Boy Meets Evil

Когда Чонгук открывает глаза, ему кажется, будто он просыпается после долгого глубокого сна. Постель под ним тёплая и мягкая, и сам будто на облаке лежит. Его приобнимают рукой – это Юнги, вне всяких сомнений – и он слышит приглушённые голоса. Он несколько мгновений прислушивается к ним, распознаёт Чимина и Хосока. Звуки голосов успокаивают, даже почти убаюкивают, но он чувствует, как Юнги приподнимает его руку и прижимает к губам. Он открывает глаза и улыбается, отдохнувший и очень довольный. Юнги ловит его взгляд и резко подрывается. - Ч-Чимин! Хосок! Он очнулся! – У Юнги в голосе паника. Он крепко держит Чонгука за руку. Наклонившись, он убирает с лица младшего волосы. – Гуки, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? И только затем Чонгук всё вспоминает. Он резко садится на кровати, и в этот момент в комнату врываются Чимин с Хосоком. Ангел с серебряными волосами сразу же оказывается у постели Чонгука. - Тэхён, - первым делом требует Чонгук хриплым голосом. В горле очень сильно пересохло. – Где?.. - В своей комнате, - отвечает Чимин, заставляя Чонгука лечь обратно. – С ним всё замечательно. Он просто спит. А ты как, Гук? Как самочувствие? Чонгук прислушивается к ощущениям. Кое-где неприятно тянет, немного мучает слабость, но в остальном с ним всё нормально. - Я в порядке, - скрипуче отвечает он. Юнги присаживается рядышком на кровать, поглаживает его по волосам и смотрит с озабоченностью и тревогой. Чонгук осторожно ведёт рукой по голой груди. Она в синяках, кожа чувствительная, но следов на ней нет. – К-как вы сумели?.. - Это одна из наших сил, - отзывается Хосок, пока Чимин продолжает осмотр, аккуратно поворачивая голову Чонгука, чтобы лучше рассмотреть шею. - Но нам не удалось полностью залечить горло, - бормочет Чимин. – И глаза по-прежнему красные, но это пройдёт через неделю-другую. Чонгук поворачивается к Юнги, и сердце сжимается при виде слёз в глазах старшего. - Ты напугал меня, Гук, - судорожно выдыхает Юнги. – Мне никогда ещё не было так страшно. - Мне тоже было страшно, - признаётся Чонгук, пытаясь рассмеяться, но выражение лица Юнги его останавливает. Тот наклоняется, аккуратно целует в лоб. Чонгук не отказывает себе в удовольствии зарыться пальцами в чужих волосах, чтобы удержать хотя бы на несколько секунд дольше. - Простите, ребята. Чимин считает, что лучше об этом пока не говорить, но… мне кажется, ждать нельзя, - голос Хосока прерывает их момент. Они отрываются друг от друга, продолжая держаться за руки, и поворачиваются к ангелам. Губы Чимина сжаты в тонкую линию. На Хосока он не смотрит. - В чём дело, Сок? – тревожно спрашивает Юнги. - Это ещё не конец. Демоны обязательно вернутся, - говорит Хосок, несчастно сведя брови. – Мы не причинили им особого вреда – не было на это времени. Они вернутся, чтобы завершить начатое. Юнги с Чонгуком хмуро переглядываются. - Что мы можем сделать? – хрипло спрашивает Чонгук. - Мы с Чимином обсудили проблему, - отвечает Хосок, с беспокойством поглядывая на Чимина. – Есть оружие. Револьвер, созданный Самуэлем Кольтом. Специально для того, чтобы убивать демонов. Это не просто экзорцизм или изгнание обратно в ад. Настоящее убийство. - Где он находится? – сразу уточняет Юнги, с интересом выпрямляя спину. - У нас есть предположение, - говорит Хосок. – Чимин сомневается, что без кольта мы сможем вас уберечь. Ангелы могут сражать демонов, но… но Чимин считает, что демон с белыми глазами слишком могущественный. Мы хотим перестраховаться. - Тогда чего мы ждём? – хмурит брови Чонгук, делая попытку выбраться из постели, но Чимин наконец-то отмирает, заставляя человека улечься. - Нет, - строго говорит он. – Это слишком опасно для людей. К кольту может быть не так просто подобраться. Его наверняка что-то защищает. Не дав людям возразить, Хосок снова подаёт голос. - К тому же, у нас для вас есть другая работа. - Стоит холод. Жуткий холод. Вместе с покровом темноты они задают новую волну зиме. Ледяной воздух пробирает до самых костей с каждым вдохом. Мёртвая тишина ночи только усиливает холод, но дрожат они не только из-за морозного воздуха, но и от страха. К счастью, Тэхён