' Верни меня к жизни.

Шел уже второй день. Второй день сплошного бездействия! Хюррем почти не спала, сбитая с толку словами Ибрагима о том, чтобы она не причиняла вред той мелкой дряни! И она это делала. Делала ведь! Послушала этого змея и не теперь не трогает девчонку. А та и рада стараться — ходит по дворцу и хвастает своими отношениями с Повелителем! Хотя, Хюррем уверена, что Хатидже и Шах приказали ей помалкивать об этом, что бы не долетело до самой Хюррем. Но та, видимо, совсем без мозгов, раз не послушала их совета и разбалтывает всем налево и направо. «Или просто представить не может, на что я способна!» — сжимая челюсти, думала Хюррем. Сюмбюль и Фахрие удивленно созерцали на свою Госпожу, потому что та не отдавала приказов по отношению к девчонке, а лишь нервно ходила из угла в угол и о чем-то глубоко думала. И даже почти ничего не ела. Слуги лишь качали головами, не в силах что-либо исправить, ведь они не могли даже «достучаться» до нее. «Вам не нужно причинять вред той наложнице» — все еще слышала женщина у себя в голове голос Ибрагима, и все еще не могла понять — почему! Почему ее нельзя трогать?! «Последствия непредсказуемы» — опять она слышит насмехающийся голос паргали и злиться. Второй день она прокручивает его слова в голове и не может успокоить свою злость! Уже на вечер третьего дня женщина просто не может держаться. Ибрагим не являлся к ней во снах. Снова! А ей нужны были ответы. Или она изведет себя окончательно, а ей нельзя нервничать! — Сюмбюль! Фахрие! — зовет Хюррем своих слуг к себе, которые в ту же секунду явились, по первому же зову. — Быстро приведите мне эту наложницу! — почти «шипит» женщина, резко поднимаясь с дивана. Слуги удивленно смотрят на свою госпожу, которая уже была изрядно вымотана: под глазами залегли синяки, а кожа заметно побледнела. Слуги удивились приказу женщины, ведь она три дня не отдавала приказов, касаемо той девицы, и они подумали, что их Госпожа все же решила отступить. Но, видимо, ошибались. — Чего встали, как остолопы?! — крикнула на них женщина, притопнула ногой. — Быстро привести! — Хюррем взмахнула рукой, указывая слугам на дверь. Сюмбюль и Фахрие еще пару секунд потоптались на месте, но все же решили не гневать свою госпожу окончательно, и тут же поспешили к выходу. Пока слуги отсутствовали, Хюррем решила привести себя в божеский вид, дабы девчонка не думала, что Великая Хюррем извела себя из-за нее. Женщина достала особую мазь, для особых случаев, и провела по синякам, которые через минуты исчезли. После привела свои волосы в порядок. И вот уже через несколько минут Хюррем находится в отличном состоянии, с усмешкой на губах. Когда слуги заходят в покои, держа под локти маленькую дрянь, как окрестила ее Султанша, Хюррем стоит к ним спиной и вдыхает полной грудью. — Здравствуй, Эсин-Хатун, — спокойно произносит рыжая, делая акцент на статусе девчонки; наконец она поворачивается к ней лицом, склонив голову на бок. А слуги, от преображения своей Госпожи распахнули рот в немом «о». Девчонка самая обычная. Русые длинные волосы, выразительные карие глаза, тонкие губы. Что в ней такого нашел Сулейман? Хюррем осматривает ее с ног до головы, и замечает колье на ее шее, которое она видела в покоях Повелителя. От этого ярость в груди растет с новой силой, но женщина подавляет ее, сжав руки в кулаки. — Султан, — тихо мямлит девчонка, опустив голову ниже. Слуги хмурятся и бояться Султаншу, а Хюррем внутри смеется демоническим смехом, готовая порвать эту девицу в