пор со мной, - Чонгук шипит между сжатых зубов. - Его признали невиновным из-за ошибок в ходе следствия. Машина была взята напрокат, поэтому они не смогли доказать, что за рулём был он. - Потому что ты гей? - спрашивает демон, заглядывая наконец Чонгуку в глаза, которые застилает гнев. Юнги даже не уверен, зачем интересуется. Чонгук опускает рубашку. - Он успел крикнуть мне кое-что, прежде чем сбить. Сказал, что собирается «отправить меня в ад», - шепчет он. Его слишком трясёт от ярости, чтобы говорить громче. - Неужели ты не понимаешь? Думаешь, я единственный гей во всём городе? Он всё ещё на свободе. И знает, что может избежать наказания. Между ними устанавливается мимолётное странное мгновение взаимопонимания. Демон и человек стоят на пересечении дорог. Чёрное и белое. Проклятие и надежда. Вероятно, чувства не должны передаваться между этими двумя созданиями, но это происходит. - Не сможет, - просто отвечает Юнги, засовывая руки в задние карманы, и смотрит на почти сломленного человека. - Не избежит. - Найди меня, когда закончишь, - бормочет Чонгук. Почему-то он знает, что может об этом попросить. Юнги кивает, затем открывает свои греховно-красные губы, но мгновение колеблется. - Чтобы… чтобы ты знал. Нужно натворить нечто большее, чтобы заработать место в аду. Он принадлежит ему. Ты нет. Чонгука поражают странные слова демона. Он словно успокаивает, словно заверяет, что всё нормально. Он не может найти слов в ответ. В чёрных глазах такая непривычная решительность в контрасте с прежними поддёвками, что Чонгук просто не знает, что сказать. Потом голос демона звучит у него в ушах, ледяная кожа касается его скул. - Считай, что дело сделано, очаровашка. На подбородке остаётся холодный поцелуй, и он снова один. Усталость, страх и облегчение сбивают его с ног, подламывая колени, и он оседает на твёрдую землю.