вовремя проснулся. Чонгуку не очень хотелось оставлять лучшего друга дома одного, особенного учитывая события, произошедшие всего пару дней назад. Когда Тэхён резко очнулся, отчаянно выискивая глазами Чимина, Чонгуку показалось, что он сейчас расплачется от облегчения. Но в этот момент на слёзы его совсем не тянет. Он стоит между Тэхёном и Юнги, вперившись взглядом в землю. Все трое обдумывают то, что им предстоит сделать. Они стоят на перекрёстке дорог, где всё началось. Чонгуку думается, что это, пожалуй, логично. В грязи выведена Ловушка дьявола ярко-белой краской, которая отчего-то будто светится в темноте раннего утра. Ангелов с ними нет. Хосок объяснил, что их задачу они должны выполнить по раздельности, но одновременно; люди не могли пойти с ангелами за кольтом, поскольку не сумели бы защититься, если бы потребовалось, но ангелы не способны были достать кольт и вернуться заблаговременно, чтобы совершить вызов. Присутствие кольта – могущественно, и даже самый слабый демон почувствовал бы его за милю, с лёгкостью определив опасность. Чонгук нервно переводит взгляд на стоящего по правую сторону от него Тэхёна. У того глаза всё ещё красные после происшествия, а лицо серое от усталости и пугающих перспектив. Тэхён смотрит на Ловушку дьявола решительно, затерявшись в собственных мыслях. Слева от Чонгука Юнги стоит наготове, держа его за руку. Он встречается взглядом со своим возлюбленным, и в чужом взгляде видит смирение. - Откуда нам знать, появятся ли они оба? – шепчет Чонгук, не доверяя своему голосу. Юнги громко сглатывает, изучая лицо Чонгука. - Появятся. Они будут знать, что это мы. Они снова замолкают, упираясь взглядами в очертания ловушки. Они знают следующий шаг, но им страшно приступать. Ангелы убедили их, что бояться нечего, если ловушка начерчена правильно, и они трижды сверили её с рисунком в книге Чонгука. Всё равно слишком многое могло пойти не так. Сложно подготовиться к непредсказуемому, ужасающему присутствию демонов. - Думаю, пора начинать, - с сомнением подаёт голос Юнги, и его слова тяжело повисают в воздухе. Чонгук делает глубокий вдох и вопросительно смотрит на Тэхёна. Тот продолжает смотреть вниз, словно не расслышал ни слова из сказанного. Чонгук мягко толкает его, вырывая друга из неизвестных ему мыслей. - Хён, - мягко зовёт Чонгук. – Мы начинаем. Хорошо? Тэхён молчит, несколько секунд просто смотрит на Чонгука, как будто удивлён тем, что рядом стоит лучший друг. А потом медленно, словно в трансе, скидывает с плеч рюкзак и открывает, вытаскивая картонную коробку. Содержимое глухо стучит в тишине ночи. Юнги садится на корточки, вытаскивает из кармана куртки маленькую садовую лопату и начинает выкапывать яму. Чонгук молча наблюдает за его действиями, вспоминая, как сам сидел на земле, одинокий и отчаявшийся, в надежде отыскать помощь. Прошло уже много недель, месяцев, и вот он снова здесь – стоит на перекрёстке, слабый, напуганный. И всё же многое изменилось. Теперь на его стороне двое любимых людей. Справа лучший друг, который раньше не знал ничего об этой стороне его жизни, но сейчас втянут в это не меньше. Тэхён, его милый, всегда поддерживающий, понимающий Тэхён с большим сердцем и тёплой квадратной улыбкой прижимается к руке Чонгука и тихо ждёт. Слева Юнги. Его Юнги. Создание, полное любви, по своему существу. Демон, человек, который раз за разом спасал ему жизнь. То, что они собираются сделать, глупо, бесконечно глупо, а шаги, которые привели их к этому моменту, тем более, но, по крайней мере, они вместе. Юнги выпрямляется, слегка вздрагивает и выдыхает, оставляя в воздухе клубы пара. Его дрожь будто передаётся ночи. Воздух подхватывает, ветви деревьев в отдалении колышутся, как бы перешёптываясь, а морозный ветер нежно лохматит волосы. Чонгук касается руки Юнги, страшась сделать лишнее движение, но краткое прикосновение даёт им обоим поддержку. Центр Ловушки дьявола начинает деформироваться. Дым, похожий на чёрную, закипающую воду, поднимается вверх, заполняя начерченный круг, гротескно закручиваясь. От этой картины людей бросает в дрожь, напоминая о том, как этот дым они видели в своей квартире. Он образует две высокие