Сломанный

Сонгю, нахмурившись, наблюдал в зеркале, как по его телу бодро стекают капли воды. Одна мысль упорно не давала ему покоя, и имя этой мысли было Нам Ухен. Откуда у него такой пресс? Откуда у него вообще такое подтянутое тело? Спортом занимался? Ладно размеры - с этим парень, скрепя сердце, мог смириться, тут от природы зависит. Но чтобы добиться такой превосходной физической формы, нужно было как минимум постоянно тренироваться. Неужели такой, как Ухен, серьезно следит за своим телом? - А! - парень снова поймал себя на мысли, что пытается вспомнить в деталях тело своего напарника. Он как-то отстраненно посмотрелся в зеркало, повертелся перед ним для наглядности, рассматривая себя со всех сторон. Красивый, не поспоришь. Неудивительно, что все девушки так мечтали его заполучить. Боже, да он же сама конфетка! Но Ухен лучше. Он и на внешность ничего - да, Сонгю и это признал, про себя все больше и больше расстраиваясь, - и тело у него хорошее. Парень-мечта, если б еще таким грубым и вредным не был... - Да что ж за напасть... - грустно пробормотал Ким, выключая воду и краем уха улавливая крики поторапливаться. Вздохнув, он вышел из душевой кабинки и, наскоро вытершись полотенцем, начал одеваться. Если подумать, то они не в плену, а как будто у кого-то в гостях. В душ водят, сменную одежду и полотенца дают, кормят, поят, в комнате поддерживают чистоту. Ухаживание за двумя взрослыми парнями стоит денег, и Сонгю в который раз задумался: зачем Чжуён все это вообще надо? Только ли из личных бредней, или есть куда более весомая причина? Не найдя достойного ответа на сей вопрос, Ким пожал плечами и, в последний раз бросив взгляд в зеркало и подмигнув самому себе, вышел из ванной комнаты. Ухен лежал на кровати, закинув здоровую руку за голову, а раненую удобно устроив на животе, и пялился в потолок. Кажется, прошло уже много времени. Наверняка Сонгю уже скоро вернется, нельзя допустить, чтобы он застал его в таком состоянии. Парень прикусил губу, закрывая глаза, и едва слышно промычал нечто нечленораздельное. Вот зачем он решил проверить нервы этого попугайчика? Как ему теперь в глаза смотреть? Оно пары минут дикого смеха явно не стоило! Хотя реакция Сонгю Ухена и позабавила, она быстро забывается, а вот напарник произошедшее вряд ли так быстро забудет. Будь Ухен на его месте, вечность бы подстегивал Кима за подобную выходку, при этом коварно потирая ручки и ехидно хихикая. Оставалось лишь надеяться, что у Сонгю имелось в наличии воспитание, которым он все время хвастался, и он не будет вспоминать про этот, без сомнения, странный инцидент. В замочной скважине скрипнул ключ, и спустя секунду в комнату вошел напарник, взъерошивая рукой влажные после душа волосы. Ухен бросил на него беглый взгляд, не увидел на лице даже намека на улыбки или ухмылки и со спокойной душой снова уставился в потолок. Сонгю гордо прошествовал к своей кровати и плюхнулся на нее, озадаченно глядя куда-то перед собой. Пара минут молчания. - Где ты накачал такой пресс? - прямо спросил Ким, вздрагивая и поднимая взгляд на удивленного напарника, который, к слову, уже успел повернуть к нему голову и нахмуриться. - А? - Пресс, - Сонгю как-то неопределенно мотнул головой в сторону Ухенова живота и выжидающе уставился на собеседника. - Что, завидно? - усмехнулся Ухен, с удовольствием подмечая, как скривилось сразу же лицо напарника. - Ничего подобного, - гордо подняв подбородок, заявил Сонгю и для пущей важности даже отвернулся. - Просто интересно. - Так ты все-таки извращенец, а, попугайчик? - недоверчиво приподняв бровь, хмыкнул младший и усмехнулся. - Вот уж повезло так повезло, работать в паре с извращенцем. - Кто бы говорил, мистер "я скидываю полотенца, когда хочу". Уж не тебе меня в извращениях обвинять! Да, превосходный козырь. Ухен резко побледнел и уселся в кровати, сбивчиво начиная оправдываться: - Да ты сам напросился! Я тебя предупреждал? Предупреждал! Кто ж виноват, что ты меня не послушался?! - Я наивно полагал, что у тебя есть голова на плечах, - шикнул на него Сонгю, наоборот опускаясь на мягкую подушку. - Ну, чья ж в том вина, что ты такой наивный? - Ухен возмущенно уставился на напарника, который, казалось, уже пребывал своих мирах и не придавал особого значения их разговору. И это Нама задевало. - Эй, я с кем разговариваю вообще?! - Парень помахал здоровой рукой в воздухе, привлекая к себе внимание. - Попугайчик! - Чокнутый, - незамедлительно отозвался Сонгю со своей кровати и зевнул. - Ну, вот что ты пристал, а? Если переживаешь из-за полотенца, я могу сделать вид, что ничего не видел. - Вот еще... - Ухен демонстративно громко фыркнул, подумал несколько секунд и тоже улегся обратно на подушку. - Кто из нас двоих переживать должен - так это ты. - Почему же? - Ну