Ангелы-хранители 2

      Чтобы составить достойную конкуренцию взрослым «хищницам», Марик вырядился, как на обложку журнала. Саня обречённо вздохнул, увидев его. Но времени отправлять Марка переодеваться и смывать с себя сладкий запах парфюма уже не оставалось.       Подъехавший за ними на белой «тойоте» Стас Волошин окинул Марика быстрым взглядом, присвистнул и спросил Саню:       — Это тот самый шкет, что раньше за тобой везде таскался?       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Марик. — А я вас помню.       — Здравствуйте-здравствуйте, — ответил Стас, — а ты, Санёк, не боишься, что такого красивого наши девки растащат на кусочки?       Марик презрительно хмыкнул. Пока ехали, он сидел с выражением аристократической задумчивости на лице, вполуха слушал разговор одноклассников и явно перед ними красовался. Приталенная рубашечка цвета фуксии была не застёгнута на две верхние пуговки, специально являя взорам нежную шейку и трогательно-тонкие ключицы, с поблескивающей на них цепочкой из белого золота. На голове — художественный беспорядок, над созданием которого он трудился около часа. Мечтательные голубые глаза смотрели вдаль, Марик то слегка щурил их, прикрывая веером ресниц, то чуть-чуть приподнимал брови, словно чем-то заинтересовавшись.       До речного добрались без опоздания. Саня вылез из машины, потянулся, разминая суставы…       — Ай! — послышался сзади недовольный возглас. Обернувшись, он увидел, что Марк гневно смотрит на Стаса и трёт попку. — Саня, чего он руки распускает?       Щёки Стаса заалели.       — Да я ж по-дружески, — сказал он. Глянул на Саню и покраснел ещё больше. — Извините, не удержался.       — То, что ты знал меня ребёнком — недостаточная мотивация для потери контроля над своими действиями, — назидательно сказал Марик, окинул взглядом причал и махнул рукой: — Вон наш теплоход, пойдёмте.       Закинул на плечо лёгкую сумку и зашагал по пристани, как по подиуму. Стас проводил взглядом танцующие ягодицы и сказал:       — Охуеть. Всё, меняю ориентацию.       — Долбоёб, — беззлобно сказал Саня и пошёл вслед за Марком. Стас задержался, чтобы пристроить машину на платную стоянку.       — Смотрите, это Сашка! — закричали с палубы белого теплохода. Несколько парней орали и махали ему руками.       — Эй! — радостно крикнул Саня и побежал к ним, обогнав Марка. С палубы к нему потянулись руки, его затащили наверх, стали обнимать и тискать со словами: «Вот же, мелочь!» и «Нашёлся, пропащий». Растерявшийся от такого проявления чувств, Марик стоял у трапа и переживал за Сашку, которого трепали по короткому ёжику волос так интенсивно, что, казалось, свернут шею.       — Пацаны… — растрогавшись, повторял Саня. Когда его перестали рвать на части, продолжая удерживать за шею, он спросил: — А где девчонки?       — В салоне, прячутся от солнца. Пойдём, ты их и не узнаешь!       — Стойте, а где Марик? Марк, чего ты там возишься, поднимайся!       Мальчик с опаской поднялся на палубу, но его приняли вполне спокойно, он пожал протянутые руки, вспоминая, что некоторых парней уже встречал раньше в Санином доме.       — Красавчик. Вымахал как. Уже закончил школу?       — Да, в этом году.       — Поступил куда?       — На физмат.       — Красавчик.       Марк облегчённо перевёл дух. Компания ему нравилась…       — Ребята, нам без вас скучно… О, Санечка! — завопила вышедшая из салона девушка и накинулась с поцелуями на Сашку. Марик поморщился. Первая «хищница» была красивая, с косой до талии.       — А это кто? — широко распахнув глаза, спросила она, указывая на Марика.       — Это Марк, он со мной, — ответил Саня и попросил душевным голосом: — Ань, не обижай его, ладно?       — Само собой, — плотоядно облизнулась хищница. — Я, пожалуй, пойду с девочками его познакомлю, а вы оставайтесь, курите, дожидайтесь остальных…       Уже на последних словах она крепко уцепила Марика за руку и потащила в застеклённый салон. Марк бросил жалобный взгляд на Саню, но тот только ободряюще улыбнулся: иди, мол, не съедят.       