Сломанный

- Сонгю-ши, вас вызывает к себе господин, - старый дворецкий услужливо поклонился, как того требовал этикет. Молодой парень, возрастом где-то между 20 и 25, вальяжно развалился в кресле, откровенно игнорируя завуалированный приказ от отца немедленно явиться к нему в кабинет. Вместо этого он флегматично листал очередную книгу на испанском, упираясь бездумным взглядом в страницы и даже не пытаясь вникнуть в смысл. Вся огромная библиотека его семьи.. она содержала в себе более десяти тысяч книг. Подавляющее большинство на испанском и итальянском языках, потому что мать этого парня, именовавшегося Ким Сонгю, безумно любила Испанию и Италию. Сонгю прочел их все до единой. Некоторые - по велению родителей, мол, сын должен развиваться во всех направлениях, в том числе политическо-исторического характера. Некоторые - по собственному желанию, например, детективы и приключения. Погружаясь в волшебный мир литературы, он всегда забывался и радовался успехам книжных персонажей, как ребенок; расстраивался, когда происходило нечто печальное, а когда последние страницы были благополучно прочитаны, долго ходил угрюмым и неразговорчивым, пока не обнаруживал очередной интересный эксклюзивный том. Ну и плевать, что на испанском. Сонгю ведь превосходно говорил сразу на 4х языках, исключая родной корейский. Недаром ведь у него в детстве было полным-полно нянек разных национальностей... - Сонгю-ши, господин настоятельно просил вас его посетить, - ровным голосом повторил дворецкий, однако снова не дождался какой бы то ни было ответной реакции. Наследник одной из ведущих корпораций по производству техники был совершенно не похож на избалованных богатеньких мальчиков. Он был умен, серьезен, а в его планы на будущее явно не входило становиться преемником отца. У него была мечта - тайная, поскольку если бы он ее озвучил вслух, родители посчитали бы его сумасшедшим и до конца дней всеми правдами и неправдами пытались бы выбить из него эту "дурость", как говорит мать. Поэтому Сонгю мечтал молча, никому не рассказывая. Он любил поваляться в кресле, слушая расслабляющую музыку и представляя, какой бы могла быть его жизнь, родись он в другой семье. Сонгю знал, что многие, слишком многие мечтают заполучить такую же судьбу, что и он, однако ему было даже противно об этом думать. Он не хотел всего этого, не хотел лицемерия и зависти. Он хотел быть обычным человеком, как это ни странно. - Сонгю-ши... - Скажите ему, что я занят, - раздраженно буркнул парень, снова перелистываю страницу. Он поднял взгляд на ничего не выражающего дворецкого и легонько потряс книгой: - Читаю я, отстаньте. Старик устало поклонился и вышел из комнаты, оставляя Сонгю наедине с собственными мыслями. Не то чтобы дворецкий всерьез рассчитывал, что его стотысячная попытка заставить юного господина поговорить с отцом увенчается успехом. Пожалуй, он даже был уверен, что его снова отошлют куда подальше, как и всегда. Но все-таки... этот ребенок... как он может быть таким? Никто не понимал логики Сонгю. Превосходная родословная, цифры с чуть ли не бесконечными нулями на кредитках, общение с самыми сливками общества... а он все чем-то недоволен. Странный парень... *** - Хен! Мне нужна по-по-по-о-о-омощь! Темноволосый парень с неохотой отрывается от своего занятия - полировки трубы у мотоцикла - и равнодушно замечает: - А я уж думал, что сегодня обойдемся без жестокости... Что на этот раз? - Они забрали все мои деньги, хен! - подросток лет тринадцати-четырнадцати, обиженно шмыгая носом, тычет пальцем в группу стоящих неподалеку мальчишек. - И сказали, что не от-от-от-даду-у-у-ут! - Так, Киджун, вот только прекрати реветь, мужик ты или нет? - фыркает старший, заботливо кладет тряпочку и полироль на сиденье мотоцикла и поднимается на ноги. - Сейчас разберемся. Если всего секунду назад он представлял собой обычного парня, занятого в обычный будний день обычным мужским делом, то сейчас... весь его внешний облик словно изменился. В глазах вместо усталости появляется жесткость. Раз. На губах возникает усмешка, не предвещающая ничего хорошего. Два. Голова чуть отклонена вбок, а взгляд направлен прямо на самого высокого мальчишку из банды. Недобрый взгляд. Обещающий самые разные мучения, если только не исполнишь волю господина. Три. Дьявол во плоти, чье имя - Нам Ухен. Ухен неторопливо подходит к шайке и нарочито развязно интересуется: - Ребят... закурить есть? Ответом ему служат недружелюбные взгляды. Самый старший, рискнув показать себя героем в глазах остальных, с вызовом отвечает: - Ну, есть... Аджосси, вам-то что? Ухен щурится и неожиданно ухмыляется. Затем