Boy Meets Evil

Юнги очень старается без происшествий довести Тэхёна домой, несмотря на его состояние, близкое к истерике. Десять минут уходит на то, чтобы он выплакался и снова мог говорить, и даже тогда Юнги не сразу начинает разбирать его слова. - Н-не надо б-было меня останавливать, хён, - запинаясь, говорит Тэхён, не обращая внимания на удивлённые лица прохожих, когда они возвращаются на оживлённую улицу. - При всём уважении, Тэ, это чушь, - ворчит Юнги, крепко удерживая парня за талию, чтобы не вырвался или не упал. – Ты слышал, что я сказал. Чимин бы тебя никогда не простил. - Откуда тебе знать? – воет Тэхён, привлекая к себе обеспокоенные взгляды окружающих. – Ч-Чонгук сделал это с тобой, и ты его п-простил! Юнги стонет и поудобней перехватывает Тэхёна, сворачивая в узкий переулок между зданиями. - Послушай меня, - рычит он, толкая его к стене и пригвождая взглядом. – Между вами совершенно другая ситуация. Чонгук заключил сделку, чтобы я стал человеком, а для демона это… сродни спасению. Это освобождение. Для ангела всё иначе. Тэхён шмыгает носом и трёт щёки рукавами свитера. - Что ты хочешь сказать? - Ангелы изначально не были людьми, они рождаются таковыми, - строгим тоном сообщает Юнги. – Для ангела, превращённого в человека, это наказание. Это унизительно. Не говоря уже о том, что ты даже не предупредил его о своих планах. - Откуда ты знаешь? – Тэхён хмурится, будто обвиняя Юнги. – Ты никогда не был ангелом. Юнги отпускает своего друга и смотрит на него холодными глазами. - А знаешь, плевать, - говорит он низким, спокойным голосом. Тэхён съёживается у стены, осознавая свою ошибку. – Мне абсолютно незачем тебе врать, Тэ, я просто хотел тебе помочь, но если ты знаешь, как лучше – прекрасно. Посмотрим, чем это закончится. Он порывается выйти из переулка, засунув руки в карманы кофты, но Тэхён хватает его за руку, удерживает. Юнги оборачивается, встречается взглядом с большими глазами, в которых по-прежнему плещутся слёзы и теперь вина. - Прости, хён, - тихо говорит он. – Ты прав. Прости. Спасибо, что остановил. Юнги вздыхает и переводит взгляд на асфальт под ногами. - Всё нормально. Не беспокойся, - угрюмо бормочет он в ответ. - Пожалуйста, не рассказывай никому, - просит Тэхён, держа Юнги за руку. – То есть, Гуку - это понятно, но… только не Чимину. Или Хосоку. Юнги смотрит сквозь ресницы, изучая дружелюбное привлекательное лицо Тэхёна, беспокойство в глазах и крепко сжатые губы. - Хорошо. Но, Тэ, я считаю, тебе лучше сказать Чимину о своих чувствах, - предлагает Юнги. – Это, конечно, не моё дело, но проблема не решится, пока вы не поговорите. Он ждёт, что Тэхён возразит, устыдится или опять начнёт плакать, но тот покорно кивает головой. - Да. Я скажу ему. Дорога домой проходит в тишине и задумчивости. Юнги знает, что Тэхён уже с головой погрузился в свои планы по признанию Чимину в любви, но сомневается, что младший подозревает, что его тоже скручивает беспокойство за этих двух созданий, которые стали ему дороги. - С тех пор, как Юнги стал человеком, он завёл привычку спать больше и как можно дольше не вылезать из тёплой постели Чонгука. Тот был не против, наоборот, это казалось ему милым. А ещё Чонгук был не прочь удивлять Юнги кофе в постель (крепким и сладким, как ему нравится). Так что нет ничего необычного в том, что в один из будних дней Чонгук выбирается из постели раньше своего сонного парня, идёт на кухню и, пока готовится кофе, лениво потягивается. Остальных дома нет; Тэхён на работе, а ангелы где-то по своим делам, поэтому он с нетерпением ждёт возможности провести целый день с Юнги наедине. Но необычно то, что