клочья. — Что, прости? — усмехается Хюррем, скрестив руки в замок перед собой. — Эсин-Султан! — гордо отвечает девчонка, задрав голову. — Сулейман меня так называет! — Ты! Мелкая маленькая дрянь! — вспыхивает женщина, в два шага преодолев расстояние между ними; Сюбмюль с силой сажает девчонку на колени перед Госпожой. — Да как ты смеешь называть Повелителя по имени?! — «шипит» Хюррем, сильно сжав рукой подбородок девчушки, отчего последняя морщится. — Он разрешил мне, — все не уступает наложница, сверкнув глазами. — И он называет меня его Султаншей! — выплевывает Эсин, усмехнувшись. Хюррем несколько секунд неотрывно смотрит в глаза девчонки, после чего с силой отталкивает ее лицо и смеется. Громко, заливисто. Демонически. — Знаешь, — отсмеявшись, начала Хюррем. — Ты напоминаешь мне меня, в мои годы, — она усмехается, отходя на шаг от наложницы. — Такая вся смелая, храбрая, перед управляющей Гаремом, — женщина дергает плечами, морща нос; она наклоняется ближе к наложнице и почти шепотом говорит: — Мне это даже нравится, — Хюррем усмехается, после отходит к дивану и садиться на него. — Но я не та Валиде-Султан, а ты не я! И тебе стоит бояться меня, Хатун! — Я под защитой Султана, вы ничего не сделайте мне! — продолжает храбриться Эсин, вырвав руки из хватки слуг, которые с интересом наблюдали за напряженной сценой. А Хюррем вновь смеется. — Да когда тебя не будет — Султан тут же о тебе забудет, — продолжает смеяться Ведьма. — Много таких было, одна даже принцесса! — усмехается Хюррем, помотав головой. — И где они? Нет их, — она пожимает плечами. — А я здесь, потому что Сулейман только мой, дорогуша, — притворно-сладким голосом произносит рыжая, уместив подбородок на руках. — Султан разозлится, когда узнает, что вы, Хюррем-Султан, причинили мне вред, — девчушка гордо вскидывает голову, смотря прямо в глаза Султанше. Хюррем на секунду замирает, пораженная наглостью девицы, после чего усмехается. — Возможно, — отвечает Султанша и кивает. — Но я — мать Шехзаде и любимой дочери Султана Сулеймана, я — его законная жена, я управляю гаремом. А что тут ты? Всего-лишь рабыня, — женщина говорит последние слова почти шепотом, сузив глаза. — Я — его любовь, а он — моя, мы созданы друг для друга, — она сладко улыбается, выпрямив спину. — Вы женщина, которая отчаянно цепляется за остатки любви Султана Сулеймана, просто сломленная женщина! — уже повысив тон, говорит Эсин, но Сюмбюль ее грубо обрывает: — А ну закрой свой рот, наглая девица! — и дергает ее за руку. — Не нужно, Сюмбюль, пусть скажет, — усмехнувшись, позволяет Хюррем, сложив руки на колени. — Вы женщина, которая ищет причины, по которым Султан должен Вас любить! — продолжает девчонка, поднявшись на ноги, и сделав шаг вперед. — Вы отчаянно хватаетесь за любой предлог, прикрываясь детьми, статусом! Пытаетесь делать вид, что все хорошо, скрываетесь за маской усмешки, делайте вид, что Вас эта ситуация только забавляет! — девушка развела руками, глядя на растерянную, но медленно закипающую Хюррем. — Но, на самом деле, Вас эта ситуация беспокоит! И, как бы вы не скрывались, я вижу Ваш страх в глазах. И этот страх передо мной! Где Ваш Султан? Он теперь мой! И я нарожаю ему много наследников, а не как вы — одного! Мне Вас просто жалк… — пытается закончить фразу девчонка, но не успевает, потому что не заметила, как Хюррем уже оказалась возле нее и со всей силы ударила ее по лицу, от чего Эсин упала с глухим шумом на пол. — Вот где твое место, наглая девчонка! — чуть склонившись над шокированной