Heliophilia

Ревность ― это необузданное чувство, которая годами озадачивает учёных. Они всё ещё не могут понять концепцию этого и что же именно заставляет вас ревновать, будучи привязанными к кому-то. Это связано с гормоном, называемым окситоцином, который будучи вызванный желанием и похотью, наполняет ваш мозг. Это так же имеет что-то общее с любовью, которая связана с дофамином и другими близкорасположенными нейротрансмиттерами в мозге. Дофамин ― это химическое вещество, которое выделяется при употреблении кокаина; это создаёт определённый эффект зависимости, чтобы держать контроль над сознанием и затуманивать разум. Когда окситоцин в действии, по вашим венам протекают адреналин и невероятная выносливость, практически включая в вашем теле гиперактивный режим супергероя, при котором вам хочется бросать вызов самим себе и совершать безумные поступки. Например, что насчёт того, чтобы не спать всю ночь, разговаривая с девушкой, которую вы обожаете? Вы держите свои глаза открытыми, потому что влюблены. Вы хотите кричать, пока ваши лёгкие не откажут, когда видите любимого человека с кем-то другим? Вы чувствуете это из-за гормонов, страсти и территориального инстинкта. И после двух месяцев жизни в одной квартире с девушкой, которую я обожаю, я постоянно была переполнена кучей химических веществ и гормонов, готовых разорвать меня на куски, а всё это из-за её девушки, вечно находящейся в восторге. ― Знаешь, что, Сэм? ― невнятно произношу я после своего 20-го шота за ночь, находясь в каком-то грязном маленьком баре. ― Пошла она нахуй! Да... хватит с меня всего этого дерьма! ― говорю я, покачиваясь на своём стуле. ― Согласен с тобой, Мила, пусть она и её великолепная подружка идут к чёрту, ― пробормотал он, прежде чем выпить ещё один шот. ― Я нихрена для неё не значу, Сэм, Лорен всё ещё не бросила её. Она не... ― мне пришлось остановиться из-за икоты, прежде чем продолжить говорить. ― Она не собирается бросать её? Это будто шутка какая-то. Она всегда пробирается ночью ко мне в постель, но по утрам она всегда исчезает, ― говорю я заплетающимся языком, пытаясь скрыть свой гнев. ― Я не позволяю ей целовать себя, но, чёрт возьми, я так хочу этого. Я хочу целовать её на кухне, в ванной и в гостиной. И мне также хочется её трахнуть, ― говорю я, но останавливаю себя. ― Я хочу заняться с ней любовью... но она трахает Нормани, а я не Нормани, поэтому хрен ей, а не секс со мной! ― протяжно говорю я и вижу, что Сэм пристально смотрит на меня. ― Знаешь, что тебе нужно? ― шепчет он со стеклянным взглядом. ― Что? ― спрашиваю я, возвращая его в реальность. ― Больше шотов! ― говорит он с ухмылкой. ― Официант, ещё 4 шота вашей самой лучшей текилы, пожаааалуйста, ― протягивает он с британским акцентом, заставляя меня вздохнуть. ― Она должна была уже бросить её к этому времени, разве нет? Я веду себя достаточно хорошо? ― спрашиваю я, скрывая своё лицо в плече Сэма. ― Ещё бы, блять, ты слишком хороша! ― говорит он, подавая мне ещё один шот, который я беру и проливаю себе на шею, пытаясь выпить. ― Тебе нужно пойти к ней и разобраться со всем этим ебучим дерьмом! ― ругается он, ― а я поеду к Нормани и также разберусь с ней, ― говорит он и начинает хмуриться. ― Я, конечно, не буду таким жестоким, но я... я скажу ей, что я чувствую, ― заканчивает он свою тираду, а я беру свой последний шот. ― И я тоже! ― говорю я, прежде чем осушить стопку. Мой взгляд был размытым, а моё сердце билось невероятно быстро, но, несмотря на это, я была настроена решительно. Я чуть не запнулась об свои же