фигуры, а потом до них доносятся голоса, шипящие, урчащие, будто нашёптывающие что-то приятное. Очень и очень медленно, так, что они не смеют сделать вдох, облака дыма уплотняются, принимая форму двух знакомых им демонов. Те нахально улыбаются, словно ожидали этого с того момента, как ангелы изгнали их обратно под землю. Они, кажется, пока не заметили Ловушку дьявола из-за тёмного дыма, вьющегося вокруг. При виде них Юнги приходит в ярость. Он вспоминает их улыбающиеся лица, когда его друзья задыхались, боролись за жизнь. Сокджин приветственно разводит руки, сменяя нахальство чем-то потеплее. Юнги стискивает подрагивающие руки в кулаки. Прежде, чем демон что-то скажет – а он не хочет приносить демонам удовольствие и одаривать властью – Юнги выплёвывает свой гнев, сморщив нос от отвращения. - Наконец-то, - с издёвкой рычит он словами Сокджина. – Вся банда в сборе. Он многозначительно опускает глаза вниз, и демоны прослеживают его взгляд. Их лица мгновенно искажает ярость. - К-как вы посмели? – шипит Сокджин, опасно сужая свои белые глаза. Намджун подходит ближе к Сокджину, как будто опасается подходить к краю Ловушки. - У них нет оружия. Нету… я чувствую, - взбешённо вставляет он. - Сам знаешь, они водятся с ангелами, - огрызается Сокджин, оборачиваясь к Намджуну. Повернувшись обратно к людям, он широко улыбается, но от его голоса накатывает леденящий душу страх. – Полагаю, вас придётся убить до того, как они доберутся сюда. Я прав? У Чонгука пересыхает в горле, и он с трудом сглатывает. Могло быть и хуже, а пока у них есть козыри в рукаве. Они всё проговорили с ангелами. Главное было потянуть время до появления Чимина с Хосоком. Если же демоны начнут активно сопротивляться, если сбегут, если у них тоже найдутся козыри – это уже совсем другая история. Но об этом лучше не думать. - Вы больше никому не причините вреда. Никогда, - рычит Юнги. Гнев подталкивает его вперёд, поэтому Чонгуку приходится схватить его за запястье, чтобы попытаться успокоить. – Никогда в своей жалкой жизни. - И что ты сделаешь? – Намджун жестоко смеётся, сверкая красными глазами. – Прибегнешь к экзорцизму? Прочтёшь симпатичное заклинание и отправишь нас в кроватку без ужина? - Вроде того, - бурчит Чонгук, чувствуя, что оба человека тянутся к своим задним карманам. Чимин раздал каждому бутылочки со святой водой, которую освятил сам. Много вреда она не причинит, но демонов обожжёт, заткнёт, если потребуется, может быть, даже собьёт с толку. Им нужно потянуть время. Вот и всё. Они справятся. Зная, что достают друзья, Чонгук повторяет их действия. Сокджин следит за их движениями, а когда замечает одинаковые бутылочки, высоко и мелодично смеётся, заставляя людей содрогнуться от страха. - Серьёзно? Святая вода, Юнги? – с недоверием говорит он. – Она нас не убьёт. Ты же это знаешь. Или успел забыть? - Мы не хотим вас убивать, - тянет Юнги сквозь стиснутые зубы. Планировалось всё по-другому, не совсем так, но он не может держать себя в руках. Он открывает крышку и заводит руку назад, прежде чем выплеснуть содержимое на обоих демонов. - Юнги, - шипит Чонгук, хватая того за руку, но уже слишком поздно. Эффект мгновенный. Демоны вскрикивают от боли, беспомощно стонут, а их кожа заметно горит и идёт волдырями. От кожи исходит дым, Чонгук чувствует запах жжёной плоти. Намджун падает на колени, хватается за лицо. Сокджин запрокидывает голову и так сильно сжимает челюсть, что вены на шее выделяются. Чонгук наслаждается их болью, пугая этим самого себя, и убеждается, что, возможно, у них всё получится, и никто больше не пострадает. Но затем хриплые звуки боли Сокджина превращаются в жуткий, пронзительный смех. Чонгука пробивает на холодный пот. - Юнги! Юнги! – с издёвкой хнычет он, продолжая жестоко посмеиваться. Лицо Сокджина искажается, становится уродливым и дьявольским, кожа буквально горит, а нос морщится от гнева. Судя по голосу, он близок к истерике. – Ты правда думаешь, что можешь его контролировать, Чонгук?! Никогда не сможешь! Считаешь, что знаешь его? Да? - Что? – бросает Чонгук, не сумев себя одёрнуть. – О чём ты говоришь? Он косится в сторону Юнги, который, словно остолбенев, сверлит