девчушкой, «шипит» Хюррем, передавая своим тоном всю ненависть и отвращение, по отношению к ней. — Передо мной и на коленях! А теперь бросьте эту дрянь в темницу, не давать ей ничего, кроме стакана воды в день! — громко кричит слугам женщина. — А потом живо ко мне! Сюмбюль и Фахрие тут же схватили девчонку и уволокли от госпожи, а Хюррем обессилено села на диван, уронив голову на руки. Что эта девчонка о себе возомнила? Что она Султанша? Пусть посидит в темнице, подумает над своим поведением! До приезда Султана. Хюррем посмотрит на реакцию Сулеймана, когда тот не обнаружит девчонку в гареме и никто не будет знать — где она, и что с ней. И если Султан отреагирует на это так, как на ненавистную Изабеллу — она уничтожит Эсин окончательно. Да, так и будет! Проблема почти решена. За своими размышлениями женщина не услышала, как вернулись ее верные слуги, которые стояли склонив перед Госпожой свои головы. — Сюмбюль, Фахрие, — тихим осипшим голосом зовет Хюррем, с трудом поднимая глаза на слуг; а те молчат — ждут, что скажет им дальше их Султанша. — Никто не должен знать, где Эсин. Никто, слышите? — твердо произносит женщина, поднимаясь с дивана. — Только вы и я, остальным знать не нужно. Когда приедет Султан, там уже и решим, что делать с этой Хатун, — Хюррем тяжело вздыхает, прикрывая глаза. — Да, Госпожа, — в голос говорят слуги, кивнув головами. Хюррем не ответила. Она стояла и массажировала себе виски, вымотанная за эти дни. Спать хотелось ужасно, мысли путались, а тело уже не слушалось, готовое даже сейчас упасть прям тут, на пол. — Изволите готовиться ко сну? — спрашивает после минутной паузы Фахрие. — Да, Фахрие, — тихо согласилась Хюррем, направляясь к своей кровати. **** Хюррем находилась возле дивана, в своих покоях, лицом к мебели. В помещение царил полумрак, лишь неполная луна освещала немного комнату. Хюррем услышала шорох за спиной и сразу поняла, кому он принадлежит, поэтому и повернулась. — Ибрагим, — почти шепотом произнесла женщина, прищурив взгляд. Мужчина стоял у ступеней, что вели в «комнатку», где находился столик и диван, и был буквально в паре шагах от Султанши, сложив руки за спиной. Когда же Хюррем позвала его по имени, он улыбнулся краешком губ и чуть поклонился. — Моя Госпожа, — с полуулыбкой произнес мужчина. — Вы вновь меня не послушались и сделали по своему, — уже без улыбки произнес Ибрагим, горько усмехнувшись. — Я ей ничего не сделала, — ответила Хюррем, уверенно расправив плечи. — Пока, — она чуть склонила голову, усмехнувшись. Ибрагим улыбнулся и сделал шаг навстречу к Хюррем, а она тут же перестала улыбаться и сделала шаг от него, все так же гордо держа осанку. — Вы боитесь меня? — прищурившись, спросил мужчина, и сделал еще один маленький шаг по направлению к Султанше. Хюррем подавила нервный смешок. — Я? С чего бы? — она аккуратно дернула волосами, решительно смотря в глаза Паргали. — А что на счет тебя? — неожиданно спросила женщина, тем самым застав Ибрагима в расплох. Он нахмурил брови и растерянно забегал глазами, но продолжал молчать. — А что на счет меня? — после продолжительной паузы, наконец, спросил Ибрагим, глядя на Хюррем из-под нахмуренных бровей. — Ты говорил мне о страхе, что ты боялся, — начала говорить Султанша, чувствуя власть над страхами Паргали и над ним самим; женщина подошла ближе к мужчине, а он не двигался, не сводя глаз с Ведьмы. — Говорил о том, как тебе было страшно. Во вторую нашу «встречу», — уточнила женщина, когда состоялся сей разговор, хищно оскалилась, изящно