На спине дракона

      Первый поцелуй в сознании большинства людей представлялся чем-то невообразимо важным, прекрасным и трогательным. В фильмах и литературе этому событию предавали едва ли не большее значение, чем любая последующая близость. Начиная со средней школы и вплоть до середины старшей, школьников будто поражал вирус, заставлявший девушек и парней с возбуждением хвастать о том, что вчера у неё или него случился первый поцелуй. Причём для многих было важно подчеркнуть, насколько романтичной оказалась обстановка и не важно, случилось всё в залитом светом гирлянд ночном парке, с доносящейся откуда-то издалека нежной мелодией, или под одним на двоих зонтиком в дождливый день по дороге из школы. Люди носились с этим событием в своей жизни, как с некой святыней, а уж если это был самый первый поцелуй в жизни, то тут его важность повышалась едва ли не доставала небес.       И вот этого всего Шиничи не понимал. Да, в свои школьные годы он тоже был повержен этим «вирусом», точно так же слушал хвастовство одноклассников, представлял, как у него самого это будет и одно время даже серьёзно подумывал предложить встречаться Ран. Однако время шло, решимости сделать первый шаг не хватило, разговоры школьников всё чаще обращались к наличию постоянной девушки или парня, а так же сексу, и, постепенно, первый поцелуй перестал казаться чем-то особенным. Потом в жизни Кудо появился Конан, совершенно несовместимый с Энджел, изменились взгляды, цели. Поцелуи стали представляться как ещё одно прикосновение кожи к коже, как при случайном соприкосновении рук.       Замерев с широко открытыми глазами, парень не шевелился, больше огорошенный внезапным поступком Куробы, чем самим фактом, что его целуют и что это тот самый первый поцелуй, которому когда-то он имел неосмотрительность придавать какое-то важное значение. Да и ситуация, мягко говоря, оказалась далёкой от приторно-сладкой атмосферы, так часто показываемой на экранах. Вечер, ещё более холодный из-за дна каньона и потока воды, единственным спасением от которого являлся небольшой костерок, что вряд ли мог дожить до утра, больной дракон, нуждающийся в осмотре ветеринаром, и тучи кровососов, от которых то и дело приходилось отбиваться. Только последний дурак назвал бы всё это романтичным. Не было и того обещанного возбуждения, что будоражил умы впечатлительных подростков. Шиничи не чувствовал ничего. Ничего неприятного в самом действе не было, как, впрочем, и приятного, а что думать в отношении Кайто, как оказалось, воспринимавшегося не только заклятым врагом, студент пока не знал.       - Что это было? – спросил Шиничи несколько секунд спустя, когда наездник прервал поцелуй, отстранившись, надеясь, что тот рассмеётся, объявит очередной своей шуткой и ещё неделю будет изводить парня тем, что тот либо воспринял дурачество слишком серьёзно, либо совершенно не умеет целоваться. Однако студент никак не ожидал увидеть смущённый румянец на лице Кайто, совершенно не вязавшийся с остававшейся на месте самодовольной ухмылкой.       - Мотивация, - ответил Куроба, но уже в следующий момент смущение победило, и лицо парня приобрело ярко-пунцовый оттенок, окрасивший кожу от кончиков ушей до шеи. Вид смутившегося балагура, у которого подобной эмоции будто отродясь не было, шокировал и то сильнее, чем события предшествующие наблюдаемому феномену.       - Ты гей? – ляпнул, не думая, Кудо. Не то, что бы он имел что-то против чужих ориентаций, тем более ни для кого не было секретом, что третьекурсница из женской команды встречается с одной из первогодок и никто особо не возмущался по этому поводу. Однако реакция Кайто на вопрос оказалась не такой, какой ожидал студент.       - Что за дурацкий стереотип? – возмутился наездник, фыркнув. – Почему если парню нравится другой парень, он автоматически считается геем? Про бисексуалов слышал когда-нибудь? Между прочим, большинство людей бисексуальны, разве что имеют большую склонность к тому или другому полу.       - Погоди, хочешь сказать, я тебе нравлюсь? – Шиничи удивлённо моргнул, как-то пропустив мимо ушей всё остальное, заставив Куробу в первое мгновение замереть с открытым ртом, так и не договорив, а потом согласно кивнуть.       - Чёрт! Всё должно было быть не так! – внезапно воскликнул он, запустив пальцы в растрёпанные волосы, взлохмачивая их ещё сильнее, и, повалившись на Кида, с каким-то перемешенным с недовольством отчаянием уставился на огонь. Удивлённо моргнув, Кудо следил за внезапно сконфуженным парнем.       - А как?       Студент недовольно дёрнул плечами, чувствуя себя крайне неуютно от проскользнувшей в голосе другого наездника скрытой угрозы и пристального взгляда. Обхватив себя за колени и опустив на них голову, будто в попытке спрятаться от неудобного вопроса.       - Куроба…       - После гонки.       Рискнув поднять взгляд, Кайто с отчаянием понял, что его тайную любовь такой ответ совсем не удовлетворяет, а потому пришлось перестать прятаться и каяться в открытую.       - Все бы пошли отмечать, обязательно напились, так что я надеялся дождаться подходящего момента, - нехотя выдавил из себя парень, почесав кончик носа.       - Перефразирую: напоить меня, начать приставать, а если бы затея не увенчалась успехом, списать поведение на алкоголь, так?       - Вот с твоих слов, это звучит как описание преступления, - поморщился Куроба. – Но, в целом, да, примерно так я это и планировал.       - Это самый бредовый план на свете, - фыркнул Шиничи. – И вообще, какое нравишься, если ты почти с момента знакомства вёл себя так, будто на драку нарываешься.       - А что мне ещё оставалось делать? – вспылил собеседник. – По-иному твоё внимание вообще не привлечь. Извини, Шин-чан, но ты вообще не замечаешь никого, кроме Конана. Не то, что бы меня сильно огорчало, когда ты отшивал очередную поклонницу, даже не понимая, что тебе признаются, но всё же, было немного жаль этих бедняжек, не успевавших и слова сказать.       Внезапно тело за их спинами пошевелилось, из-за чего оба студента едва не повалились назад. Подняв голову, белый зверь грозно посмотрел на слишком шумных людей, взглядом не прося, а требуя, чтоб те заткнулись.       - Да, прости, дружище, - неловко извинился Кайто, примирительно похлопав Кида по спине. Кудо кивнул, присоединяясь к извинениям сокурсника. Какое-то время золотые глаза пристально вглядывались в парней, словно ожидая, что те начнут ругаться, но когда ничего подобного не произошло, призрак грозно выдохнул, обдав наездником горячим не самым свежим дыханием и, удовлетворившись этим, вернулся к прерванной дрёме, обвив крепко спящего сородича хвостом.       - Надо тоже ложиться, - подвёл итог Куроба, чему Шиничи был только рад. Выяснение отношений и прочая ерунда вполне могла подождать до более благоприятного времени. – Костёр караулим по очереди?       - Угу. Я первую половину ночи, ты – до утра, - предложил в ответ студент, прекрасно понимая, что в данный момент точно не сможет заснуть, так как в голове вертелось слишком много мыслей, над которыми хотелось подумать.       - Отлично. Тогда рассчитываю на тебя, - Кайто хотел добавить что-то ещё, но, видимо тоже поняв, что не время и не место, лишь по-дружески улыбнулся, забравшись под драконье крыло, положив седло под голову. Может, спать так было неудобно, зато тепло и вероятность подхватить утром простуду резко падала.       Полоска неба, виднеющаяся со дна каньона, почернела и если бы не горящие на ней звёзды, то её и вовсе не было бы видно. Вслушиваясь в звуки ночи, иногда подбрасывая в огонь сухие веточки, Кудо думал о многом, не подозревая, что в этот момент не его одного одолевают невесёлые мысли.