Юнги вдруг тоже появляется на кухне с закрученными, растрёпанными волосами, которые не высушил перед сном (вечером накануне они вместе принимали душ и несколько увлеклись), и в свитере Чонгука со слишком длинными для него рукавами. - Юнги, - удивляется Чонгук, но, конечно же, очень рад. Он сразу тянется к нему, подводит ближе. – Почему ты встал? Юнги ворчит себе под нос грубым ото сна голосом, и это где-то внутри Чонгука творит странно приятные вещи. - Что такого необычного в том, что я проснулся раньше полудня? – ворчливо бормочет он, но портит желаемый эффект улыбкой. Он становится на носочки и целует Чонгука в губы. – Постель без тебя холодная. - Я только за кофе сюда спустился, - отвечает Чонгук и разливает кофе по чашкам. Юнги запрыгивает на кухонную стойку и сонно потирает глаза. Как только парочка получает свою дозу кофеина в виде дымящихся чашек, об которые хотелось долго греть руки в это прохладное зимнее утро, Чонгук становится между ног Юнги, положив одну руку на чужое бедро. Он всё ещё привыкает к новому теплу его тела. Оно ему очень нравится, правда, однако он не знает, сможет ли когда-нибудь прикасаться к нему, не ожидая встретить под пальцами зимнюю прохладу. Обхватив кружку двумя руками, Юнги подносит её к губам, позволяя пару согревать лицо. Кончик носа краснеет от тепла, а ресницы почти касаются щёк, когда он прикрывает глаза. Чонгук не может заставить себя отвести от него взгляд. - Все ушли, - сообщает он старшему просто так. Юнги делает глоток и довольно выдыхает, а потом кивает головой, накрывая руку Чонгука своей. - Я знаю, - тихо отвечает он, глядя на их сплетённые пальцы. – Поэтому я встал. Нам надо поговорить. Чонгука захлёстывает волна паники, а пальцы в руке Юнги холодеют. - Да? – он старается говорить спокойно, но, разумеется, Юнги видит его насквозь. - Нет-нет. – Юнги поспешно отставляет кружку рядом с собой и берёт лицо Чонгука в свои ладони, кончиками пальцев поглаживая скулы. В глазах Юнги теплота и любовь. – Всё не так, малыш. Ну что ты. Я просто хотел поговорить… обо мне. О временах, когда я был человеком. Чонгук выдыхает, даже не заметив, что не дышал, и стыдливо улыбается. - А, да. К-конечно, Юнги, - соглашается он, аккуратно кладя руки на талию старшего. Юнги мягко улыбается и, наклонившись, нежно целует его в уголок рта, после чего спрыгивает со стойки. Они берут друг друга за руку, переплетая пальцы, словно делали это тысячу раз. Юнги ведёт их в гостиную, стаскивает плед со спинки дивана. Они садятся вплотную, и Юнги накидывает на них плед, но они не обнимают друг друга, как это обычно бывает, поскольку оба понимают, что впереди их может ждать серьёзный разговор и, возможно, кому-то потребуется личное пространство. Чонгук старается устроиться поудобней, закидывает укрытые ноги на кофейный столик и подтягивает плед под самый подбородок. Его немного потрясывает от волнения из-за предстоящего рассказа. Что бы Юнги не натворил, чтобы заслужить обращение в демона, он понимает, что приятным это откровение не будет, но Чонгук уверен, что его чувства к этому прекрасному мужчине рядом с ним не изменятся никогда. Он понятия не имеет, как подготовить себя к рассказу. Юнги будто хочет уменьшиться в размерах – поджимает под себя ноги и кутается в плед. Оба смотрят вперёд перед собой, пытаются дышать размеренно. - Это будет нелегко услышать, Гук, так что если тебе понадобится пауза или необходимость уйти, просто дай мне знать. Ладно? – бормочет Юнги, сверля взглядом противоположную стену. Чонгук сперва кивает, и только потом понимает, что Юнги этого не видит. - Всё хорошо. Просто расскажи мне всё, - отзывается