Сокджина взглядом. Загибаясь от смеха, демон отходит назад, врезаясь в невидимую стену Ловушки. – Я знаю, в какие игры он с тобой играл, я всё знаю, - продолжает Сокджин. У него глаза чуть ли не вываливаются из орбит, он сжимает кулаки и колотит по барьеру, отчаянно желая наброситься на людей. – Он тебе рассказал, что ты напоминаешь его брата? Успел выставить себя героем преследуемых геев? Так всё было, Гуки? - Не слушай его, - поспешно вставляет Юнги. Гнев рассеивается вмиг. Он тянется к руке Чонгука, переплетает их пальцы и сжимает чужую ладонь. – Он пытается забраться тебе в голову. Не позволяй ему, Гук. Чонгука чуть ли не выворачивает. Откуда Сокджину это известно? Он понимает, что не должен его слушать, знает, как демон может воздействовать на людей, но ничего не может с собой поделать. Что именно известно Сокджину? Что знает он, чего не знает Чонгук? Уловив сомнение Чонгука, Сокджин продолжает своим высокими голосом, крича в ночь. - Ты не представляешь, как далеко он способен зайти, лишь бы вцепиться в очередную глотку, - шипит он, скрепя зубами. – В тебе уже поселились сомнения, верно, Гуки? О том, почему Юнги сделал то, что сделал? О том, что чувствует на самом деле? Это правда в какой-то мере. Иногда на Чонгука накатывали моментные паника и нерешительность, когда он смотрел на лицо спящего Юнги, удивлялся, как это произошло и почему, и ждал, что вот-вот проснётся после этого идеального сна, но он знает, что Юнги чувствует. У него нет причин сомневаться. Это неправда. И всё же внутри что-то неприятно тянет. Вдруг у него возникает ощущение, что он совершенно не знает человека, который стоит с ним рядом. - Ты знаешь, что я к тебе чувствую, - шепчет Юнги, словно прочитав его мысли. Наклоняясь к нему, он щекочет дыханием лицо. – Ты всё знаешь. Помни. - Он был демоном, Чонгук, - подаёт голос Намджун, по-прежнему сидя на коленях внутри круга. Его лицо влажное от пота и святой воды, а губы растянуты в усмешке. – Он играл с тобой. - Помни, Чонгук! – доносится голос Тэхёна с другой стороны круга, куда он успел зайти, выйдя из ступора, чтобы брызнуть святой водой. – Помни! Чонгук трясёт головой, услышав голос лучшего друга. Он сжимает зубы и тоже выплёскивает содержимое своей бутылочки на головы демонов, поражённо наблюдая, как она попадает на их кожу, обжигает, пожирает плоть. Он ждёт, что Сокджин продолжит манипулировать им и мысленно подбирается. Демон с розовыми волосами приходит в движение так быстро, что Чонгук не успевает проследить за ним. В одну секунду он у барьера перед Чонгуком, а в другую – у противоположного края Ловушки, где стоит Тэхён. - Завидуешь вниманию, Тэтэ? Хочешь и тебе уделю? – урчит Сокджин, но в голосе отчётливо слышится ярость. – Разве с тобой так не всегда было? С тех пор как появился Юнги, ни у кого не было времени для бедного маленького Тэхёни. Ни у кого. Даже у Чимина. Тэхён сникает, опуская руки. Чонгук прекрасно понимает, что это самая больная для него тема, и Сокджин знает, куда давить. Это та самая слабость, которую Тэхён позволяет в себе взрастить, та неуверенность в себе, которую Чонгук не способен излечить. Он очень хочет окликнуть своего друга, но что он ему скажет? Он крепко держит Юнги за руку, в воздухе раздаётся жестокий смех демонов, так что он может сказать, чтобы избавить Тэхёна от боли? - Влюбиться в ангела, ну это ж надо, - издевается Сокджин, прижимая к барьеру пальцы, будто надеется проскользнуть сквозь него. – Как предсказуемо. Как грустно. Что ангел может разглядеть в таком как ты, Тэхён? - Я… Я не… Чимини нравится проводить со мной время, - неуверенно бормочет Тэхён, сводя брови над обычно сверкающими радостью глазами. Сокджин запрокидывает голову и хохочет. - Это просто умора! – воет он. – Ты действительно думал, что ты ему нравишься? Решил, что ангел тобой заинтересуется? - Хён, не слушай его! – кричит Чонгук, не представляя, что делать. Он даже отсюда видит, как мрачнеет лицо Тэхёна, а это не могло привести ни к чему хорошему. Намджун, не сумев подняться на ноги, заходится смехом, упираясь ладонями в грязь. - Ох уж эти самовлюблённые люди, - с отвращением выплёвывает он, качая головой. – Вас