Heliophilia

Всю ночь я проворочалась, думая о ней. О её глазах, голосе, все мои мысли были о ней. Я задумывалась о том, что она сейчас делает, была ли она счастливой или грустной от того, что ничего не чувствует, учитывая то, что она никогда этого не показывала. Мак пришёл в нетрезвом виде где-то после четырёх утра. Я знала, что не могу позвать его куда-либо, будучи трусихой. Он становился всё более вспыльчивым изо дня в день, и я не хотела выводить его из себя. Было очевидно, что он не хотел терять свой авторитет перед бандой, поэтому я просто была для него опорой, полагая, что я просто должна принять всё это. С наступлением нового дня на улице стало только жарче, а работы, которую предстояло сделать, появилось ещё больше. В полдень у меня появилось непреодолимое желание увидеть её. Я хотела бы начать учить её читать, или, по крайней мере, хотя бы поговорить с ней. Я подумала, что лучше будет подождать её в книжной комнате, пока она сама не придёт и найдёт меня. Я снова начала читать свою книгу, чтобы заблудиться в словах, пока её голос не забеспокоит меня снова. ― Сколько у тебя ушло времени на это? ― спросила она, стоя позади меня. ― Прости? ― сказала я, заикаясь и пытаясь взять себя в руки. ― На то, чтобы научиться читать, ― спокойно продолжила она, и я попыталась собрать вместе то, что она сказала. ― Оу, ну, я полагаю, что несколько месяцев. Я не могу вспомнить точно, потому что была слишком маленькой, ― отвечаю я и наблюдаю за её лицом, чтобы получить ответ, но не дожидаюсь его. ― Ладно, хорошо, что насчёт того, чтобы переместисться к тому столу? ― спрашиваю я, указывая на маленький столик с двумя стульями рядом с ним. Она проскользнула к столу и уселась, что сделала и я. ― Ты умеешь писать? ― тихо спросила я и увидела то, как она просто моргала в течение минуты. ― Нет, ― спокойно отвечает она, и я осознаю, что она смущена. ― Ну... на самом деле, это только упрощает дело, так как мы можем начать с основ, ― говорю я с улыбкой, пытаясь разогреть обстановку. В её глазах читалось счастье, несмотря на то, что выражение её лица оставалось прежним. Я улыбнулась ей и вытащила бумагу и ручку. Я показала ей как правильно держать ручку в правой руке, но спустя минуту она взяла её в левую руку. Я написала алфавит, а затем попросила её скопировать это. ― Это буква "А". Ты прозносишь это как "эй", ― говорю я, указывая на первую букву. Она нахмурилась, пока пыталась сосредоточиться, а я в это время старалась удержаться, чтобы не пялиться на её лицо, но с треском проваливаюсь. ― Следующая буква "В", ты произносишь это как "би", ― указываю я на следующую букву. Мы повторяем это вплоть до буквы "G", после чего я прошу её прочитать слова, которые я продиктовала по буквам на странице. ― Ко-оша-ка, ― заикается она, и я готова растять от того, какая она милая. ― Кош-...Кошка, ― говорит она, и на секунду я вижу тень улыбки, украшающей её лицо, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Она смотрит на меня и ловит меня за изучением её лица, от которого я быстро отвожу взгляд и краснею. Я чувствую, как её глаза танцуют на моей коже, и я пытаюсь смотреть куда угодно, но не на неё, но безуспешно. Наконец, я сдалась и посмотрела на неё, увидев, как её глаза изучают мою шею. ― Ты обработала это? ― шепчет она, и я вспоминаю про царапины, который оставил мне Санто день назад. ― Нет, я-я забыла... ― тихо отвечаю я и вижу, как меняется её выражение лица. Ледяная пустота сменилась мягким беспокойством, пока она изучала царапины. Она схватила меня за руку и потащила на кухню, посадив меня на стойку, как будто я какая-то тряпичная кукла. Она отошла на секунду, появляясь уже с бутылкой и бумажными салфетками, начиная обрабатывать мои царапины на шее. Я изучаю её лицо и замечаю множество веснушек, разбросанных по её переносице, а также различные цветные пятна, найденные в её глазах. Её прикосновения были самой мягкой вещью, которую я почувствовала за все эти годы. Кончики её пальцев танцевали по моей коже, словно пёрышко. Она осторожно наносит антисептик и пластырь, чтобы закрыть царапины, и, к моему удивлению, она наклоняется и медленно целует пластырь. ― Всё наладится, ― шепчет она мне на ухо, и в моём животе резко появились бабочки. Она помещает ещё один поцелуй поверх пластыря и начинает целовать мои скулы в болезненно медленном темпе, отчего я закрываю глаза и кусаю свои губы, чтобы перестать стонать от удовольствия. Я неуверенно подношу свои руки к её шее, пытаясь заставить её продолжать. Я также в полном недоумении от того, что происходит; сначала она обрабатывает мои царапины, а потом целует мою шею с такой нежностью, что мне кажется, будто я могу заплакать. Это неправильно, думаю я про себя, я не должна этого