он, поглядывая на старшего. Тот выглядит бледнее обычного. Сделав ещё один глубокий вдох, Юнги приступает к рассказу. - Я родился в начале семнадцатого века… не помню точно когда. Мои родители умерли, когда я был маленьким, и мы с братом остались одни. Он практически вырастил меня, а я совсем не упрощал ему жизнь, хотя он этого не заслуживал. Постоянно убегал, крал, ввязывался в драки. Я доставил ему немало проблем. Сейчас я это знаю, но тогда… мне было всё равно, понимаешь? Я долгое время не осознавал, что он для меня делает. Я творил всё, что только хотел. – Юнги замолкает, тяжело вздыхает и качает головой, опуская взгляд вниз. Чонгук, глядя на него, ждёт, разрываясь между недоверием и любопытством. – Я узнал, что на него напала группа мужчин из деревни. Наверное, это я был виноват. Возможно, я подрался с одним из них… точно не помню. Я думал, что это моя вина, но они сказали, что это потому, что… что… Юнги запинается. Чонгук не просто видит, а чувствует, как он напрягается, как сжимает под пледом кулаки. Он кладёт руку на ногу Юнги и успокаивающе гладит его через ткань штанов. Этот жест даёт нужную поддержку, и Юнги продолжает. - Они пустили слух, что он был геем. Если ты думаешь, что в наши дни у общества с этим проблемы, то ты и понятия не имеешь, как к этому относились в те времена. А всё потому, что он жил со мной – своим братом. Тебе не кажется это ужасным? – выплёвывает он, наконец-то поворачиваясь к Чонгуку с отвращением на лице. – Я долго не мог разобраться, в чём дело, но потом однажды я вернулся домой и нашёл его избитым до полусмерти, и я… я не знаю. Что-то во мне щёлкнуло. Это заняло почти год, но я вычислил каждого из нападавших. Их было около двенадцати. Всеми ими руководил один парень – Кванчоль. Он был странной личностью, Гук. Я столько всего слышал о нём. – Юнги морщит нос и опять смотрит в пол. – Какой идиот станет хвалиться тем, что сделал с какой-то бедной девушкой, идущей домой в одиночестве поздно вечером? В общем, я… я наткнулся на него одной ночью. Он был пьян, шёл в темноте на нетвёрдых ногах, и я… я вырубил его. Накачал его. Было тяжело, но мне удалось затащить его в старый родительский амбар. Мой брат ещё не скоро смог бы выйти из дома, и я решил, что там его не найдут. Господи, что я с ним делал… - Юнги умолкает и снова смотрит на Чонгука. – Я не очень хочу рассказывать тебе об этом, но я должен. И я делаю это не для того, чтобы тебя запугать, малыш, я лишь… хочу, чтобы ты знал историю целиком. Если тебе будет слишком неприятно, скажи… - Всё нормально, Юнги. Продолжай. Юнги с трудом сглатывает, как будто меньше всего ему хотелось бы продолжать. - Я… я пытал его. Очень долго. Я даже потерял счёт времени. Я ломал ему кости… сначала ноги, чтобы он не сбежал, потом пальцы на руках и ногах, следом руки. Я изрезал всё его тело. Раны прижигал, чтобы он не умер от кровопотери… - Юнги, - выдавливает Чонгук, сжимая пальцами чужое бедро. У него немного голова идёт кругом, и он понимает, что если Юнги продолжит, то есть вероятность, что его либо вырвет, либо он потеряет сознание. - Прости, малыш, - шепчет Юнги, накрывая руку Чонгука своей. Несколько минут они сидят в тишине, пока Чонгук не перестаёт бледнеть. Он чувствует себя немного глупо за неожиданную реакцию – всё-таки Юнги водил его на место преступления – но Юнги выводит большим пальцем круги на его руке, и знает – всё в порядке. - Всё хорошо. Можешь продолжать. - В общем, после всего этого он умер. Как я и сказал, я не помню, сколько его мучил. Не знаю, чего я ожидал – что никто не узнает, что мой брат отнесётся ко мне, как к герою? Его друзья