приподняв одну бровь и положила свои ладони на широкие плечи Ибрагима. — Расскажи, чего ты боялся? — она провела руками по плечам вниз, после чего вернула их обратно, устроив их почти у шеи мужчины, где все так же виднелись синяки от удушья. — Чего я боялся? — спросил Ибрагим, приподняв обе брови, и прижал Хюррем к себе ближе за талию, чего она никак не ожидала, и хотела было уже вырваться, но мужчина удержал ее в своих объятиях. — Я расскажу, — склонившись к ушку Султанши, прошептал он и начал рассказывать: — Когда-то я всецело доверял своему лучшему другу, своему Господину. Он вознес меня до небес, и мне нравилось ощущение этого «полета», пока он не отправил мне в покои четырех палачей, чтобы покарать меня, — мужчина говорил в полголоса, и все так же на ухо Хюррем, а у последней глаза наполнились ужасом и слезами, даже уже от начала «рассказа», а по телу бежал табун мурашек, после каждого сказанного Ибрагимом слова. — Четыре палача, Хюррем, представляешь? У меня не было возможности защититься: они пришли неожиданно и тихо, обезоружив меня, пока я спал. Затянули петлю на моей шее и тогда я испытал настоящий ужас. Я звал Повелителя, но он не шел. Я думал о Хатидже, своих детях и… — он на секунду замолчал. -…o тебе, Хюррем. Этот ужас, что я испытывал в тот момент, душил меня точно так же, как душили палачи. Было больно от того, что таким трусливым способом Султан решил избавиться от меня, оставив мою жену — без мужа, детей — без отца, а тебя — без заклятого любимого врага. Было страшно и стыдно от того, что я не смог справиться с этими палачами, — Паргали замолчал, а Хюррем замерла, даже не стараясь стереть со своих щек дорожки слез, что выкатывались из ее распахнутых глаз; Ибрагим прикрыл глаза и тяжело вздохнул, после чего произнес последнюю фразу, отчеканив каждое слово: — И. Этот. Страх. До сих пор. Весь. Во мне. Хюррем дрожала всем телом и ощущала дрожь Ибрагима, потому что они стояли плотно прижавшись друг к другу. Она не заметила, как сжала кофтан на плечах мужчины, и как он крепко прижимал ее к себе, обхватив ее спину широкими ладонями. В голове билась мысль, что это не правильно, они не должны стоять и обниматься! И не должны были тогда страстно целоваться у дерева. Это безумие! Безумие… Но такое приятное безумие. Хюррем положила голову на плечо Паргали и тихо всхлипнула — это был первый звук, что она издала за последнее время, на что почувствовала еще более крепкое объятие на себе. — Ты не помнишь, — тихо произнес мужчина, через какое-то время. Это был не вопрос, а, скорее, утверждение. — Чего я не помню? — чуть удивленно спросила Хюррем, поднимая голову с плеча Ибрагима и заглядывая ему в глаза, где отчетливо читалась боль и грусть. Он отрицательно помотал головой и начал смеяться, с горечью в смехе, выпуская из объятий Султаншу и отходя от нее на шаг назад. — Ибрагим? — Ты ничего не помнишь, Александра! — прикрикнул мужчина, повернувшись к женщине спиной и быстро спустился со ступенек. — Что? — еле слышно выдавила из себя рыжая, услышав свое, давно позабытое, имя. — Почему… Почему ты назвал меня…так? И тогда, когда явился в первый сон, тоже назвал меня по этому имени. Повисло напряженное молчание, которое потихоньку начинало давить на Хюррем, и выводить ее из себя. Только она хотела что-то сказать, как Ибрагим подал голос: — Потому что это была Александра… — тихо произнес мужчина, опустив голову на ладонь. — Это Александра тогда была в этих покоях, на коленях, вместе со мной, перед Валиде-Султан. — тихо закончил