миллиарды, и все одинаково глупы и эгоистичны. Рядом с такими существами, как мы, вам делать нечего. Тэхён делает едва уловимый шаг вперёд, сокращая расстояние между ним и Сокджином, но Чонгук успевает заметить. Он хочет снова его позвать, но не желает привлекать внимание демонов, поэтому беспомощно смотрит, прислушиваясь к тихому предупреждающему шепоту Юнги на ухо. Сокджин с красным от ярости лицом продолжает свои речи. - Твой драгоценный ангел жил долгие годы до твоего рождения, Тэхёни, и после твоей смерти проживёт многие века, - злобно шипит он, обнажая ряд белых зубов. Костяшки прижатых к барьеру кулаков белеют от напряжения. – У него было достаточно времени трахнуть столько глупых людишек, сколько он пожелает. Хочешь стать следующим в списке? Я правильно понял? Тэхён делает ещё один шаг к демону, и теперь это заметно всем. Он слишком близко. Носок его ботинка отделяет от черты Ловушки мизерное расстояние. Чонгук дёргается, не зная, что делать, и Юнги тоже. - Тэхён! – предостерегающе кричит он, но тот будто не слышит. Он стоит почти нос к носу с Сокджином, так близко, что от ненормального смеха демона слюна попадает ему на лицо. Если он пересечёт черту, демоны убьют его за считанные мгновения. Зная это, Сокджин отступает на шаг, приглашая человека подойти ближе. - Ударишь меня, Тэтэ? Давай, - подначивает он с усмешкой. – Я всё равно убью тебя и твоих друзей. Я заставлю тебя на это смотреть. Чонгук видит всё как будто в замедленной съёмке. Лицо Тэхёна искажается от злости, и он кидается вперёд, но что-то останавливает его. С того места, где он стоит, Чонгук видит пару рук, крепко удерживающих Тэхёна и оттаскивающих от опасности. За другом в темноте он рассматривает огромные расправленные крылья по обе стороны от Тэхёна, который отчаянно вырывается из рук. Плеча Чонгука касается чья-то рука, и он чуть ли не подпрыгивает от испуга, отталкивая Юнги за спину. Он оборачивается и видит Чимина, чьё красивое лицо выдаёт решительность и страх. - Всё хорошо, - говорит тот. При звуке голоса Чимина Чонгуку хочется разреветься от облегчения. - С-Сокджин! – звенит голос Намджуна в воздухе, в котором чётко прослеживается паника. Чонгук пока не может понять, почему демоны смотрят на Чимина с таким страхом на лицах. А потом, проследив их взгляды, замечает револьвер в подрагивающей руке Чимина. - Ты… но как? – выдавливает Сокджин, сужая глаза. Хосок тащит продолжающего вырываться Тэхёна по периметру круга, крепко удерживая человека поперёк груди. Тэхён сучит руками и ногами в попытке добраться до Сокджина, а из его глаз льются безмолвные слёзы. Юнги сверлит взглядом револьвер и тяжело дышит. Чонгуку кажется, время словно остановилось. Всё стало чётко и ясно. Скоро это закончится. - Может быть, он ненастоящий, - предполагает Намджун подползая поближе к Сокджину. – М-может, это уловка… очередное проявление их сил. Не убирая руку с плеча Чонгука, Чимин мягко отталкивает парочку в сторону и выходит вперёд. Хосок с Тэхёном заходит за людей, и человек, наконец, прекращает попытки вырваться, только смотрит неуверенно на происходящее. Чонгук не знает, хочет ли это видеть, но не может заставить себя отвести взгляд. - Так давайте выясним, - предлагает Чимин безэмоционально. Он поднимает кольт, снимает его с предохранителя и нацеливает в голову Намджуна. - Н-нет! – вскрикивает тот, вытягивая руку в сторону Чимина, словно взывая к рассудку, и в панике его глаза снова становятся нормального цвета. Чимин делает глубокий вдох и нажимает на спусковой крючок. Ночь прорезает звук, но Чонгук не понимает, что происходит. Он слышал выстрел, но не видел пулю – значит, не сработало? Но если эффекта нет, почему на лбу Намджуна зияет чёрная дыра? Почему демон падает на колени? Почему безоблачное небо над головами разразилось громом? Намджун заваливается набок, а в открытых невидящих глазах остаётся лишь пустота. Чонгук смотрит на это, ждёт, что демон снова поднимется. Он не знает, сколько так простоял, прежде чем из ступора его выводит Юнги, обхватывая рукой за талию. Сокджин снова кричит. Он видит, как страшно растягиваются губы демона, обнажая зубы. Он слышит громкие протесты, но