чуть подается вперед и адски ужасающим шепотом интересуется: - Аджосси? Я настолько плохо выгляжу? Надо же... Никогда бы не подумал... - он делает вид, что глубоко задумался над этой проблемой, даже смотрит куда-то в небо, а не на банду юных воришек. Затем будто вспоминает о чем-то, прищелкивает пальцами и удивленным тоном заявляет: - Чтобы хорошо выглядеть, нужно что? Деньги. Вы, кажется, недавно разбогатели за счет во-о-о-н того мальчика, - парень указывает рукой на другой конец двора, где возле мотоцикла маячит хрупкий силуэт. - Воровать нехорошо... Верните ему то, что взяли. Парни ощетинились. - Аджосси, идите, куда шли! - нагло заявляет старший, чувствуя молчаливую поддержку со стороны товарищей. - Иначе нам придется самим вас направить! - Да ну? - искренне удивляется Ухен. - Вы думаете, получится? И прежде, чем парнишка успевает ответить, он делает резкий выпад вперед, хватая незадачливого бойца за запястья, мгновенно поворачивает его к себе задом, к уже по-настоящему напуганным детишкам передом и с силой надавливает на спину, вынуждая наклониться. Одновременно с этим заламывает руки за спину и шепчет прямо в ухо: - Что, уже не такой смелый? Как тебя зовут? - Сссо... Со Инхек, - еле выдавливает из себя мальчишка, тщетно пытаясь освободиться. - Со Инхек... Такой молодой, и уже воруешь, - Нам качает головой, словно только что глубоко разочаровался в жизни. - Тебе еще не поздно ступить на путь праведный... Как и твоим друзьям. Шепот Ухена вгоняет в дикий, неосознанный ужас, парнишка начинает испуганно голосить, а его бойцы в три секунды достают кошельки и, трясясь от страха, вынимают все наличные, что у них есть при себе. - О, ну что вы, мне столько не нужно, - добродушно усмехается Ухен, отпихивая Инхека в сторону и кивая на все еще не решающегося подойти ближе Киджуна. - Сколько взяли, столько и отдавайте. Остальное меня не касается. Убедившись, что все парни до одного торопливо закивали, Нам одарил их напоследок задорной улыбкой и направился обратно к мотоциклу. Все как всегда. Теперь эта местная шпана не тронет Киджуна... Прими поздравления, Нам Ухен, ты наверняка нажил себе очередных врагов. Пусть они пока малы, но... они рано или поздно вырастут. И найдут тебя. Особенно будет хотеть отомстить этот Со Инхек - ведь Ухен мало того что причинил ему физическую боль, он еще и унизил его перед друзьями. А такое - самое худшее, что может произойти в жизни обычного подростка. Сколько людей уже на него зуб точит - Нам давно сбился со счета. Пока он в состоянии постоять за себя, воспитание матушки-улицы сказывалось. Но если на него нападут сразу человек пять-шесть - он не сможет оказать достойное сопротивление. Ухен знал это, но не беспокоился: если его жизни и суждено оборваться, он готов это принять. Хотя бы потому, что ему было незачем жить... В последнее время, если говорить откровенно, он держался только из-за Менсу и его мелкого "дружка" Киджуна. Если оберегать и защищать Менсу у Нама были свои причины, то маленького гения, последователя и обожателя Кима, Ухен оберегал просто так. Ребенок постоянно влипал в переделки; из-за природной хрупкой комплекции и маленького роста его все время унижали в школе, из-за хорошо работающих мозгов (Киджун по результатам промежуточных тестов обошел даже учеников, которые были старше его на 2 года) держали за козла отпущения, соседские мальчишки шпыняли и частенько отбирали то еду, то деньги, то новые вещи... Ухену нравился Киджун, единственное, что бесило - так это его постоянные сопли-слезы. Ну не должен парень себя так вести! Ухен все время удивлялся, как умудрился дожить до двадцати трех лет. Сколько он себя помнил, знал, что рос без матери и отца, на попечении у старухи-бабки. Но как только внук пошел в школу, бабка благословила его на дальнейшую жизнь и померла... Ухен помнит, что на ее похоронах даже не заплакал - его сначала не хотели брать, но он упорно настаивал. Не потому, что очень хотел проститься со старухой, а потому, что хотел посмотреть на настоящий труп. И то, как его закапывают в землю. Потом был детдом... лет до пятнадцати, потом побег из него. Тогда-то Ухен и познакомился с Менсу, обычным в то время школьником - парень был на пару лет помладше, но на его поведении это никак не сказывалось. Нам не чувствовал себя старшим рядом с другом, потому что тот порой загибал такие философские измышления, что у Ухена уши в трубочку сворачивались. Менсу учил Ухена математике и физике, Ухен Менсу - самообороне в ночных подворотнях. Менсу заставил таки друга заниматься и заочно закончить сначала школьное обучение, а потом колледж - Ухен заставил