Девушки сидели за белыми столиками, пили минералку, разговаривали и смеялись. Но едва Аня завела Марка, разговоры стихли.       — О, а это чьё? — спросила сероглазая худышка.       — Сани Горлова! — гордо ответила хищница, хвастаясь добычей. — Ну, как он вам?       — Кавай, — восхитилась сероглазая.       — Красавчик, — согласились и остальные. — А как его зовут?       Марк не знал, как себя вести. Отношение девушек обижало и немного пугало его. Как не выставить себя на посмешище? Он не щеночек, чтобы обсуждать его и говорить о нём в третьем лице.       — Его зовут Марк.       — Нет, няше такое имя категорически не подходит.       И тут Марк собрался с духом, определился с концепцией поведения и сказал, улыбаясь как можно шире:       — Тогда называйте меня Мариком, меня так мама зовёт, да и все близкие мне люди.       — Лаапочка, — дружно вздохнули девушки.       — Ань, а дай мне его ненадолго, я только посижу с ним рядом и верну, — попросила хищницу сероглазая. Та неохотно согласилась:       — Ладно, бери, если ненадолго. Но обещай, что ты потом его мне нарисуешь. И не позволяй другим его трогать, чтобы не мяли и прическу не портили.       Сероглазая представилась Таней. Она усадила Марка рядом с собой и заставила обнять себя за талию. Затем уткнулась носом в воротничок его рубашки и потянула в себя запах.       — М-м, какой ты сладкий, так бы и съела!       Пухленькая девушка, прятавшая за линзами очков свои добрые глаза, наклонила к Марику голову и, погладив его по руке, сказала:       — Ты не обижайся на девочек. Таня с Аней у нас заядлые яойщицы, Таня художник — рисует мангу, ужасно пошлую.       Все смеялись и подмигивали мальчику. А парнишка оценивающе их разглядывал. Девушек было восемь, и лишь три из них, по мнению Марка, могли потягаться с ним в красоте. Та самая хищница Аня — обладательница красивой косы и больших глаз, высокая рыжеволосая девушка с голыми длинными ногами, и хорошенькая блондинка с впечатляющим бюстом. Впрочем, блондинку Марик скоро отсеял, так как заметил под её свободным сарафаном очертания уже сильно выпуклого животика. Ещё возле открытого окна курила готка, со стандартным для этих неформалов макияжем. Но ноги у неё были красивые, и попка, обтянутая короткими чёрными шортами, тоже.       Пароходик издал низкий гудок и отчалил. В салон вошли ребята. Саня нашёл глазами Марика, плотно прижатого к Тане и обнимающего её, удивлённо приподнял брови, но тут заметил, что рука на талии девушки крепко зафиксирована рукой самой Татьяны. Она не выпустила Марика, даже когда все одноклассницы подошли к Саше, чтобы чмокнуть его в щёку.       — Танюш, ты чего так вцепилась в него? — поинтересовался Саня.       — Ревнуешь? Скажи честно, Марик твой уке?       — Мы с ним ката не изучаем, — усмехнулся Саня. — Да и какой из Марка дзюдоист?       — При чём тут дзюдо? — удивилась Таня.       — А при чём тут укэ? * — в свою очередь удивился Саня.       Марик развеселился.       — Что, поговорили, японоведы? — съехидничал он.       Эти двое так и не разобрались в словах друг друга. Будущий мент Володя подвёл к Сане рыжеволосую красотку с беспредельно длинными ногами.       — Санёк, познакомься, это моя Яра, — горделиво сказал он. Низенький Сашка дышал в грудь его подруги.       — Ярослава, — томным грудным голосом сказала рыжая.       — Приятно познакомиться, — Саня задрал голову и улыбнулся. — А Вовка везунчик, хоть и хвастун.       — Я не хвастун! — возмутился Вовка. — Я же ни слова не сказал, что Яра — модель в журнале «Elle» и что осенью мы поженимся…       К Сане подошла хорошенькая блондинка с животиком, под руку с молодым человеком.       — А это мой муж, Арсений.       — Ух ты, поздравляю, ребята! Лера, так ты скоро мамой станешь? Даже не верится.       