не может разобрать слов. С огромным усилием он заставляет себя вернуться к реальности. Чимин опустил руку с револьвером, не спуская с Сокджина глаз. Демон воспринял это как момент слабости, то, за что можно было бы зацепиться. - Это никогда не кончится, Чимин! Эта война старше нас с тобой, а убив пару демонов, вы только разожжёте огонь, заставите остальных желать вашей крови, - шипит он, но тон расходится с его состоянием. Он съеживается, садится на землю у дальнего барьера Ловушки дьявола и прижимается к нему спиной. Ангел с серебряными волосам просто смотрит, внимательно слушает, как будто Сокджин выступает публично с едва ли интересной темой. Чонгук чувствует, как рванулся рядом с ним Юнги, и вдруг его уже нет рядом. Он уверенно приближается к Чимину. Чонгук смотрит, как он забирает кольт из рук Чимина и заставляет отойти с дороги, прежде чем поднять оружие и нацелить его на Сокджина. В этот момент Сокджин, кажется, понимает, что проиграл. Он замирает на мгновение, а потом откидывает голову назад и начинает смеяться. Воет на звезды, надломлено, как сумасшедший. Это смех отчаявшегося человека в камере смертников. Чонгук решает, что не хочет на это смотреть, поэтому переводит взгляд на Юнги. На лице старшего твёрдое и спокойное выражение, а руки крепко сжимают револьвер. Юнги стреляет в демона, вытянув руки, прямо в лоб. Смех мгновенно стихает. Остаётся лишь отзвук выстрела и тот же раскат грома. Как только звуки улеглись, оставив после себя тишину, Чонгук осознаёт, что задержал дыхание. Он видит, как Юнги опускает кольт и смотрит на тела внутри Ловушки с нечитаемым выражением на лице. Внезапное движение привлекает внимание. Тэхён вырывается из хватки Хосока и подлетает к Чимину. Чонгуку кажется, что друг хочет ударить ангела, судя по тому, как тот сжимает кулаки и сердито хмурит лоб. Чимин поворачивается к человеку с озадаченностью на добром лице. Он негромко подаёт голос и поднимает руки, желая прикоснуться и успокоить приближающегося к нему человека. - Тэхён, что ты?.. Но его обрывают. Тэхён зарывается ладонями в серебряных волосах, тянет Чимина на себя и целует в губы. Это так непохоже на Тэхёна, что Чонгук просто теряет дар речи. Его Тэхён не напористый, не решительный, никогда не ведёт себя так агрессивно. Его Тэхён мягкий, робкий, хотя и энергичный и немного странный. Этот же Тэхён вцепился в Чимина как за спасательный круг и настойчиво и отчаянно целует, словно он утопающий, а Чимин - глоток свежего воздуха. Чимин выглядит немного растерянным, беспомощно хватает Тэхёна за запястья, но - Чонгук видит это отчётливо – даже не пытается человека оттолкнуть. Спустя несколько секунд Тэхён отстраняется и, не взглянув на Чимина, разворачивается и уходит. Он быстро растворяется в ночи, а когда Чимин приходит в себя, его уже нигде не видно, и даже гул шагов растворился в тишине. Звук упавшего на дорогу кольта заставляет Чонгука обернуться туда, где стоит Юнги. Юнги. Он стоит там в слетевшей с одного плеча куртке и с запоздалой паникой тяжело дышит. В неярком свете луны Чонгук видит, как глаза Юнги наполняются слезами. Без команды, без лишних слов и движений, пара одновременно бросается друг к другу навстречу, сталкивается, обнимается, сжимая в кулаках одежду на спинах. Чонгук не может в это поверить. Юнги плачет, хватаясь за него, но Чонгук будто заторможен и двигается слишком медленно. В этот момент имеет значение только Юнги, его любовь к Юнги и та жизнь, которая ждёт их впереди, которую он может провести вместе с человеком в своих объятьях. - Немного позже вся группа, за вычетом Тэхёна, оказывается в гостиной квартиры Чонгука. Восходящее солнце заливает комнату оранжевым светом. Они сидят в тишине. Пока что им нечего сказать. Чонгук с Юнги друг друга из рук не выпускают, упрямо держатся за руки и сидят вплотную. Чонгук не может отвести от Юнги взгляд. Он любуется тем, как рассвет играет на его бледной коже, потому что хочет каждую секунду быть уверенным, что Юнги по-прежнему рядом. Хосок сидит на другом диване, зарывшись лицом в ладонях и опираясь локтями в колени. Чимин стоит у стены, не сводя глаз с дверной ручки. Первым тишину нарушает