ноги, потому что была слишком пьяна, а мои мысли были заняты только её именем. ― Я поеду к ней, ― повторяю я, надевая свой пиджак. ― Окей, тогда вот наш план, ― Сэм начинает смотреть мне прямо в глаза. ― Мы оба идём в их квартиры. ― Агааа, ― говорю я, пытаясь понять ход его мыслей. ― Мы скажем им всё прямо в лицо. Типа: "я устал от всего этого дерьма с прелюдиями, возьми уже себя в руки и тогда всё будет отлично!", и бум, работа выполнена, ― бормочет он, и я киваю головой. Мы садимся в такси и сначала едем в квартиру Нормани, хихикая от мыслей о том, что мы делаем. Напиваться в стельку не было на повестке сегодняшнего вечера; мы всего лишь должны были сходить с Сэмом в кино, а потом поужинать вместе, чтобы оставить Лорен одну, размышляя о том, как сильно она по мне скучает, но что-то явно пошло не так. ― Так, хорошо, ты готов? ― спрашиваю я Сэма, когда наше такси останавливается. ― Я сделаю это. Я скажу ей, что люблю её. ― Подожди... ты любишь её? ― спрашиваю я и вижу, как он закатывает глаза. ― Конечно, да, Мила! ― возмущается он, и я просто киваю в ответ. ― Ладно-ладно, удачи, ― говорю я, когда Сэм выходит из машины, прежде чем улыбнуться мне и быстро закрыть дверь. Я еду к Лорен в одиночестве, размышляя о всех тех вещах, которые собираюсь вывалить на неё сегодня. "Ты соврала мне", "ты никогда не любила меня", "с меня хватит этого дерьма". Когда я вышла из машины, меня застиг сильнейший ливень. Гром и молнии трещали в небе, и я подняла глаза, чтобы посмотреть на яркие огни, освещающие небо. Я даже не заметила, как долго стояла там, пока не начала дрожать от холода. Зайдя в огромный холл здания, я споткнулась, пока шла к лифту. Поднявшись наверх и будучи полной решимости, я оказалась перед дверью Лорен. Даже не постучавшись, я толкнула дверь и вошла в квартиру, увидев, как Лорен свернулась на диване, смотря телевизор. ― Это ты, красавица? ― спрашивает она, и вспышка ярости проходит сквозь меня. ― Блять, не называй меня красавицей, Лорен, ― кричу я на неё, и она начинает вертеть своей головой, в попытке осознать моё появление. ― Ч-что случилось? Ты в порядке? Ты выглядишь не очень... и вся промокла, ― говорит она, вставая с дивана и направляясь ко мне. ― Нет, я здесь, чтобы послать тебя нахуй, далеко и надолго. Я устала от всего этого дерьма, ― говорю я, размахивая своими руками, которые будто начинают превращаться в желе. ― Камила, ты пьяна? ― спрашивает она, и я киваю головой. ― Хм-м-м, разве девушка с разбитым сердцем не имеет права напиться? ― спрашиваю я, качая своей головой из стороны в сторону. ― Моё сердце разбито из-за тебя, Лорен. Это всё твоя вина! ― говорю я, и в моих глазах начинают появляться слёзы. ― Ты чертовски идеальна, и я невероятно влюблена в тебя. Я доверяла тебе всем своим сердцем, даже после того, что сделал со мной Мак. Я ждала и ждала тебя, но ты всё ещё не рассталась с ней! ― Потому что ты всё ещё с Сэмом! ― внезапно говорит она, после чего наступает полная тишина, а мы начинаем смотреть друг другу в глаза. ― Ты влюблена в него тоже, и ещё смеешь обвинять меня в чём-то, а? Ты хочешь, чтобы я оставила Нормани, а потом сидела и смотрела, как вы там с Сэмом любите друг друга, до тех пор, пока ты не решишь, что хочешь быть со мной? ― Так значит ты испугалась? ― бросаю я в ответ, а на её лице практически появляется отвращение. ― Конечно я напугана! Я никогда ни с кем не испытывала таких чувств. Я не могу есть, я, блять, не могу спать, когда я рядом с тобой. Иногда я просто смотрю на тебя, пытаясь найти что-то, что скажет мне о