вычислили меня и убили через несколько дней после смерти Кванчоля. Избили меня до полусмерти, а потом свернули шею, - Юнги тревожно трёт затылок, как будто вспоминая прежнюю боль. – Затем я попал в ад и пробыл там… где-то три сотни лет? А дальше стал демоном и с тех пор жил так. - Но ты не стал демоном в полной мере, так ведь? – спрашивает Чонгук, поражая себя собственным спокойствием. – Чимин сказал, что в тебе осталась человечность. - Вообще-то, я думал об этом, - задумывается Юнги, поворачиваясь к Чонгуку, но не встречаясь с ним глазами. Его взгляд скользит по широким плечам, острым ключицам, кадыку, дёргающемуся, когда тот сглатывает. Его голос смягчается, а щёки красиво розовеют. – Если эта человечность всегда была со мной, я хорошо её в себе запрятал. Меня никогда не волновало то, что я делал с другими людьми, Гук. Думаю, то, через что прошёл ты, напомнило мне о моём брате. Мне захотелось тебя защитить. Ты вытянул эту человечность на поверхность. Чонгуку не хватает слов, чтобы выразить свои чувства, поэтому он немного поворачивается, высвобождает руку из-под руки Юнги и приобнимает его за плечи. Он притягивает Юнги к своей груди и прижимается губами к чёрным волосам, улавливая аромат корицы, дыма и сна. Старший замирает у его груди и поднимает полный любопытства взгляд. - Ты… постой, ты не потрясён? Ты в порядке? – спрашивает он испуганно. - Ещё как потрясён, - честно признаётся Чонгук с едва заметной улыбкой. Он поднимает руку и нежно гладит Юнги по голове. – Но это же ты. Что бы ты ни сделал в прошлом, у тебя были на то причины. Ты всегда стремился защищать окружающих, и теперь я это вижу. И я люблю это в тебе. Теперь у тебя новая жизнь. Я очень ценю, что ты рассказал мне об этом, Юнги. Старший отвечает не сразу, поэтому Чонгук сосредотачивается на том, чтобы успокоить человека, которого любит, лёгкими прикосновениями. Вдруг он слышит тихий приглушенный всхлип, а когда опускает голову, с ухнувшим сердцем видит, что глаза Юнги полны слёз. - Чёрт, - паникуя, выдавливает Чонгук. – Прости, я что-то не то сказал? Прошу тебя, малыш, не плачь, прости, иди ко мне… Он прячет лицо Юнги в изгибе своей шеи и крепко обнимает. Юнги комкает в кулаках его футболку и сотрясается от рыданий, тихими всхлипами разбивая Чонгуку сердце. Он никогда не умел справляться с чужими эмоциями. Если люди плачут, значит плачут, но если речь идёт о людях, которые ему дороги, которых он любит – остаётся лишь паника. Он беспомощно гладит Юнги по голове, покрывает поцелуями всё, до чего может дотянуться, и ждёт, когда слёзы прекратятся. Только через несколько минут Юнги удаётся взять себя в руки и покинуть комфортные объятья Чонгука. Глаза красные и влажные, слезинки липнут к ресницам, а губы подрагивают, но Чонгуку кажется, он сейчас просто скончается от неописуемой красоты. - Прости, - икает Юнги. Чонгук стирает пальцами дорожки от слёз на чужих щеках. – Я этого не ожидал. - Чего? – тихо говорит Чонгук. Юнги опять опускает глаза и отвечает очень тихо, будто стыдится. - Я… я не думал, что ты захочешь остаться. Со мной. Чонгук не удерживается от смеха, поглаживает Юнги по затылку и приподнимает его лицо. - Ты дурак, - строго говорит он ему. Юнги сердито хмурится и открывает рот, чтобы возразить, но Чонгук затыкает его поцелуем. Он прижимает его к себе, удерживая лицо за подбородок. Оно всё ещё влажное от слёз, и всхлипы рвутся из груди, но Юнги тихо стонет в поцелуй, укладывает ладони на грудь Чонгука и охотно отвечает. Когда они отстраняются, Чонгук не отпускает Юнги далеко. - Я хочу остаться с тобой. Конечно хочу. Я люблю тебя, - говорит он, закрывая глаза и