Heliophilia

POV Камилы. Шум; вопль сирены. Мне нужно двигаться. Что болит? Только моё плечо и царапина на голени. Запах гнили пробивается в нос, и я вздрагиваю от сурового солнечного света на своём лице, который ничего не делает для того, чтобы согреть меня на этом морозе. Я медленно отталкиваюсь от стены переулка, на которую опиралась и потягиваюсь, испытывая боль в теле. Я ничего не ела вчера и из-за этого мой желудок начинает урчать. Я нуждаюсь в еде. Я вспоминаю, что в семи кварталах отсюда есть бесплатная столовая для нуждающихся. Я поднимаю свою сумку с земли и вытаскиваю оттуда изношенный джемпер, который всё ещё слегка пахнет ей и натягиваю его через голову. Я представляю, что это она обнимает каждый сантиметр моего ноющего тела и думаю о том, как она могла бы заставить меня почувствовать себя счастливой и в безопасности. Я вздохнула и отметила ещё один день в календаре, который я украла; День 457. Когда я перекинула свою сумку через плечо и начала идти вдоль аллеи, все мои мысли были посвящены ей, я думала о том, где она и чем занимается. PLND отдали приоритет её защите, но я даже рада тому, что они это сделали. Меня оставили после недели жизни на улицах, потому что они больше не отвечали за меня; мне не нужна защита. Никто не собирался искать меня здесь, в Чикаго, это просто никому не было нужно. Я не думала, что смогу чувствовать себя более одинокой, чем это было в том огромном особняке, до нынешнего момента. И всё же я здесь, на улице, днём и ночью в поисках того, чего даже не знаю. Когда я иду по улицам заброшенного квартала, по пути к столовой я вижу людей, которые приходят сюда каждый день. Я задумываюсь о том, как они принимают за должное всё то, что с ними происходит ежедневно. ― Эй, мама! ― я слышу грубый крик с акцентом и знаю, что мне необходимо ускорить свой шаг. ― Что ты делаешь здесь, расхаживая вокруг подобного места, малышка? ― снова спрашивает он из окна своей машины, и я ускоряюсь, опустив голову и скрестив руки. ― Ты не собираешься говорить со мной, маленькая леди? Ужасно грубо с твоей стороны, ― ласково продолжает он своим жутким голосом и медленно едет рядом со мной вдоль дороги на своей помятой машине. ― Йо, красавица, не веди себя так, я всего лишь пытаюсь помочь тебе, ты ведь нуждаешься в деньгах так же, как я нуждаюсь в твоей любви, а? ― хихикает он, но я почему-то не вижу его глупый комментарий забавным. ― Тогда иди нахуй! Я не собираюсь гоняться за твоей отчаянной задницей, тупая сука! ― плюётся он, прежде чем бросить в меня чем-то и уехать. Я наконец позволяю своему взгляду подняться с тротуара, увидев, что он бросил в меня упаковку от бургера. Я вздохнула и продолжила идти, зная, что это не последний раз, когда я унижаюсь подобным образом, но я не могу позволить этому сломать меня, несмотря на то, что мне захотелось свернуться калачиком и начать плакать. Я наконец добралась до столовой, после, казалось, нескольких миль ходьбы на моих ноющих ногах, и тихо проскользнула в очередь за едой, как и большинство людей здесь. Я пробежалась глазами по морю людей, сидящих в большом зале, и мои глаза остановились на человеке с каштановыми волнистыми волосами и карими глазами. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, слегка помахав мне рукой. Получив свою еду, я направилась к нему. ― Привет, Сэм, ― тихо говорю я своему другу, сажусь напротив него и разглядываю черты его лица. Он был необычайно красивым парнем, несмотря на то, что находился на улицах, как и я. У него также было золотое сердце. Он нашёл меня в шаге от смерти после моей пятой недели на улице, потому что я была очень голодна. Он привёл меня сюда и накормил, а потом показал мне, как выживать в этом городе, поэтому, я, безусловно, была в долгу перед ним. Он был моим лучшим другом, хотя я виделась с ним всего раз в неделю. Родители выгнали его из дома, когда он, наконец, открылся им и признал, что он бисексуал. ― Есть так много людей, которых можно любить, как я могу ограничить их одним полом? ― сказал он с усмешкой, но я знала, что он испытывал боль, когда делился своими воспоминаниями со мной. Конечно, будучи из религиозной общины, теперь на него даже никто и не посмотрит, поэтому он оказался в той же ситуации, что и я; оставленный всеми. ― Как поживаешь, маленькая Мила? ― спрашивает Сэм с ленивой ухмылкой, хлебая суп из своей ложки. ― Хорошо! Ну... не считая моего плеча, ― говорю я, отрывая кусок хлеба и съедая его. ― Всё ещё болит? ― спрашивает он, хмурясь, и я киваю головой. ― Я