том, что ты всего лишь плод моего воображения, потому что я не вижу в тебе ни одного ебучего недостатка! И это единственная вещь, которую я в тебе не обожаю, потому что это пугает меня до усрачки! Она подошла ближе и взяла меня за руку, размещая её на левой стороне своей груди. Это было похоже на маленькое животное, отчаянно пытающееся выбраться из-под её грудной клетки. ― Чувствуешь это? Это не потому что я зла и расстроена; это потому что ты в одной комнате со мной. Я удивлена, что ты не слышала этого по ночам, потому что этот звук постоянно раздаётся в моей голове, а моё тело покрывается мурашками, когда я слышу твоё дыхание. Всё, что связано с тобой, выводит меня из строя, и я не могу... я не знаю, что с этим делать, ― успокоившись говорит она нежным тоном, кладя свою руку поверх моей на её грудь. ― Я с ней, потому что она в безопасности, ― наконец говорит она, и я смотрю на неё с недоумением. ― Она надёжна; она не заставляет меня чувствовать себя так, словно я схожу с ума, она не действует на меня так, как ты. И это то, как я защищаю себя, я прячусь в отношениях, которые способна контролировать, ― шепчет она, и я чувствую, что собираюсь сделать что-то, о чём потом пожалею. ― Мы с Сэмом не вместе, ― выпаливаю я, и тишина рассекает воздух, в то время как Лорен начинает выглядеть шокированной. ― Он мой лучший друг... но я сказала, что мы вместе, только потому что я не хотела быть одна, в то время как у тебя есть Нормани, ― признаюсь я. ― Так... могу ли я поцеловать тебя прямо сейчас? ― шепчет она, и я качаю головой. ― У тебя всё ещё есть девушка, ― говорю я и отхожу от неё. В небе раздался гром и между нами снова повисла тишина, в то время как моя голова дико пульсировала. ― Ты злишься? ― спрашиваю я и слышу её вздох. ― Я расстроена из-за того, что всё так сложилось, но я не злюсь, ― говорит она. Я наблюдала, как она проводит рукой по своим волосам и смотрит на пол; лунный свет освещал её лицо, заставляя меня невероятно сильнее влюбляться в неё. ― Могу я обнять тебя? ― робко спрашиваю я и вижу, как её взгляд смягчается. ― Иди сюда, ― говорит она, обнимая меня за талию, а я в ответ обвиваю свои руки вокруг её шеи, притягивая нас друг к другу близко до невозможности, и утыкаюсь ей в шею. ― Я люблю тебя, ― шепчет она мне в плечо. ― Я тоже тебя люблю, ― шепчу я в ответ, и мы остаёмся в комфортной тишине, просто обнимая друг друга. ― Мне жаль, ― говорю я. Она отстраняется и прислоняется своим лбом к моему. ― Мне тоже. Я не хотела на тебя кричать, прости меня. ― С нами всё будет в порядке, не так ли, Лор? ― спрашиваю я, переплетая наши пальцы вместе. Интимность этого момента заставляла меня таять; но я позволила этому случиться, поскольку за окном шёл дождь, словно это была наша музыка, а наши тела были переплетены вместе. Я винила во всём утихающее влияние алкоголя. Мне не стоило так просто сдаваться, но я ничего не могла с собой поделать. ― Я обещаю, детка, скоро всё будет хорошо, ― тихо говорит она, нежно целуя меня в лоб. Моя голова начинает болеть, и я всхлипываю, в этот момент она отстраняется, чтобы посмотреть на меня. ― Господи, ты заболела, ― говорит она, убирая волосы с моего лица. ― Пойдём, принцесса, ― зовёт она, и, взяв меня за руку, ведёт нас в свою спальню. Она садит меня на кровать и начинает сушить мои волосы, пока мои глаза медленно начинают закрываться от усталости и опьянения. Затем она встаёт передо мной и смотрит мне в глаза, прося разрешения, взяв край моей футболки в свои руки. ― Могу ли я? ― шепчет она, и я внезапно смущаюсь. ― Не