***

      Утром Шиничи проснулся от громкого рёва Кида, вставшего на лапы ни свет, ни заря и расправившего крылья, попутно отходя на несколько шагов в сторону, что б никого не задеть. Однако причина столь необычного поведения выяснилась почти сразу, когда сверху послышался ответный рык. Подняв головы, парни увидели нескольких драконов спускающихся к ним с наездниками в чёрно-оранжевых костюмах спасателей. Группа приземлилась рядом, а быстрее всех спрыгнувшая женщина, прихватив сумку, немедленно направилась к Конану, при виде незнакомцев тоже подорвавшегося встать.       - Пусть лежит, - командным тоном велела женщина, меняя защитные перчатки для полётов на медицинские, пока Кудо укладывал питомца обратно, после чего начала осмотр пострадавшего. – Что произошло?       - Конан потерял сознание, к счастью, все остались целы, но продолжать гонку оказалось невозможным, - ответил парень, глядя за действиями ветеринара, краем глаза отметив, что Кайто взял на себя остальных людей, двое из которых, подтвердили отсутствие травм.       - Он ударялся головой? – спросила женщина, пощёлкав с разных сторон от морды животного, проверяя реакцию.       - Посадка была жесткой, - в доказательство Шиничи указал на глубокую траншею, оставшуюся после Конана, впрочем, не став углубляться в подробности произошедшего. Он без того знал, что в недомогании дракона виновны странные всадники, вот только подкрепить слова доказательствами не мог.       Задав ещё пару вопросов о самочувствии зверя, спасатель вынесла вердикт – сотрясение мозга, велев транспортировать пострадавшего на переноске, чему Конан совсем не радовался, однако его мнение никто слушать не собирался. Так что дракону пришлось смиренно перелечь на жёсткий настил, который должны были нести четверо животных, и дать себя зафиксировать на нём. Через полчаса группа из шести драконов вылетела из каньона, направившись в сторону города, ровно держа строй. Один из спасателей, в седле с которым оказался Кудо, всё время норовил поднять тому настроение, заявляя, что с молодыми драконами всякое бывает на первых гонках, в этом году упали аж пятеро, вот командир и не в духе. Зато в лечебнице такие специалисты, что любого пострадавшего вмиг поставят на лапы. И в то время, пока ему всё это рассказывали, студент пытался понять, каким образом Конан заработал сотрясение мозга. Чёрные драконы не подлетали достаточно близко, а при падении, парень готов был спорить на что угодно, дракон извернулся, чтоб не сломать шею, приняв большую часть удара плечом. И потом, черепа драконов были очень прочными, особенно у самцов, что начинали бодаться каждую весну, потому даже удар о скалу, если б таковой был, не смог бы привести к подобным последствиям.       Первые прохожие только-только вышли на улицу, когда вся группа приземлилась во дворе ветеринарной, где их уже ждали, немедленно забрав дракона на обследование. За волнением Шиничи не обращал внимания ни на время, ни на персонал, занятый и другими животными, ни на пришедших в компании Сато-сенсей и Такаги-сенсея Ран, Хаттори, Хакубу и ещё нескольких беспокоившихся за него друзей, со следами бессонной ночи. Отвечая на вопросы короткими фразами, он отреагировал лишь на возвращение врача, подтвердившего диагноз и непререкаемым тоном заявившего, что Конан останется под наблюдением специалистов как минимум неделю. К счастью Кудо не пришлось долго уговаривать тренера разрешить ему остаться до того, как питомца выпишут, а не возвращаться со всей командой уже завтра. Женщина всё прекрасно понимала, однако заявила, что официальное разрешение студент получит только после того, как она переговорит с его родителями, проживающими в городе, с чем Шиничи нехотя пришлось согласиться.       - Кудо-кун, не знаешь, где Куроба-кун? – спросила Сато-сенсей, уже собираясь идти звонить чете Кудо. Хоть ей и доложили, что пострадал лишь синий очковый, убедиться в состоянии своего второго студента и его питомца тренер тоже хотела.       В ответ парень повертел головой, осознав, что не видел соперника с тех пор, как они прибыли в клинику.

***

      Пока ветеринары суетились вокруг Конана, Кайто пришлось приложить не мало усилий, чтоб увести Кида. Дракон совершенно не хотел уходить, садился на землю, сердито рычал а стоило чуть ослабить хватку, как порывался следовать за сородичем. В конце концов, когда призрак решил сказаться больным, завалившись на бок, наезднику пришлось клятвенно пообещать, что они уедут не раньше, чем выпишут больного. Только после этого дело пошло на лад и, перекинувшись несколькими словами с прибежавшими студентами, указав, где найти Шиничи, Куроба направился к стойлам, оставив Кида в его деннике.       Улицы постепенно заполнялись теми, кто хотел занять лучшие зрительские места, чтоб посмотреть на сегодняшние гонки, шума и радостных пожеланий тоже прибавилось. Тем не менее Кайто не спешил присоединяться к толпе, вместо главного проспекта, способного привести как к месту старта, так и к их гостинице, свернув на одну из маленьких улочек, пройдя квартала три, прежде чем отыскать телефонную будку. Тёмная щель проглотила монетку, и парень набрал наизусть выученный номер, в домашней телефонной книге рядом с которым имелась красная надпись: «при чрезвычайной ситуации». Ответа не было долго. Куроба насчитал десять гудков, прежде чем решить, что дома никого нет, когда трубку всё-таки подняли, а на том конце послышался заспанный голос.       - Привет, это я, - поздоровался студент, отчётливо услышав, как моментально просыпается собеседник. – Нам надо встретиться. Сейчас.