Наивное дитя - игрушка в руках зла

      Крисания почувствовала себя рыбой, резко выброшенной на берег. Всего секунду назад дева бежала по пепельно-серой земле прочь от гнева и похоти Богини Тьмы, а сейчас она стояла посреди Храма Паладайна. Стояла посреди своего дома. Целая, чистая, одетая. "Неужели, привиделось?" — подумала жрица, нахмурив брови. Быть не может... Всё было так реально: Рейстлин, Бездна, мучения... Праведная Дочь поморщилась, вспоминая, и почти физически чувствуя боль, пронзившую низ живота в тот момент, когда Такхизис проникла в неё... "Нет. Это была иллюзия. Это не могло быть на самом деле." Жрица облегчённо вздохнула. Да, это был сон. Она дома, в Храме. Здесь её никто не смеет тронуть. Никто...       Размышления Крисании прервала прихожанка, открывшая входную дверь, и впуская тем самым порывы ветра и звуки разразившегося грома. На улице вот-вот должен был грянуть шторм. Тем временем жрица подошла к вошедшей. Это оказалась старушка в потрёпанной временем одежде. Когда Праведная Дочь приблизилась к неизвестной, та мёртвой хваткой вцепилась пальцами в руку Крисании и резко осела на пол. — Прошу вас... спасите меня! — взмолилась старушка едва слышным хриплым голосом и закашлялась. Панический страх охватил Крисанию Таринскую. Дева была совсем не готова к такому после её ужасного сна. Но ей придётся взять себя в руки. Она - Праведная Дочь, а значит спасать людей - её долг. Кое-как успокоившись, жрица принялась молится Паладайну. Через несколько мгновений стало понятно: что-то идёт не так. Слова были просто словами, они не имели смысла, они не достигали Бога.       Хватка старушки вдруг ослабла, а сама она затихла, перестав кашлять, всхлипывать и прерывисто дышать. Крисания попыталась нащупать пульс. Его не было. Неизвестная была мертва. Она доверилась жрице, а та не смогла спасти её. Паладайн не откликнулся. Он лишил Праведную дочь сил. Крисания тихо всхлипнула, осознавая это. Она где-то провинилась, в чём-то нагрешила, а теперь вынуждена платить за это. Не выдержав, дева начала рыдать.       Саркастичный смех, уже явно слышимый жрицей ранее, заставил Крисанию вздрогнуть и осмотреться. Старушки больше не было на полу. Она стояла напротив Праведной Дочери, постепенно меняясь: рост, волосы, лицо, одежда - всё подверглось метаморфозе. Ещё до того, как старушка перевоплотилась в Соблазнительницу, Крисания поняла, что всё произошедшее с ней ранее не было сном. Жрица просто попала из одного кошмара в другой.       Небрежным взмахом руки Такхизис отбросила Праведную Дочь к платиновой статуе Дракона, чьи лапы на секунду будто ожили, больно схватив Крисанию за запястья и голени, а после снова стали неподвижны. Жрица оказалась скована, не имея возможности дать отпор. Теперь дева лишь игрушка в руках Богини Тьмы и Разврата, которая, наигравшись, всегда избавляется от ей подобных.       Одежда на Праведной Дочери была незамедлительно порвана, обнажая юное тело, по которому Соблазнительница провела подушечками пальцев, вызвав тем самым мурашки у Крисании. Влажные губы вобрали в себя сосок, неумолимо твердеющий с каждой секундой. Острые ногти впились в бёдра, оставляя красные следы на бледной коже. Крисания почувствовала, что от этих ласк внутри неё разгорается огонь и устыдилась этого. Такхзис же тем временем прикусила сосок, от чего Праведная Дочь издала полувсхлип-полустон. Одна рука переместилась с бедра на промежность, касаясь уже мокрого лона. Пальцы стали скользить по малым половым губам, вырисовывая незатейливые фигуры. Жрица тихо застонала, закатывая глаза от удовольствия. Сопротивляться уже не было смысла, не было желания. Мокрый язык Соблазнительницы прошёлся по пухлым губам Праведной Дочери, раздвигая их, проникая внутрь, даже не встретив никакого сопротивления. Липкие от смазки пальцы медленно скользнули во влагалище, вызывая дрожь по всему телу Крисании. Горячее нутро гостеприимно открылось, приглашая дальше, глубже. Мочка уха оказалась зажата между зубами Богини, чьи пальцы уже полноправно хозяйничали внутри Праведной Дочери, двигаясь взад-вперёд в хаотичном ритме. Жрица застонала во весь голос, но после снова прикусила свою нижнюю губу, стараясь не издавать звуков. Это было неправильно, развратно, анархично, но столь приятно...       Неожиданно Крисания выгнулась в спине, насаживаясь на пальцы Такхизис полностью, и протяжно застонала, практически взвыв от неописуемого удовольствия, волной накрывшего всё тело. Обессиленная экстазом жрица безвольно повисла в крепком объятии статуи, не желая ни думать, ни говорить, ни двигаться. Соблазнительница отошла от Крисании Таринской на пару шагов, любуясь своей работой, после растворилась в воздухе, страстно шепнув напоследок: — Я ещё вернусь, детка... Вскоре после этого Праведная дочь уснула, думая о том, что порой и Ад бывает Раем.