сегодня ничем не занят, как насчёт того, чтобы сходить в больницу и осмотреть тебя? В любом случае, сегодня воскресенье, ― говорит он, ссылаясь на службу, которая помогает бездомным людям в больнице. ― Ты уверен? Я не хочу быть обузой для теб... ― Всё в полном порядке, коротышка. Кроме того, я всё ещё должен тебе за обувь, ― говорит он, вспоминая об обуви, которую я увидела на мусорке и подобрала для него. Отвратительно думать о том, что я реально опустилась до такого низкого уровня, но эти ботинки были совершенно новые и его размера, а на его старой обуви были дырки по бокам, размером с мой большой палец. ― Спасибо, Сэмми, ― говорю я с улыбкой, и он улыбается в ответ. Мы говорим о разных вещах в течение следующего часа и мне приятно хотя бы немного чувствовать себя не такой одинокой. Он действительно заставляет меня смеяться, заполняя собой пустоту на какое-то время. В конце концов нас выгоняют, и мы лениво держим путь в центр города до больницы. Он рассказывает мне о том, как однажды напился со своим другом в сарае, в то время как я пристально смотрю на другую сторону улицы и вижу её. Когда она что-то печатает в своём телефоне, её каштановые волосы спадают на плечи, подчеркивая контур лица. Она была одета в дорогую одежду, на её руках было множество колец и браслетов, в то время как она шла по асфальту, стуча каблуками. Её окружили несколько мужчин, защищая и проводя её через толпы людей. Она была совершенно другой; но такой знакомой. ― Лорен? ― шепчу я и останавливаюсь на месте как вкопанная, смотря на неё с глупым видом. ― Ты в порядке, коротышка? ― спросил Сэм, находясь позади меня, но я была слишком потрясена, чтобы что-то ответить. ― Это Лорен, ― заикаюсь я, будучи загипнотизированной тем, как она расхаживает по улице, словно хищник. Она выглядела очень влиятельной; мужчины и женщины рассматривали её прекрасный внешний вид. ― Лорен! ― кричу я и чувствую, как мои ноги сами начинают тащить меня к ней. ― ЛОРЕН! ― выкрикиваю я громче, перекрикивая шум толпы и рёв машин. Я побежала через дорогу и передо мной резко остановилась машина. ― Смотри, блять, куда прёшь, бомжара! ― кричит на меня водитель такси, но мне всё равно; я должна увидеться с ней. Я пробираюсь между нескончаемой толпы людей, отчаянно пытающихся добраться до неё. Она перестаёт печатать и поднимает взгляд от своего телефона, чтобы повернуться и войти в отель под названием "The James Chicago Hotel". ― ЛОРЕН! ― отчаянно кричу я снова, но она не слышит меня и двери захлопываются прямо перед моим лицом, в то время как один из мужчин начинает удерживать меня. ― МНЕ НУЖНО УВИДЕТЬ ЛОРЕН, ПОЖАЛУЙСТА, Я ЗНАЮ ЕЁ, ― вскрикиваю я в отчаянии, и моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я чувствую, что начинаю паниковать; я не могу снова позволить ей проскользнуть сквозь мои пальцы. ― Ага, конечно, малыш, иди раздражай кого-нибудь другого, ― говорит он, отталкивая меня от себя и отворачиваясь. Я снова пытаюсь протолкнуться внутрь, но он ловит меня и заставляя меня уйти с большей силой. ― Дитя, я сказал тебе, убирайся отсюда, она тебя не знает! ― кричит он, прежде чем снова толкнуть меня и пробраться внутрь. ― Вы можете хотя бы сказать ей, что Камила ждёт её снаружи, и что я не уйду, пока не увижу её? ― быстро спрашиваю я, и он поворачивается назад, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. ― Она не знает никакую Камилу, убирайся отсюда, ― рыча говорит он, и, наконец, уходит, оставляя меня в полном оцепенении. ― Мила, что это было? ― задыхаясь, спрашивает Сэм, когда он наконец догоняет меня. ― Лорен здесь, Сэм, она внутри этого отеля и мне нужно увидеть её, ― говорю я, глядя на огромное здание, возвышающееся надо мной. ― Лорен... то есть... твоя Лорен? ― с недоверием спрашивает он, и я киваю головой, смотря на него. Он внимательно оглядывает меня, вздыхая, очевидно, видя, какой одновременно решительной и сломленной я выгляжу в этот момент. ― Хорошо, я пойду заберу болеутоляющие в больнице, и мы сможем остаться в переулке, находящемся через дорогу до тех пор, пока она не выйдет, ― говорит он, и я визжу, прежде чем обхватить его руками за шею. ― Спасибо, спасибо, спасибо! ― пропеваю я ему, в то время как он начинает хихикать от моего ответа. ― Всё в порядке, коротышка, я бы не стал делать это для кого-то другого. Это всё потому что ты говорила мне, что действительно любишь её, ― говорит он, поправляя свою сумку и улыбаясь. ― Я правда люблю её, Сэм, ― отвечаю я, зная, что не собираюсь отпускать её снова.