Юнги, надломлено из-за обуревающих эмоций. - Что будет теперь? – тихо спрашивает он. Только Хосок поднимает голову. Чимин никак не реагирует. - Не знаю, - отвечает ангел с огненными волосами, качая головой, и опускает глаза в пол. – Продолжим жить. Кое-что приходит в голову Чонгука, то, что успело выскочить из его головы, хотя, с другой стороны, несколько последних месяцев нельзя назвать свободными от стресса. - Что будет с моими сделками? – спрашивает Чонгук, слегка хмурясь. Он чувствует, как Юнги поворачивается к нему. Кажется, ему в голову приходит эта же мысль. – У меня по-прежнему остаётся только двадцать лет? Хосок задумчиво сводит брови и медленно выпрямляется. - Это… это очень хороший вопрос, - осторожно подаёт голос он. – Я бы сказал, что технически, только технически, поскольку ваши договорённости не уточняли период твоего нахождения в аду, сделку можно считать свершившейся. Ты всё-таки уже побывал там. - Демоны всегда оставляют для себя лазейки, - отрешённо вставляет Юнги, сжимая ладонь Чонгука. - Нет, ты прав, - тянет Хосок. Он поднимает глаза на Чонгука и слабо улыбается. Солнечный свет путается в его волосах, создавая тёплый оттенок. – Ну, что бы ни случилось, Гук, ни я, ни Чимин не позволим чему-либо с вами случиться. Мы будет защищать вас столько, сколько сможем. Чонгук нервно косится на Чимина, который не сводит глаз с входной двери. Ангел едва уловимо кивает, показывая, что всё слышит. - Спасибо, - благодарит Чонгук, стыдливо чувствуя, как его захлёстывают эмоции. Он больше ничего не может придумать, не может отыскать слов, чтобы выразить всю степень благодарности, поэтому в квартире снова устанавливается тишина. В следующий раз её нарушает звук открывающейся двери. Следом слышится глухой звук скидываемой обуви. Чимин моментально выпрямляется и ждёт с надеждой во взгляде. Дверь в гостиную открывается. Тэхён заходит и замирает при виде целой комнаты людей, которые смотрят на него. Он тушуется и стыдливо опускает голову. - Простите, я… - начинает он, но Чимин оказывается с ним рядом, берёт человека за руку и заставляет замолчать. - Тэ, - выдыхает тот, и даже Чонгук с дивана отчётливо видит, какие эмоции переполняют Чимина. – Я хотел бы кое-что тебе сказать. Тэхён на мгновение теряется, с волнением окидывает друзей взглядом, а потом смотрит на лучезарное лицо ангела. - Мы… можем подняться наверх, если надо? - Хочу сказать сейчас, - настаивает Чимин. Тэхён не возражает, только сжимает губы в тонкую линию и густо краснеет. Ангел делает глубокий вдох. – Тэ, я не могу быть с тобой так, как ты бы того хотел. Я не могу находиться здесь всё время. Не могу изменить того, кто я такой. Я ангел, а ты человек, и я не способен это поменять. Наши миры не пересекаются – по крайней мере, не должны - и я… я бессилен. Я могу излечить тебя, могу уничтожить, могу сниспослать ярость небес на землю, но это не изменит того, кто мы. Но, - продолжает он, и глаза Тэхёна начинают наполняться слезами. Он смотрит на Чимина, как будто не смеет даже надеяться. – Я могу бывать здесь как можно чаще. Я могу дать тебе всё, что могу, всё, что у меня есть. Я могу… могу попробовать, Тэхён, если… если ты примешь меня, - заканчивает он, прикусывая губу. Повисает тишина, но всего на мгновение, за которое Хосок успевает ахнуть, Юнги повернуться к Чонгуку, ослепляя яркой улыбкой. А потом Тэхён смеётся, обвивает ангела руками и прижимается к его губам куда нежнее, чем раньше. Чимин в ответ обнимает Тэхёна за шею, притягивает ближе к себе, и они стоят так в свете восходящего солнца. Юнги привлекает к себе внимание, поднимая их сплетённые руки и касаясь чужих пальцев губами. Глаза старшего сияют, как будто на лице Чонгука раскинулась вся гладь неба. В этот момент, когда Юнги смотрит на него такими глазами, Тэхён с Чимином продолжают стоять в объятьях друг друга, а Хосок с энтузиазмом свистит с дивана, Чонгук позволяет себе поверить, что теперь всё действительно будет хорошо. Наконец-то. - Каким-то образом зима снова наступает. Приближаются праздники, снег сыплется с неба, заметая улицы, а за окном погода, которую Чонгук любит. Парочка не гуляет подолгу, даже когда Чонгук посиневшими