мужчина, проведя ладонью по лицу. Хюррем не понимала. Она абсолютно ничего не понимала! Она чувствовала, что он был напряжен, как струна на его скрипке. Она слышала боль и отчаяние в его голосе, будто она сама это все переживает. Но почему? О чем Ибрагим говорит? — О чем ты? — одними губами прошептала женщина. Послышался тяжелый вдох, после чего нервный смех. — О чем я? А о чем думала ты, когда сделала это со мной? — крикнул Ибрагим, резко развернувшись к женщине. — Да что я сделала? — в тон ему ответила Хюррем, сжав руки в кулаки. — Ты постоянно говоришь какими-то загадками, что очень выводит из себя! То утешаешь меня, то защищаешь от гнева Султана! Да с каких пор ты такой заботливый?! Говори все прямо! — женщина быстрым шагом подошла к Ибрагиму, встав в шаге от него. — В чем ты меня обвиняешь? В твоей смерти? То ты говоришь, что не винишь меня, то…! Не успела женщина закончить свой гневный монолог, как Паргали перебил ее: — Я не виню тебя в своей смерти. Эти слова были сказаны очень тихо, но было ощущение, будто они оглушили. Их обоих. Они оба замолчали, смотря друг другу в глаза. Хюррем тяжело дышала, готовая взорваться от переизбытка чувств и эмоций, захлестнувших ее с головой. Сейчас в голове вертелось много вопросов, на которых нет ни одного ответа. И Ибрагим не дает ей эти их. — Почему ты не винишь меня в своей смерти? — наконец выдавила из себя женщина. — Ведь это я помогла узнать Султану о твоих «выходках», — прищурившись, произнесла Хюррем, гордо расправив плечи. Ибрагим тихо посмеялся. — Не отрицаю, Госпожа, вы приложили руку, — погрозив пальцем, с веселой улыбкой, будто его это забавляло, произнес Ибрагим. — Но до смерти себя я сам довел. Сам возвысил себя, чувствовал себя могущественнее Султана, хотя это было не так, — мужчина поднял взгляд в потолок и глубоко вздохнул. — Так что не Вы виноваты в моей смерти, а я сам. Вы виноваты лишь в том, что сотворили с моей душой, — закончил Ибрагим и решительно посмотрел в растерянные глаза Хюррем. Женщина была озадачена. Во-первых: его поведением. Он вел себя до ужаса странно, показывая свои слабые эмоции: боль, страх, отчаяние…или ей это только показалось? Но все же это пугало. Во-вторых: тем, что он говорил о неизвестных ей вещах. Например о том, как она стояла на коленях, вместе с ним, перед Валиде-Султан. Этого не было! Никогда. Так о чем может идти речь? Он там мертвый уже совсем с ума сошел? Или о его душе, с которой Хюррем что-то там сотворила. И он ведь не даст ответов на ее бесконечные вопросы, которые потоком лились в ее голову. — О чем это ты? — задала, все же, вопрос Султанша, хотя знала, что он не ответит на него так, как ей было нужно, но в глубине души надеялась на это. И в который раз она уже задает этот вопрос?.. — Ищи эти ответы сама, Александра, — лишь ответил Ибрагим, улыбнувшись уголком губ. В который раз услышав свое имя из его уст Хюррем вздрогнула. От ЭТОЙ интонации приятное тепло начало разливаться в груди, пробиваясь к самому разбитому серцу, низ живота свело от волнения, а сердце забилось быстро, отчего она начала глубоко дышать… Что это за знакомая интонация и чувства? — Вернемся к наложнице? — усмехнувшись, спросил Ибрагим, скрестив руки за спиной. Вот он, тот Ибрагим, которого Хюррем знает. Вот взгляд хищника и гнусная усмешка на губах. А до этого тут какая-то тряпка стояла! Женщина, от его самоуверенного и нахального выражения лица, тут же позабыла про свои странные чувства и неотвеченные вопросы. — А что с ней не так? — наиграно-взволнованным