Марик отслеживал малейшую реакцию Саши на общение с девушками. «А они его любят, — ревниво думал он, — хотя как можно моего Санечку не любить? Но главное, что он никого не выделяет».       — Ребята, а где наша Майка? — спросил вдруг Саня. — Не смогла прийти?       Взгляды его друзей обратились к готке. Она усмехнулась, плавной походкой приблизилась к Сане и коснулась губами его щеки.       — Совсем не узнаёшь, да? — сказала она.       И у Марика впервые нехорошо кольнуло сердце. То, как девушка поцеловала Сашу — едва коснувшись, но трепетно, прикрыв глаза… То, как посмотрел на неё Саша — удивленно, досадуя неприятным переменам… С какой стати? Да вздумай она обриться налысо и прийти на встречу в чём мать родила — ему-то что до этого?       — Майя… Майка, ты так изменилась, — почти прошептал Саша. Он смотрел на девушку с непониманием, с досадой, словно её вид — это не результат замыкания в мозгу, а траур по близкому человеку.       — Айда на палубу, на свежий воздух! — крикнул кто-то. И все потянулись к выходу, и беззащитного Марика потянули, схватив с обеих сторон за руки, всё те же несносные яойщицы.       И только Саня и Майя остались стоять на месте, глядя в глаза друг другу и ведя бессловесный диалог.       — Нет! — забился Марик в цепких ручках.       — Ну же, няшечка, не дёргайся, на палубе лучше, там такие места красивые проплывать будем, — ласково сказали ему и назад не пустили.       Чёрные волосы взвиваются от лёгкого сквозняка, достают Саниной щеки, быстро приласкав её. Она же блондинка. Натуральная платиновая блондинка с шёлковыми волосами, со светло-карими глазами и нежной кожей. Прекрасная и светлая, как ангел. Губы у неё, как лепестки роз. Ресницы, как крылья ласточки. Зачем ангелу тьма?       — Ты учишься, Майя?       — Закончила медучилище. Медсестра. А ты каким врачом хочешь стать?       — Вот, думаю ещё. Наверное, терапевтом. А ты… замужем?       Майка улыбается. Улыбка у неё всё та же — лучезарная, даже тёмная помада не гасит.       — Нет. И не встречаюсь ни с кем.       Самая красивая девочка в классе. Да и во всей школе, пожалуй. Красивая и умная, училась гораздо лучше Сани, по крайней мере, до выпускного класса. А потом что-то случилось у неё… кажется, отец умер. Улыбка Майи надолго погасла. Изменилась её одежда: не траур, но что-то невзрачное. Стала пропускать уроки и доучилась уже кое-как. Но на выпускной явилась королевой, какой и была от рождения. Образ Майи в голубом платье до пят, с блестящими локонами, голыми фарфоровыми плечами надолго задержался в Саниной памяти. Как она синей птицей взбежала по лесенке на сцену, как улыбалась, держа в руках аттестат, под непрекращающиеся вспышки фотокамер и телефонов. Каждый мужчина в зале хотел сохранить её фото на память. Но только один из этих мужчин в разгар весёлого и шумного банкета был припёрт ею к стенке в тёмном уголке, одарен глубоким и страстным поцелуем и оглушён признанием: «Люблю тебя! Два года уже с ума по тебе схожу. А ты, сволочь, делаешь вид, что не замечаешь ничего. Что тебе надо, ну?! Хочешь, бери меня, хоть сейчас бери»…       Этим мужчиной был Саша. Он растерялся, испугался и обиделся на Майку. У девчонки заскок, блажь, и у него не было желания играть в её игры по её же правилам. Она красива, очень красива. Но он-то далеко не красавец, небольшого роста, она на шпильках своих выше его сейчас. Да, он знает, от кого получал валентинки с нежными признаниями (она же подписывала их крупно и разборчиво). На уроках он перехватывал её взгляды, вспыхивал и отворачивался. Она подбрасывала ему на контрольных по алгебре листочки с решениями, зная, что он не сечёт в математике. Она ясно давала понять… Но ведь у него был Костя! А Майя встречалась с богатеньким и наглым Владиком Бурцевым и, по слухам, всё у них уже было. Хотя этот слух Влад сам пустил, трепло. Но все видели, что они действительно близки и много времени проводят вместе. Тогда зачем же ей Сашка? Все знают, Саня