губами настаивает, что ему нравится холод, и дует губы, стоит Юнги смахнуть снег с его волос. Юнги удаётся затащить его обратно домой, пообещав тепло и поцелуи. Это время года напоминает им об обстоятельствах их встречи не многим более двенадцати месяцев назад. Чонгук не жалуется тому, что большую часть времени они проводят дома в уютных объятьях друг друга. Несколько месяцев назад они переехали в собственный дом, где продолжили жить обычной человеческой жизнью и наслаждаться нормальными отношениями. Сначала это было сложно. Не только для Чонгука с Юнги, но и для Тэхёна, которых иногда мучали воспоминания о том, как безжизненные тела их соседей лежали на полу кухни, стоило зайти туда за чашкой кофе. Ангелы по-прежнему присутствовали в их жизни, как и Тэхён, хотя тот тоже обзавелся собственной квартирой. Когда проблемы с демонами были улажены, Чимин с Хосоком продолжили появляться, заявив, что прикипели к людям, и приходили, чтобы «проверить, все ли в порядке». Хотя на самом деле шерстили кухонные ящики в поисках человеческих сладостей (Чимину особенно понравились Пеперо). Тэхёну пришлось привыкать к тому, что Чонгук и Юнги теперь живут вместе. Они с Чимином стараются как можно больше извлекать из сложившейся ситуации. Всегда урывают моменты друг с другом, но знают, что утром Чимин неизбежно уйдёт. Он никогда не жаловался Чимину, понимая, что ангел тоже прилагает усилия, но в первый месяц после переезда Чонгука с Юнги, между людьми всё же возникают некоторые размолвки. Тэхён набросился на парочку, громко удивляясь, чем они заслужили такое счастье, такую лёгкую жизнь, когда он, очевидно, нет. Он накричал на них, сказав, что они любят друг друга не сильнее, чем он любит Чимина, что, по большому счёту, могло быть правдой. Он чуть не перевернул всю гостиную, швырнув рамку с фотографией двух парочек и Хосока в голову Чонгуку, промахнувшись всего на пару сантиметров и вместо этого разбив её о стену. Разумеется, они уладили конфликт, приняли искренние извинения Тэхёна без каких-либо сомнений, но иногда об этом всё равно вспоминалось. Чонгук понимает, что Тэхён ничего не может поделать с лёгкой завистью, но ещё знает, что Тэхён его не винит. Всё же их отношения с Юнги тоже начинались не гладко. Разве он не сражался изо всех сил, чтобы быть рядом с прекрасным, ласковым, любящим бывшим демоном, который теперь жил с ним? Юнги потребовалось время, чтобы свыкнуться с жизнью среди людей, он долго искал своё место в мире, отличном от того, где он родился. В конце концов, по настоянию Чонгука, он открыл в себе талант в игре на пианино. Долгие недели он часами учился играть, а звуки прекрасного инструмента заполняли дом, пока Чонгук не решил, что этому таланту не место в четырёх стенах, что и за её пределами эта музыка найдёт отклик. Сам Чонгук продолжил заниматься танцами. Прошлые раны ему больше не мешали, как и обещал ему когда-то Юнги. С каждым днём он становился сильнее и проворнее, а уверенность в себе выросла значительно. Юнги с любовью очерчивал губами его старые шрамы и хвалил за то, что сумел затмить тёмное прошлое. Сегодня такая же ночь, как и многие другие. Они в маленькой студии Юнги с широко распахнутыми окнами, впускают морозный ветерок. Юнги сидит на потрёпанном стульчике, бегая пальцами по клавишам, словно фигурист по льду. Музыка заполняет комнату неспешной мелодией, проникающей в самую душу Чонгука. Он сидит позади своего возлюбленного, крепко обнимая старшего со спины, уткнувшись лицом в шею сзади. За окном медленно падает снег, заглушая все посторонние звуки и позволяя Чонгуку слышать только пианино, то, как Юнги мягко ступает на педали инструмента и собственное спокойное сердцебиение. Их жизнь полна вот таких дней, простых, тихих и уютных. Музыка Юнги заполняет то, что остаётся после их смеха и разговоров. Они продолжают жить, не растрачиваясь на ненужную суматоху, постороннее влияние или манипуляции. Потому что после всего, что им пришлось пережить, они это заслужили.

Поцелуй меня нежно, Своей рукой закрой глаза. Я всё равно не могу тебя отвергнуть, Не могу от тебя убежать. Ты слишком сладок, слишком сладок, Потому что ты слишком сладок.