тоном спросила Хюррем и захлопала ресницами. — С ней, вроде бы, все хорошо. — За исключением того, что она, испуганная, в темной сырой темнице, с одним стаканом воды, который выпит до половины, — усмехнулся Ибрагим и отрицательно помотал головой, будто не поощрял то, что сделала Хюррем. — Вы никому не сказали о том, где она, и что с ней. Вы думайте, Султана это не разозлит? — Пусть, — просто ответила Ведьма, кивнув головой. — Позлится и перестанет, а потом и вовсе забудет, — она пожала плечами. — А после я уничтожу ее, — женщина обворожительно улыбнулась и сложила руки в замок. — Это и есть план? Я же говорил, что… — Да-да, помню, произойдет что-то плохое и так далее, — закатила глаза Хюррем. — Но откуда ты можешь знать? — спросила женщина и прищурила взгляд. — Я… — замялся мужчина, не зная, что и ответить; ведь он и правда не знал, но чувствовал угрозу, что могла надвинуться на Хюррем из-за этой девчонки. — Я не знаю, я просто чувствую. — Ну, раз так, то вопрос исчерпан, — Хюррем вновь пожала плечами и весело посмеялась. — Я так и поступлю, как задумала. Ибрагим тяжело вздохнул и помотал головой. С этой женщиной невозможно спорить! И как ее отговорить? Ведь и правда может произойти что-то очень плохое! Тут послышался скрип двери, что вела на балкон, после чего она громко захлопнулась. Ибрагим и Хюррем перевели свои озадаченные взгляды на дверь. — За нами опять наблюдали, — нахмурившись, сказал мужчина, сделав несколько шагов вперед. — Кто может за нами следить? В твоем-то сне? — Сейчас мы это и выясним! — решительно ответила Хюррем и быстрым шагом направилась к балкону. Но, когда она распахнула его двери и вышла на балкон, там уже никого не было. Ибрагим вышел следом и огляделся. — И кто может следить за нами? — тихо спросила Хюррем, разведя руками. — Это ты мне скажи! — грубо сказал Паргали, подойдя к женщине. — Это твой сон, кому ты еще позволяешь быть в нем? — раздражения спросил он, схватив женщину за плечи. — Сулейману? — Что?.. — распахнув глаза, прошептала Хюррем. — Как я могу позволить кому-то бывать в моем сне? — уже грубо спросила женщина, нахмурив брови, и скинула руки Ибрагима с себя. — Это ты контролируешь мои сны! Мужчина тихо посмеялся. — Я не контролирую твои сны, уж поверь, — усмехнулся Паргали и подошел к перилам балкона. — Выбираю место? Да. Когда, например, нужно поговорить, влияю, чтобы ты уснула, как тогда, в хамамме. Но я не контролирую твои сны. Для такой встречи нужно согласие нас обоих, и ты его дала, — он повернулся лицом и женщине, оперевшись на холодный камень балкона и сложил руки на груди. Хюррем удивленно приоткрыла рот и захлопала глазами. — Я не давала никакого согласия! — возмущенно воскликнула она. — Еще как давала, — усмехнулся Ибрагим и кивнул головой. — Если честно, я не знал, отозовешься ли ты, если я попробую выйти на связь с тобой. Но ты даже не сопротивлялась, — мужчина пожал плечами; у него был такой вид, будто все идет так, как надо, будто это какая-то встреча двух друзей. — О чем ты говоришь? Мы — заклятые враги! У нас никакой связи, кроме как ненависти, больше не может быть! — воскликнула Хюррем и начала мелко дрожать всем телом. Ее интуиция кричала о том, что она не хочет знать истинной причины их встреч, но с другой стороны она хотела знать правду, какой бы она не была. — Я уже сказал, — мужчина тяжело вздохнул и потер переносицу, прикрыв глаза. — Ищи ответы на свои вопросы сама. Ты лучше меня все знаешь. Хюррем от этой безысходности хотелось завыть. Как же он уже