Горлов — хороший парень, надёжный друг. Но он не король, как тот же Бурцев — наглый, развязный мачо, сорящий деньгами отца…       — Пусти, Майка, ты пьяна! — едва сдерживая эмоции, тихо говорит ей Саня. Хочет оттолкнуть… и рука его упирается в упругую, обнажённую едва ли не до сосков грудь. Он отдёргивает руку, а сам уже горит весь, от злости, стыда, грязных мыслей. А эта, действительно пьяная дурочка прижимается к нему ещё крепче и рукой гладит его пах. И запах от неё… запах женщины, секса. И Санька вспоминает пьяную мать, стонущую под очередным собутыльником. Грязь, грязь и непотребство!       — Дура! — кричит Санька, уже без всякого стеснения отталкивает девчонку и убегает.       — Да, дура, Саша, дура! — зарыдав, кричит она вслед.       Два дня после выпускного Саня был сам не свой. Как ни странно, но он больше на Майку не злился и совсем не презирал её. Она девчонка хорошая. И вовсе не шлюха. Её любовь с Владом — всего лишь дань школьной традиции, по которой первые красавицы класса дружат со стопроцентными альфа-самцами. Влад таким и был — богатым, умным, самоуверенным. Лидером. Саня другой. Но ведь он чувствовал, что Майка искренне симпатизирует ему, это не игра, не королевская прихоть. Он шарахнулся от её пьяной выходки, оскорбил. А ведь во всём виноват алкоголь, Сане ли не знать, до чего опускаются пьяные люди?       В конце концов он позвонил Майе и извинился за свои слова и грубое поведение.       — Нет, ты был прав, не извиняйся, — ответили ему.       Больше они не виделись и не перезванивались. А у Сани сохранилась фотография голубой феи, сияющей юностью и красотой.       Теперь эта фея превратилась в неформалку. Словно её подожгли, она вспыхнула и обуглилась. Всё равно красивая, грациозная, женственная. Чёрный цвет подчёркивает точёную фигурку. Но тот неземной свет пропал.       — А как же Влад? — спрашивает Саня. — Вы расстались?       — Нет, мы по-прежнему друзья, — равнодушно говорит Майка. — Но не любовники, если ты об этом. Он меня здорово поддержал. Знаешь, были трудные времена… Сейчас через своих знакомых обещал устроить на работу в хорошую частную клинику. Иногда халтуру мне подбрасывает.       — Что за халтура? — насторожился Саша.       — Высокопоставленных пьяниц из запоя выводить, — усмехнулась Майя. — Таким в клинике западло появляться, а я внутривенные инъекции хорошо делаю, любую венку найду.       — Майка, тебе это нравится? — Санины брови сошлись к переносице, а глаза были серьёзные и печальные.       — Милый, конфиденциальность оплачивается особо, — цинично заметила Майя.       — Тебе так деньги нужны?       Взгляд девушки стал отстранённым. А голос прозвучал холодно:       — Деньги всем нужны. А вообще это некорректный вопрос. Не понимаю, чем тебе моя халтура не нравится? Я не наркотой торгую, не на панели стою.       — Извини, — сказал Саня, но раскаяния в его голосе не было. — Я лишь считаю, что ты заслуживаешь бо́льшего. Или тебе Бурцев внушил, что шприц и клизма — самое то для тебя? Сам, наверное, весь в шоколаде, чем он, кстати, занимается?       — Пусть он тебе сам расскажет.       — Сомневаюсь, что увижусь с ним.       — Не сомневайся, увидишься. — Майка вновь улыбнулась прежней ясной улыбкой.       Обиженной она не выглядела.       И тут в дверь тихонько поскреблись, и в салон неуверенно шагнул Марик.       — Представляете, оказывается, никто не знает, куда мы плывём, даже Настя, — потерянно сказал он. — И всем пофигу. Может, у капитана спросить?       Глядя на его настороженное личико, Майка расхохоталась.       — Я знаю, куда мы плывём. Идём на палубу и будем ждать сигнальной ракеты с берега, думаю, мы уже близко. Не переживай, солнышко, никто тебя не похитит. Но даже если и похитит, Саня тебя спасёт. * — один из главных технических разделов дзюдо — ката — изучается в парах, при этом один из партнёров (тори) выполняет заданную последовательность приёмов на другом (укэ).