переживая настоящие чувства, захлестнувшие его так, что ком подступил к горлу. – Господи, как же я тебя люблю. Юнги улыбается, с облегчением смеётся и ловит губы Чонгука своими, передавая через поцелуй то, что невозможно выразить словами. - В выходные ангелы не появляются, отчего настроение у Тэхёна заметно падает. Это лишает его возможности сказать Чимину о своих чувствах, и каждый день он всё больше и больше беспокоится. Юнги рассказал Чонгуку, в чём дело, и они всё понимают, поэтому предпочитают не наседать и не навязывать свою компанию. Чонгук заставляет лучшего друга регулярно питаться, а Юнги каждое утро вытаскивает его из постели и отправляет в душ, а в остальном стараются его не трогать. Это, конечно, позволяет им больше времени проводить друг с другом в течение дня, пока Чонгук не уходит на вечернюю смену в баре, и они этим пользуются. Почти каждую секунду стараются быть друг к другу ближе, обнимаются, пока готовят, лежат вместе на диване и обмениваются ленивыми поцелуями под покрывалами в спальне. В один из таких дней парочка развалилась на диване. Чонгук без интереса пялится в телевизор, грызя ногти, а Юнги с нежностью за ним наблюдает, выводя замысловатые узоры на чужой ноге. День спокойный, неторопливый, и им это по душе. Из комнаты Тэхёна не доносится ни звука, что за эту неделю стало нормальным явлением. Юнги чувствует себя глубоко расслабленным, пока наблюдает как солнечные лучи играют в тёмных волосах Чонгука. Тишину в доме нарушает громкий, торопливый стук в дверь. Следом парочка слышит голос женщины снаружи, приглушенный, но с явной ноткой паники. Судя по всему, она кого-то зовёт. Чонгук медленно садится и хмурится, а потом поднимается на ноги. Юнги взволнованно стоит в дверях гостиной и смотрит, как Чонгук отпирает дверь, озадаченно оглядываясь на своего парня. - Чонгук! – В дверном проёме стоит женщина с длинными чёрными волосами и красивым лицом. Сложив трясущиеся руки в замок под подбородком, она с беспокойством заглядывает в квартиру. – Ох, как хорошо, что я постучала. Не знала, дома вы сегодня или нет. Я просто хотела… где же Чжэсук? Она отворачивает голову и нервно приглаживает волосы. Чонгук кладёт руку ей на плечо, пытаясь успокоить. - Эй, всё в порядке, - тепло убеждает он и заглядывает в чужие глаза. - Вот он, - рассеяно бормочет она, поймав взглядом фигуру высокого мужчины, спешащего в их сторону. - Чонгук-ши, простите нас за беспокойство, - говорит мужчина, тяжело дыша, когда торопливо подходит ближе, приобнимая женщину. – В нашем доме пожар. Вас затронуть не должно, он с другой стороны, но мы хотели предупредить на всякий случай. - Пожар? – удивлённо переспрашивает Чонгук. – Боже, с вами всё хорошо? Вы вызвали пожарных? Заходите к нам, я принесу вам попить… Он отступает на шаг, позволяя паре зайти в дом. Юнги неловко замирает в дверях гостиной, когда они заходят и нервно косятся на него. - Ой, здравствуйте, - здоровается он, не зная, что делать - уйти или остаться. - Юнги, это Чжэсук и Хёнчжу, мои соседи, - представляет их Чонгук, показывая дорогу на кухню и касаясь руки Юнги на пути туда. – Это Юнги, мой парень. - Здравствуй, Юнги, - неуверенно улыбается Хёнчжу и благодарно склоняет голову, когда он отходит в сторону, чтобы дать пройти. Чжэсук тоже улыбается, держа женщину за плечи. - Тэхён-ши дома? – интересуется Чжэсук, сводя брови. – Мы лишь хотели убедиться, что все знают о происшествии. - Я напишу ему, чтобы спустился, - кивает Чонгук и идёт к кофеварке. Юнги с беспокойством топает за ними и становится позади Чонгука. Включив кофеварку, тот достаёт свой телефон и оглядывается на парочку. – Так