переживай, пожалуйста, ты прекрасна, ― тихо умоляет она, и я начинаю таять от её слов, кивая ей, в ответ она снимает мою футболку. Она хватает толстовку, в которой я обычно сплю, и натягивает её на меня, прежде чем расстегнуть мои брюки и мягко снять их. Она берёт мою руку и тянет меня в постель вместе с ней; наши тела переплетены, а лица находятся так близко, что мы разделяем одно дыхание на двоих. ― Можем ли мы остаться здесь навсегда, Лор? ― спрашиваю я, глядя ей в глаза. Конечно я знала, что мы не можем; утром неизбежно наступит новый день и нам придётся вернуться в реальность. Мы, вероятно, больше не позволим себе быть такими уязвимыми перед друг другом после сегодняшнего вечера; наша неуверенность начинает ярко сиять, когда мы различными способами пытаемся замаскировать нашу взаимную любовь. Но было приятно представлять, что я могу остаться с ней наедине на всю оставшуюся жизнь. ― Скоро мы будем вместе навсегда, я обещаю, ― тихо отвечает она, закрывая глаза и касаясь моего кончика носа своим. В этот момент мне невероятно хотелось подвинуться на пару сантиметров ближе и поцеловать её, или провести кончиками пальцев по её губам, чтобы запомнить их очертания и вспоминать о них, когда я начинаю сильно по ней скучать. Я хотела поцеловать её со всей нежностью и любовью; хотела провести по её коже под лунным светом с еле ощутимой лёгкостью; я хотела целовать её так, словно наши рты были наполнены цветами, или мягкими пушистыми облаками. И если бы я задохнулась от этого, то эта смерть была бы прекрасной. Если бы я сказала, что люблю её, я не думаю, что смогла бы остановиться; но вместо этого я просто не засыпала до тех пор, пока солнечный свет не прорвался сквозь окно, освещая лицо, которое я обожала всем сердцем.

-------------------------------

Я проснулась от жужжания, исходящего из кармана моих штанов, раздающегося по всей комнате, как обычно, просыпаясь в пустой кровати, но в этот раз ко всему этому прибавилась жуткая головная боль, разрывающая мой череп. Я вздохнула и выползла из кровати, чтобы взять свой телефон. ― Пусть это будет что-то хорошее, Сэм, ― я беру трубку и слышу, как он ворчит; он явно в том же состоянии, что и я. ― Ты, очевидно, ещё не в курсе, не так ли? ― хрипит он, и я замечаю, что не могу чётко его расслышать, вероятно, из-за непрекращающегося дождя, брызгавшего на окна. ― О чём ты вообще? ― спрашиваю я и забираюсь обратно в постель. ― Официальное штормовое предупреждение; никому не позволено покидать свои дома в течение следующих 72 часов, ― говорит он, и в этот момент моя челюсть готова отвалиться. ― СЭМ, ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? ― я начинаю шипеть в телефон. 72 часа заточения с Лорен в одной квартире явно приведут к чему-то нехорошему. ― Вопрос в том, что я буду делать, ― устало отвечает он. ― Я нравлюсь ей, я бы даже сказал, что она любит меня, но она "предана Лорен". Я сказал ей, что не отступлю просто так, и она сказала мне не сдаваться. Но я могу с уверенностью сказать, что моё эго было ущемлено, как и моя шея после её дивана, а сейчас я застрял здесь, но мы можем использовать это в наших интересах, Мила! ― взволнованно сказал он. ― Как мы это сделаем? ― 72 часа домашнего блаженства, чтобы показать им, что они на самом деле упускают, и что они будут неспособны насытиться нами, ― самодовольно говорит он в трубку. ― Слишком рано для всего этого твоего дерьма, Сэм, я напишу тебе позже, ― вздыхаю я и слышу тихое "удачи", прежде чем повесить трубку. 72 часа ― это долго, кто знает, что может произойти?