делать, но у меня нет никакого желания останавливать её. Она легко придерживает меня за бёдра, и моё сердце разбухает, когда она начинает водить круги по ним. Поцелуи становятся более долгими и любящими, в то время как я прижимаю её ближе. Но тишину тут же прерывает шум входной двери, и она оказывается на другой стороне кухни со скоростью молнии. На её лице читается шок, в то время как она смотрит на пол, будто она только что вышла из какого-то транса. И это всё; она уходит, не сказав ни слова. Я слышу громкие голоса мужчин снаружи и дрожу; мне всё ещё нужно было приготовить ужин. Я соскочила со стойки и увидела Мака, который входил на кухню с гипсом, вокруг его плеча. ― Эй, детка, ― говорит он, хлопая меня по заднице, перед тем как открыть холодильник и вытащить оттуда пиво. Я не отвечаю ему, надеясь, что он поймёт, что я злюсь на него за его вчерашний поступок. ― Ты что, потеряла свой голос или ещё что? ― говорит он, спустя примерно минуту или две молчания. Я чувствую сильную руку на своём плече и дёргаюсь, встречаясь с ним лицом к лицу. ― Не игнорируй меня, когда я говорю с тобой, сука, ― насмехается он надо мной, и я держусь изо всех сил, чтобы не отшатнуться от него назад. ― Это из-за вчерашнего? ― бросает он, и я киваю головой, не доверяя своему голосу, который может подвести меня и дать слабину перед Маком. ― Знаешь что, Мила? Тебе, блять, нужно вырасти, ― говорит он, прежде чем толкнуть меня обратно к стойке и выйти из комнаты. Я услышала, как он проворчал "нежная маленькая сучка" на одном дыхании. Я позволила себе выдохнуть весь воздух, который держала в себе и это было больше похоже на трясущееся всхлипывание. Я попыталась взять себя в руки, но это не сработало, поэтому сейчас я в поисках единственного места, где я могу найти утешение. Книжная комната, как обычно, была покрыта тишиной, и я побежала в успокаивающее кресло и свернулась в его мягких объятиях. Я наконец позволила слезам и рыданиям вырваться из моего тела, так как чувство пустоты в моей груди полностью поглощало меня. Когда я смотрю на него, когда я не сплю ночью, всё, что я чувствую это пустота. Каждый день я просыпаюсь, чтобы ничего не чувствовать. ― Ты чувствуешь что-то, когда ты с ней, ― проносятся мысли в моей голове. Я не могу отрицать, что это правда; она заставляет чувствовать меня теплоту, будто в жизни есть что-то ещё, чего я пока не нашла. То, что может сделать это всё стоящим. Я чувствую, что успокаиваюсь при мысли о ней. Её легкие прикосновения были наполнены такой заботой, будто я стоила больше, чем пара напитков и комплиментов, как будто я достойна той ласки, которую она дала мне. Я знаю, что это звучит безумно, но в этот момент я очень скучала по ней, и моё сердце болело от этого, хотя я едва знала её. Я хотела узнать о ней всё, я хотела знать, что пробуждает в ней страсть, я хочу знать, что заставляет её улыбаться, смеяться и плакать, я хочу знать о снах, которые наполняют её голову ночью, и как она выглядит по утрам, когда солнечный свет целует её кожу. Я хотела знать про все её шрамы, провести по изгибу её позвоночника, хотела знать прикосновения её кончиков пальцев и сосчитать её рёбра, мурашки по коже и ресницы. Я хочу свободно владеть языком её тела; я хотела её полностью и безоговорочно. Я знала, что провела здесь слишком много времени и я знаю, что получу большее, чем просто толчок о стойку, если я не приготовлю ужин в ближайшее время, поэтому я потащила своё тело обратно на кухню и начала готовить еду. Как только я закончила готовить, я начала чистить раковину. Мои глаза закрывались от перенесённого стресса сегодня. Я выхожу из грустных мыслей, начиная сопеть. ― Такие симпатичные девушки, как ты, не должны плакать, ― слышу я хриплый голос, доносящийся из-за спины. Она говорит, стоя позади меня с пустотой в её зелёных глазах. Я поворачиваюсь, и она медленно подходит ко мне, моё дыхание становится неглубоким, в то время как мои бёдра касаются стойки. Она так сильно вторгается в моё личное пространство, что наши носы почти соприкасаются друг с другом, я даже могу пересчитать веснушки на её лице. ― Почему ты до сих пор с ним? ― тихо спрашивает она, и я чувствую, как воздух, который она выдыхает, достигает моей верхней губы. Вопрос заставил задуматься меня на секунду и когда я думаю об этом, ответ становится очевиден. ― Он тот тип любви, которую я заслуживаю, ― шепчу я, в то время как она изучает моё лицо. Её глаза смягчаются от моего ответа, и они тут же становятся моими любимыми вещами, на которые можно смотреть. Я быстро взглянула на её губы, но тут же пожалела об этом, быстро отведя взгляд в другое место. ― Ты заслуживаешь целый мир, ― шепчет она и снова уходит, прежде чем я смогла что-то ответить.