пожарная уже в пути? - Должна скоро быть, да, - подтверждает Чжэсук, усаживаясь за обеденный стол. Хёнчжу становится рядом. – Они сказали нам выйти из дома и рассказать соседям. - Спасибо, - благодарит Чонгук и тоже присаживается за стол. – Как хорошо, что с вами ничего не случилось. А что произошло? - Сами не знаем, - отвечает Хёнчжу с различимой дрожью в голосе. – Наверное, я оставила плиту включённой или… о нет, Чжэсук, это из-за свечки? Ты всегда меня ругал за то, что забываю их гасить. Точно из-за свечки… - Эй, не глупи, - шепчет Чжэсук, поглаживая её по спине. В этот момент в кухню заходит Тэхён с чёрной шапкой на голове, низко опущенной на лоб. Он выглядит уставшим, кожа бледной, как будто он много дней солнца не видел, но в глазах тревога. Он обводит взглядом людей на кухне. - Что случилось? – спрашивает он, подходя поближе к Чонгуку и Юнги. - Наконец-то, - отвечает Хёнчжу со странной улыбкой. – Вся банда в сборе. Она закрывает глаза, а когда открывает, они блестят ярким пугающим белым светом. Рядом с ней Чжэсук тоже растягивает губы в улыбке, скаля зубы. Он тоже моргает, и его глаза становятся знакомого красного цвета. Все тут же приходят в движение: Тэхён испуганно отступает назад, а Юнги становится перед Чонгуком, стараясь отпихнуть младшего подальше, прежде чем начнётся хаос. Тэхён с Чонгуком одновременно улетают к дальней стене и повисают над полом, запрокинув головы и задушено стонут, как будто их держат за горло. Руки Юнги силой прижимает к телу, и он повисает в воздухе, неспособный ни двигаться, ни говорить, только не сводит глаз с Чонгука, который смотрит в ответ с паникой. - К-кто вы… что вы с-сделали с… - выдавливает Чонгук, беспомощно скребя ногтями по стене. Хёнджу неторопливо подходит к Чонгуку, держа руки за спиной. Жуткая улыбка совсем не подходит её дружелюбному лицу. - Твоими соседями? Как там её звали… Хёнчжу? Какая жалость. Такой красивой была, - умиляется он и понижает голос до шёпота. – А знаешь, она плакала. Чонгук яростно дёргается, словно пытается высвободиться из невидимых тисков, но Юнги не замечает этого. Его собственное тело сковывает ледяным ужасом – он узнаёт этот тон, притворную дружелюбность и каким-то образом находит в себе силы крикнуть. - Сокджин! Чонгук бледнеет. Тэхён беспомощно переводит взгляд с одного на другого с глазами, полными слёз. Кровь приливает к их лицам, становится тяжело дышать и невозможно шевелиться. - Зн-значит… ты… - запинается Юнги, поворачивая голову к Чжэсуку, который шутливо машет ему рукой. - Я, - соглашается он. Вдруг Хёнчжу с Чжэсуком запрокидывают головы, и изо ртов выплёскиваются облака плотного дыма, преобразовывающегося на глазах в центре комнаты. Всего за несколько секунд дым превращается в высокие фигуры Сокджина и Намджуна, а тела Хёнджу и Чжэсука безжизненно оседают на пол. - Н-нет, - выдавливает Чонгук, отчаянно вырываясь. Юнги со страхом видит, как младший хватается за горло, задыхаясь. - Ты думал, мы о тебе забыли, Юнги? – непринуждённо говорит Сокджин и двигается к нему. Он смотрит спокойно, улыбка тёплая, а когда он тянется к Юнги, чтобы взять его за руки, кажется, будто он приветствует родственника. Юнги передёргивает от омерзения. – Думал, мы позволим тебе жить своими фантазиями? - Человек, - выплёвывает Намджун за плечом Сокджина, окидывая Юнги взглядом с головы до ног. В его глазах насмешка и отвращение. – Как ты смог упасть так низко, Юнги? За спинами демонов Юнги видит, как начинает падать голова Тэхёна. Его губы синеют, а руки конвульсивно дёргаются. Чонгук по-прежнему пытается выдраться, суча ногами. - Пожалуйста… отпустите их, - умоляет