На спине дракона

      Раннее утро встретило просыпающийся город освежающей прохладой, рассеивающей остатки дремотного покрывала, которым его укутала ночь. Гасли последние фонари, стыдливо пряча свой мёртвый свет от всепроникающих живых лучей ещё только выглядывающего из-за горизонта солнца. Ленивую тишину постепенно разбавляли щебет пичуг, колокольчик первого выехавшего из депо трамвая, запахи мокрого от росы камня мостовой, машинного масла, хлеба из ближайшей пекарни. Звуки и запахи витали в воздухе, создавая призрак будущей дневной суеты, и неуловимо подбадривали первых проснувшихся горожан, ещё зевающих, но уже спешащих по делам. Кто-то только просыпался, позволяя себе нежиться в тёплой постели, кто-то, уже проснувшись, наслаждался любимым утренним кофе, кто-то шёл на остановку, чтоб успеть до часа пик.       Для Кудо Шиничи утро последнего дня весны началось привычно с рёва дракона профессора Агасы, точного как часы, считавшего не иначе как своим долгом оглушить весь район и прервать сны, сладкие и не очень, всех в округе. Сколько бы мужчина не бился, «глупая скотина» привычку менять не собиралась, лишь виновато опускала голову, ехидно сверкая золотистыми глазами. Впрочем, парень ничего не имел против, так как после пробуждения времени хватало, чтоб привести себя в порядок. Родителей, ожидаемо, не было, так что завтрак приходилось делать самому, зато никто не ругался, когда он выбегал за ворота дома, хрустя недоеденным тостом.       - Доброе утро, профессор, - поздоровался Кудо, останавливаясь перед соседским забором. Полный седой мужчина в белом лабораторном халате как раз вышел на крыльцо, держа в руках жестяное ведро с едой для драконов. Неаппетитная смесь из сырого фарша, крупы, куриных яиц и воды противно чавкала при каждом покачивании ёмкости. Однако выводок из трёх тёмно-синих дракончиков размером со среднюю собаку был с этим не согласен. Малыши радостно скакали вокруг человека, самый наглый кусал полы халата, требуя, чтоб их покормили.       - А, доброе, Шиничи, - заметив соседа, поприветствовал того Агаса, на минутку отвлёкшись. – На учёбу?       - Угу, - кивнул парень и присел на корточки, протянув руку между прутьями решётки. Несколько дракончиков тут же поспешили к нему, толкаясь тонкими влажными мордочками в подставленную ладонь, в надежде найти что-нибудь вкусненькое.       - Не рано их ещё выпускать на улицу?       - Этим уже неделя, в самый раз, - отмахнулся профессор. – Эй, Шиничи, осторожнее!       - Всё нормально, - рассмеялся студент, подхватывая одного из детёнышей на руки и приподнимая над землёй, рассматривая. Зелёно-жёлтые глаза, обрамлённые едва заметными чёрными крапинками на глазницах, с любопытством рассматривали нового человека. Дракончик в руках был очень тёплый, почти горячий и совершенно здоровый. Чёрный гребень на шее только начал проступать, а рожки покрывала не успевшая слезть кожица. Через пару дней малыши должны были начать бодать всё подряд, чтоб счесать зудящую плёнку со своего оружия. И как не влюбиться в такое чудо?       - Кстати, как там Конан? – вспомнил мужчина. – Ты ведь о нём хорошо заботишься?       - Конечно, - кивнул Кудо, опуская дракончика на землю. – Здоров и весел. Но этот переходный возраст…       - Ничего не поделаешь, такова природа, - рассмеялся Хироши. – Когда разрешат забрать его домой, ходите ко мне.       - Обязательно, - кивнул парень, махнув рукой. – До свидания, профессор.        - До свидания, - попрощался сосед. – Так, теперь завтрак… Ах вы!       Шиничи только сочувственно улыбнулся. Поставив тяжёлое ведро на землю, мужчина не заметил, как малыши приступили к трапезе, не дожидаясь пока еду донесут до миски. Спеша на остановку, парень заранее завидовал будущим владельцам, надеясь, что те окажутся хорошими людьми.       Заскочив в отъезжающий трамвай, студент показал проездной контролёру и, бегло осмотрев пассажиров, направился к длинноволосой девушке в приметной голубой форме академии Тейтан, но та, повернув голову, опередила.       - Привет, Шиничи. Поздравляю, - улыбнулась Ран, как всегда выглядящая словно образцовая студентка из рекламного буклета для абитуриентов. Собственно, почти так оно и было, разве что девушка украшала собой не буклет, а ту часть стены в холле, где выставлялись фотографии лучших студентов. Отличница, староста группы, спортсменка, и просто красавица - девушка являлась эталоном для многих, мечтой, которую обожали, на которую хотели равняться. И при всём при этом Мори Ран совершенно не замечала собственной популярности, оставаясь обычной девчонкой, какой её знал Шиничи с четырёх лет, что только добавляло ей привлекательности.       - М? – парень сделал вид, будто не понимал, о чём речь, однако Ран на то и была подругой детства, чтоб не попасться на явный обман. Расплата, в виде лёгкого удара кулаком в плечо не заставила себя ждать.       - Прекрати! – насупилась студентка. – Списки команд вывесят только сегодня, но все и так знают, что тебя взяли. В конце концов, вы же пришли первыми с Кайто-куном.       Едва появившаяся самодовольная улыбка моментально увяла, стоило лишь вспомнить наглое лицо парня из параллели. Куроба Кайто тоже был стипендиатом и, Шиничи отказывался признавать обратное, наглым подражателем, каким-то образом даже родившимся с лицом, похожим на лицо Кудо. В оценках за тесты или в спорте их результаты всегда оказывались если не одинаковыми, то непременно соседствующими и это жутко бесило Шиничи.       Видя помрачневшего друга, Мори горестно покачала головой, думая, что совершенно не понимает парней. Выходить из себя всего лишь из-за какого-то соперничества… Но вслух предпочитала ничего не говорить, чтоб не обиделись уже на неё.       Три шпиля академии Тейтан можно было увидеть издали. Они высились над крышами домов, устремлённые прямо в небо и символизировали три основных принципа, на которые должны были равняться студенты: честь, трудолюбие, совесть. Это же было выгравировано над главным входом, на обозрение всем, правда, большинство студентов проходило под надписью не глядя на неё. Расположенная на краю города академия состояла из несколько учебных корпусов и отдельного спортзала, но большую часть территории занимали стойла для драконов и тренировочные загоны. Собственно, именно из-за возможности ухаживать за драконами и привозить собственных учебное заведение не испытывало нужды в абитуриентах. Шиничи, не смотря на блестящую репутацию Тейтан, способную открыть своим студентам любую дорогу в жизнь, тоже решил поступать сюда, чтоб тренировать Конана, на тот момент недавно вылупившегося из яйца, подав документы на драконологический факультет.       Со своим будущим Кудо определился заранее, спасибо родителям, всю жизнь занимавшимся драконами и предавшими единственному сыну любовь к этим потрясающим созданиям. Однако вместо того, чтобы заниматься разведением и скрещиванием животных, в попытках вывести новые породы, парень мечтал о карьере профессионального наездника. Адреналин, постоянные гонки с лучшими из лучших, победы и чистая эйфория свободного полёта – вот чего жаждало сердце.       Пройдя в открытые ворота, Шиничи и Ран не направились прямо, по широкой, вымощенной светлым кирпичом, дорожке к главному зданию, а свернули на менее просторную ветку, уводящую к ограждению из белого решётчатого забора, за которым начинались загоны. Распрощавшись на время, студенты направились к двум одинаковым сооружениям, где и содержались животные. Длинное здание утопало в полумраке, имитируя сумрак пещер, так любимый всеми драконами. Солома хрустела под ногами, когда парень, провожаемый множеством взглядов, надел рабочую одежду и направился воль денников, остановившись у одного из них. Синяя морда с чёрными крапинками вокруг золотистых глаз, высунулась из-за калитки, прихватив губами пряди на макушке хозяина, не сильно потянув.       - Фу, Конан, - велел Кудо, однако отпустили его лишь после того, как шатен почесал вредное животное под подбородком. Конану шёл четвёртый год и дракончик, некогда переносимый хозяином на руках, теперь вымахал почти до двух с половиной метров в холке и должен был вырасти ещё минимум сантиметров на сорок к шести годам, так что оторвать голову человеку ему не составило бы труда уже сейчас. Другое дело, что разницу между игрой и нападением он знал, да и Шиничи хватал не столько из вредности, сколько в знак давней дружбы, никогда не причиняя боли. Угостив любимца специальным печеньем, парень наложил в кормушку свежего мяса, поменял воду и приступил к уборке. Разгребать навоз соглашались не все студенты, тем более что помимо них за драконами следили рабочие, которым платили за поддержание чистоты, однако Кудо придерживался принципа профессиональных наездников, не доверяя заботу о Конане даже тем людям, которых знал. Впрочем, он такой был не один.       В конце прохода раздался грохот опрокинутого на пол инвентаря, а следом послышался заливистый смех, сопровождаемый не то хрипом, не то урчанием. Шиничи и Конан одновременно повернули головы на звук, и если дракону не составляло труда всё чётко видеть, человеку пришлось напрячь глаза, чтоб разглядеть барахтающуюся на полу фигуру, которую он моментально узнал, признавая, что встретить этого студента в такую рань было вполне ожидаемо. Куроба Кайто собственной персоной перекатывался с боку на бок в попытке отползти подальше от распахнутого денника и своего питомца, шагнувшего наружу. Получалось у него это с трудом, поскольку белый дракон имел свои планы на человека и первым пунктом в них явно значились водные процедуры путём облизывания.       - Кииид, хватит! – сквозь смех взвыл студент, отталкивая от себя большой розовый язык, из-за которого рукава рубашки уже можно было выжимать. Конан недовольно фыркнул, Шиничи нахмурился, разделял его негодование из-за поведения этих двоих. Дракону Кайто, насколько он знал, было около восьми – прекрасная взрослая особь с совершенно непредсказуемым характером. Парень не раз видел, как Кид на занятиях выделяется среди других драконов идеальной осанкой, невероятной грацией, будто окружённый ореолом недостижимого величия, которое следовало принимать как данность. Однако со своим хозяином он вёл себя совершенно иначе: прыгал, носился как ненормальный, ластился, лез играться и облизываться, словно недавно вылупившийся детёныш. Что характерно, Кайто полностью отвечал ему взаимностью, не утруждая себя лишний раз проявить строгость, чтоб осадить зверя. Когда их одноклассница Аоко спросила при всём классе, почему Куроба так разбаловал дракона, парень рассмеялся, заявив, что Кид слишком умён и чертовски хитёр, чтоб удерживать его в рамках. Кудо был категорически против такого подхода вседозволенности и справедливо полагал, что если белому однажды взбредёт в голову улететь на поиски самки, тот без труда скинет хозяина и умчится в горы. Пока что всё обходилось, и эти двое были до приторности зациклены друг на друге.       - И что ты тут устроил? – громко спросил Шиничи, решив напомнить заигравшийся парочке, что они находятся в общественном месте и не одни.       - Шин-чан! А я и не заметил, как ты пришёл? – широко улыбнулся парень, проворно вскакивая на ноги, поглаживая драконью морду, а Кудо раздражённо скрипнул зубами. Он ненавидел, когда его называли Шин-чаном, однако извечный соперник отказывался обращаться к нему по-другому.       - Вижу.       - Ты чего с утра уже не в духе? Или до сих пор злишься, что в очередной раз не смог вырваться вперёд? – скрестив руки на груди, рассмеялся Кайто. – Брось. Было бы из-за чего нервы переводить.       - Кто из нас ещё не смог вырваться вперёд? – хмыкнул студент, но всё же нехотя согласился. Их тридцать седьмая ничья лежала неприятным осадком на душе, не давая наслаждаться теми результатами, которых он уже успел достичь. Для Шиничи могла быть приемлемой только победа и ничего кроме.       Препираться дальше не было смысла, а давать Куробе возможность лишний раз выводить себя подколами не хотелось тем более, потому, закончив уборку и переодевшись, Кудо направился обратно к зданию академии. На полпути его догнал Кайто, как всегда выглядящий неопрятной шпаной, что тоже, на взгляд Шиничи, совершенно его не красило, но девушки почему-то были иного мнения. С ещё более растрепанных, нежели всегда волос стекали капельки воды после душа. От нечего делать, Кудо сам не заметил, как засмотрелся на одну, стёкшую от виска к шее и, медленно проскользив вниз, исчезла за воротом синей рубашки, которую Куроба никогда не застёгивал до конца, оставляя открытыми ключицы. Шиничи это тоже раздражало в парне, ведь он сам никогда не позволял себе подобного, всегда собранный и с повязанным галстуком.       - Любуешься, Шин-чан? – мило улыбнулся Кайто, поймав на себе чужой взгляд.       - Придурок, кто в здравом уме захочет любоваться твоей физиономией, - фыркнул студент, смущённый тем, что его застукали в такой неоднозначной ситуации. – Я ждал, когда тебе продует твою пустую башку. Это ж додуматься надо, после душа голову не вытереть.       - Вот как? Фуф. А я уж испугался, что ты мне сейчас в любви начнёшь признаваться. Я, знаешь ли, не готов принять факт, что теперь среди моих поклонников будут даже парни. Это немного противно, - рассмеялся Куроба, вызывая в сопернике яростное желание себя ударить.       До занятий оставалось полчаса, но в холле яблоку негде было упасть. Студенты толпились у доски объявлений, где уже висел список ребят, отобранных в команду для участия в летней гонке. Кое-как протиснувшись, парни одновременно впились взглядами в лист, где в первой строке стояло «Кудо Ш., Куроба К.»       - А Хакуба как пройти умудрился? – громко, полным недоумения голосом, воскликнул Кайто, вызвав смех у окружающих.       Шиничи тоже посмотрел на остальные имена. Кроме них в команду попали Хаттори Хейджи, Сагуру Хакуба и Кёгоку Макото. Всем пятерым надлежало после занятий прийти к загонам на встречу с тренером.