надоел со своими загадками и недомолвками! Почему прямо все не сказать? Женщина захныкала и зарылась пальцами себе в волосы. — Да скажи уже все прямо! — громко воскликнула она, притопнув ногой. — Я уже все сказал, — произнес Ибрагим, тяжело вздохнув. — А наложницу выпусти, от греха подальше… Просто сделай, как я велю, прошу! — последнюю фразу мужчина произнес с нажимом, потому что Хюррем вновь хотела возразить ему, как обычно. Хюррем расправила плечи, дернула волосами и опустила взгляд, подыскивая подходящие слова. И что тут сказать? Она же все равно сделает по своему. — Ты же меня знаешь, — тихо произнесла Ведьма, медленно подходя к Ибрагиму, который лишь наблюдал за Султаншей, не меняя положения; так и стоял, навалившись на перила балкона спиной и сложил руки на груди. — Знаю, Госпожа, — в тон ей ответил мужчина, приподняв брови. — Поэтому и прошу последний раз — отпустить ее, — сказал мужчина и положил одну руку на лицо Хюррем, которая уже была рядом с ним. — Зачем ты это делаешь? — тихо просила Султанша, распахнув глаза. — Такое ощущение, будто ты… — Забочусь о тебе? — перебил Ибрагим, усмехнувшись. — Именно, — твердо произнесла женщина, кивнув, но позволила мужчине гладить себя по щеке рукой. Мужчина медленно приблизил свое лицо к лицу Хюррем, аккуратно соприкоснувшись своими губами с ее. Оба прикрыли глаза, ожидая, что будет дальше. Но Ибрагим лишь прошептал слова, уже наизусть выученные Хюррем: — Ищи ответы на свои вопросы сама. Хюррем распахнула глаза и уже находилась в своей постели. В покоях уже было светло, от утреннего солнца, а за окном щебетали птицы. Женщина повернула голову к окну и глубоко вздохнула, а рука, не осознанно, потянулась к губам. Она все еще чувствовала губы Ибрагима на своих губах. И это было дико. Дико только потому, что ей это, в какой-то степени, нравилось. Но ведь она его ненавидит! Что происходит? Почему он так на нее влияет? После этой «встречи» появилось еще больше вопросов, нежели раньше. И Хюррем должна узнать ответы на них, любой ценой. Женщина приподнялась на локтях, осматривая пустую комнату и ожидая, что кто-нибудь, наконец, зайдет. — Фахрие! — громко позвала женщина, когда уже осознала, что без ее приказа никто не придет. Двери в покои тут же распахнулись, и на пороге появилась служанка, которая тут же поспешила к своей Госпоже, с подносом с водой для умывания в руках. — Доброе утро, Госпожа, — произнесла Фахрие, склонившись перед Хюррем. — Долго же вы сегодня спали, почти полдень. Султанша от удивления распахнула глаза. Уже так поздно? И правда она припозднилась. — Да, действительно, — сиплым голосом произнесла Хюррем, сонно улыбнувшись. — Что-то разоспалась. Султанша свесила ноги с кровати, умылась, и велела принести ей одежду. Как только она была собрана, она позвала Сюмбюля и Фахрие к себе. — Итак, как наша заключенная? — с легкой улыбкой спросила Хюррем, сидя на диване и сложив руки на коленях. — Даже не пытается звать на помощь, — произнес Сюмбюль с хитрой улыбкой. — Еды не подаем, воду принесем ей только вечером, как вы и приказали, — продолжала Фахрие и кивнула в знак подтверждения своих слов. Губы Хюррем расплылись в довольный улыбке. Поделом этой змее! — Славно, — довольно произнесла женщина. — Пусть и сидит там! Не~ет, Ибрагима она не будет слушать. Она сделает все по-своему. И никто ей не указ! Тем более Ибрагим! Что он может понимать? Откуда он может что-то знать? Все будет отлично, и Султан вновь будет принадлежать только одной Хюррем. А остальное не столь важно!