Юнги, беспомощно глядя на двоих людей. - Ах да! – Сокджин разворачивается на пятках и прикладывает руки к сердцу. – Как грубо с моей стороны! Он идёт к людям. Юнги хнычет, пытается отпрянуть от подступающего к нему Намджуна, но может лишь смотреть поверх плеча темноволосого демона, давясь комом в горле и уговаривая себя не поддаваться панике. Чонгук пытается что-то выдавить, складывает губы в слова, но звуков из измученного горла не вылетает. Сокджин слащаво улыбается, становится между двумя людьми и переводит взгляд с одного на другого. - Как же я мог обделить своим вниманием наших друзей, - удивляется он, окидывая их тела взглядом, и медленно поднимает руку, сжимая пальцы в кулак. Эффект мгновенный. Невидимая хватка сильнее сжимает их шеи. Тэхён распахивает глаза, но лицо опасно багровеет. Чонгук беспомощно колотит руками по стене. Юнги видит, как лопаются сосуды, и глаза краснеют. - П-прекрати! – всхлипывает он, жутко содрогаясь. Он не способен отвести взгляд от Чонгука и слёз, которые льются из его налитых кровью глаз. - Прекратить? – Сокджин вскидывает брови и оглядывается через плечо. – А может мне кое-что другое испробовать? Он опять разжимает поднятый вверх кулак. Люди опрокидывают головы и судорожно хватают ртом воздух. Юнги не сразу понимает, что не так, панически бегает по их телам глазами, вычисляя раны, но ничего не находит. А затем он видит, как их одежда на груди начинает пропитываться кровью от пяти колотых ран. Чонгук сипло стонет между крепко сжатых зубов. Тэхён, кажется, теряет сознание – голова падает вперёд, руки и ноги перестают двигаться. - Как тебе, Юнги? – спрашивает Сокджин, как будто интересуется, нравится ли ему картина на стене. – Стоило ли становиться человеком? Бросать свою семью? - Вы мне не семья, - выплёвывает он и понимает, что по щекам текут слёзы. Намджун с насмешкой смотрит ему в лицо, провожая взглядом каждую слезинку. – Они моя семья. Сокджин открывает рот, чтобы ответить, но замирает, на что-то отвлекаясь. Юнги прислушивается, но слышит лишь тревожные звуки крови, капающей на пол, и сдавленные стоны Чонгука. А потом добавляется ещё один звук – стремительный, пульсирующий, колыхающий воздух, от которого шторы идут рябью. Крылья. Ослепляющий свет, чистый и живительный, заполняет комнату, и когда Юнги снова обретает способность видеть, его глаза натыкаются на Сокджина и Намджуна у ног людей, как будто их швырнуло через всю комнату. Перед демонами стоят две другие знакомые фигуры, кажущиеся сейчас внушительней прежнего. Чимин с Хосоком молчат, даже не двигаются, но раздаётся ещё один финальный звук хлопнувших крыльев, раскрывшихся за спинами. С криками боли и ужаса демоны растворяются в тёмный дым, просачивающийся сквозь пол. Наконец все трое людей падают вниз. Тэхён валится без сознания, а Чонгук заваливается на бок, слабо дышит и хватается за горло. Юнги в мгновение ока подползает к нему, страшась прикоснуться к Чонгуку и причинить лишнюю боль, и роняет слезы на лицо младшего. - Чонгук, малыш, - шепчет он, трясущимися руками замирая над пропитанной кровью грудью. Крови чертовски много. Он тихо успокаивает младшего, пока тот выдыхает его имя. Юнги чувствует лёгкое прикосновение к своим волосам и поднимает голову, заглядывая в доброе лицо Хосока. За ним Юнги разглядывает Чимина, склонившегося над безжизненным телом Тэхёна. - Отдохни, - просто говорит Хосок, и Юнги ощущает поглощающую, неестественную усталость в руках и ногах. Он падает рядом с Чонгуком, касаясь его холодной руки, и теряет сознание. Последнее, что он видит – две пары огромных тёмных крыльев, нависших над ним, как чистое ночное небо.