Менсу научиться разбираться во всех тонкостях бандитского сленга и языку жестов. Они были совершенно разными, но сей факт их не смущал... Первая встреча - как ни странно, односторонняя, - произошла под мостом. Тогда Ухен только сбежал из детдома и не знал, куда ему идти. Ни родственников, ни друзей у него не было, смысл жизни тоже отсутствовал... в голову пришла безумная идея - взять да и оборвать эту самую жизнь, на кой черт она нужна. Может, на небе будет лучше... Ухен действительно спрыгнул с моста. Но он не рассчитал двух вещей - первая, что мост был относительно невысоким, и разбиться насмерть с него было весьма проблематично, даже при всем желании. Вторая - что он спрыгнул почти рядом с берегом, а не на самую глубину. Когда он полностью оказался под водой и начал задыхаться, рефлекторно пытаясь всплыть, то почувствовал, как чьи-то руки обхватили его поперек талии и настойчиво тянут вверх. Тогда Ухену показалось, что это ангел. Он благодарно улыбнулся - "спасибо, что пришел меня забрать с собой..." А потом - темнота. Когда Нам очнулся, то обнаружил себя лежащим на чьей-то кровати. Не такой, как в детдоме. Пуховая подушка и мягкий матрац. Где он? Повернув голову чуть вбок, парень заметил какого-то человека, склонившегося над книгой - его взгляд стремительно перелетал со строчки на строчку, казалось, он упивался каждым слогом, каждой буковкой. Ухен тактично кашлянул, и некто таки повернулся к нему лицом. - Мы знакомы? - сиплым голосом поинтересовался Нам, внимательно разглядывая сидящего напротив. Им оказался обычный мальчишка, по виду чуть младше, чем сам Ухен. Темные волосы, тонкие руки и поразительно умные глаза. Не по возрасту умные. - Очнулся? - мальчишка проигнорировал вопрос. - Я уж думал, не очнешься. - Кто ты? - уже напрямую спросил Нам, силясь понять, знает он его или нет. Вряд ли, у незнакомца внешность запоминающаяся... Ухен бы непременно его узнал, если бы был с ним знаком... - Тот, кто тебя спас, - фыркнул собеседник, аккуратно водружая книгу на прикроватную тумбочку. - Ким Менсу. А ты... - Нам Ухен, тридцатый номер, - на автомате представился Ухен, не задумываясь над словами. - О.. детдомовский, что ли? В интонации Менсу не слышится никакого отвращения, которое Нам привык слышать в ответ на "тридцатый номер". Их заставляли называть и номер комнаты, когда представляешься... чтобы в случае чего человек мог найти тебя где угодно, если ты, упаси бог, перед ним провинишься. - Да... Погоди... - внезапно приходит осознание недавних слов нового знакомого, - ты зачем меня спас?! - Глупый вопрос. Чтоб ты не утонул, - скучающим тоном протянул Менсу. - А если я хотел утонуть? Если это был мой единственный шанс на то, чтобы наконец-то прекратить мучения?! - Ухен сам не заметил, как вскочил на ноги. Тело сотрясала дрожь, но не от холода, а от гнева праведного. - А ты лишил меня этого шанса! - Слабак, - заявил Менсу, тоже поднимаясь на ноги. - Только слабаки кончают жизнь самоубийством! - Да ну? Да ты бы на моем месте даже недели не протянул, а я так живу уже пятнадцать лет! Пятнадцать лет!!! - Да? О, ну тогда ты меня старше. Мне тринадцать, четырнадцать скоро будет, - с какой-то, казалось бы, даже гордостью заявил младший (да-да, теперь Ухен мог с чистой совестью его так про себя называть). - Поздравляю! Однако это ни черта не меняет! - Ты не мог бы не ругаться? Моя мама все слышит, - спокойным тоном попросил Менсу, глядя на наручные часы. - И, раз уж ты проснулся, что скажешь насчет супчика? Мама потрясающе его готовит, ты просто обязан попробовать, прежде чем попытаешься покончить с собой во второй раз, - паренек рассмеялся и протянул Ухену руку. На его лице сияла дружелюбная улыбка, а в глазах играли задорные огоньки. И Нам, сам не зная почему, вдруг прекратил все свои возмущения. И молча, слегка неуверенно, протянул руку в ответ. Так началась их дружба. Уже позже Ухен узнает, что у Менсу никогда не было настоящих друзей. Что он не интересуется девочками, как все мальчики их возраста, а предпочитает проводить время за чтением интересных книг. Что Ухен станет для него своего рода спасением от одиночества, станет старшим братом, которого Менсу всегда так не хватало. Что родители Менсу станут и его родителями в каком-то роде тоже. Они помогут ему с жильем и питанием, до совершеннолетия,будут считать его за второго сына... А потом случится катастрофа, из-за которой у Менсу из близких, по-настоящему близких людей останется только Ухен, а у Ухена - только Менсу. Огонь. Нам Ухен с детства боится огня, в нем погибла его мать. Ким Менсу тоже теперь боится огня - в нем погибли оба его родителя.