как, твоя психика разве не травмирована? Я видел выражение твоего лица, не отнекивайся теперь, - Ухен буквально предвкушал, как сейчас его напарник начнет краснеть и отмалчиваться, а он будет подшучивать над его робкостью весь оставшийся вечер. Но Ухен просчитался. - Признаю, я удивился, - спокойно начал Сонгю, - но так как это ты, я довольно быстро смирился с произошедшим. - Что значит "это я"? - нахмурился Нам. - Непредсказуемое чокнутое нечто, - с таким гордым видом, будто только что доказал что-то, что отстаивал долго и упорно, с помощью бесспорного аргумента, резюмировал старший и хихикнул, боковым зрением замечая, как сразу же вспыхнул его напарник. О, да его можно смутить. Какая прелесть. - Я тебя предупреждал не хамить... - И я тебя предупреждал, чтоб меня не трогал. - По степени весомости угрозы были примерно одинаковыми, а потому парни, идентично надувшись, отвернулись в разные стороны. Собственно, дни тянулись довольно однообразно и до неприличного скучно. Периодически их вытаскивали по одному на допросы к Чжуён, выводили в душ и туалет, приносили еду и одежду... и на этом, в общем-то, активная деятельность и ограничивалась. Как только Ухен немного свыкся с тем, что двигать рукой - очень больно, и в этом деле необходима ювелирная точность и аккуратность, тут же отбросил образ "почти-милого-парня" и стал снова той же занозой в заднице, как его про себя окрестил Сонгю, каким был во время их знакомства. Во-первых, Ухен судорожно обследовал их комнату от пола до потолка, продумывая план побега. Во-вторых, он мог замереть на одном месте и не двигаться около получаса, строя в голове, видимо, какие-то коварные замыслы как минимум по захвату мира (ну, или если проще - опять того же побега). В-третьих, он начинал до жути раздражать своего напарника, который был на удивление спокоен - ведь богатые, какими бы они ни были, своих не бросают? По крайней мере, Чжуён не производила впечатления девушки, которая им что-то сделает. Нет, она, конечно, сделает, но это будет позже... Пока она просто помогала им "восстанавливаться". И потому нет ничего удивительного в том, что однажды, в один прекрасный момент, Сонгю не выдержал и попросту высказал напарнику все свое недовольство. Хотя недовольство включало в себя всего лишь громкое "Хорош бегать, смотреть тошно!" и демонстративное фырканье в конце, Ухен обиделся. Нет, Ухен сильно обиделся; он недобро сощурился, замирая посреди комнаты, и оскалился. - Я не собираюсь сидеть тут вечно, попугайчик, - угрожающим шепотом начал он, медленно делая шаг в сторону кровати, где расположился его напарник, - и уж тем более не собираюсь выслушивать от тебя какие-то претензии. Если тебе что-то не нравится, возьми и вытащи нас отсюда! - Чжуён-ши нас не отпустит просто так, - резонно возразил Сонгю, все же немного напрягаясь - младший продолжал неторопливо наступать, эффектно напрягая и расслабляя бицепсы и демонстрируя свою силу. Скорее ради лишнего запугивания, потому что Ким и так не раз уже успел на себе испытать физическую мощь Нама. - Ты с ней в таких близких отношениях, я заметил, - протянул Ухен, неведомо каким образом вдруг концентрируясь возле кровати и наклоняясь вниз, ближе к лицу напарника, который непроизвольно отпрянул назад: - Так уговори ее, ты ж у нас такой дипломат, предпочитаешь болтовню, чем драку, - последние слова были сказаны громким шепотом и с явным сарказмом. Сонгю нахмурился, в упор глядя на чересчур наглого, по его мнению, парня. - Она не отпустит нас, пока не получит то, что хочет. - А что она в действительности хочет? Ты вообще задумывался, что мы не сможем ей этого дать? Конечно, Сонгю задумывался. И не раз задумывался. Но почему-то ему все время казалось, что эту проблему они как-нибудь решат. Что он и поспешил озвучить рассмеявшемуся на такое заявление напарнику. - Ты идиот... - Ухен покачал головой, глядя на Кима с таким разочарованием, что тот невольно опустил взгляд, - беспросветный идиот. Где ты видел, чтоб такие проблемы сами собой решались?! Ну, Сонгю-то видел. Ему, по сути, ни разу не приходилось в своей жизни решать проблемы по рангу сложнее, чем выбор галстука на очередное пафосное мероприятие. Все более "опасное" за него обычно решал кто-то из прислуги. Но Ухен понятия не имеет, кого случайно запихнул в свою машину, и раскрывать себя пока в планы Кима не входило, поэтому он, печально вздохнув, пожал плечами и промолчал. - Что и требовалось доказать. - Напарник, кажется, не удовлетворился таким скромным ответом и в качестве мести несильно постучал кулаком Сонгю по макушке; лишь увидев обиженное выражение лица и услышав возмущенный вопль, он ехидно улыбнулся и выпрямился. - Иногда мне кажется, что ты из каких-то других миров - совершенно не приспособлен к нормальной жизни и ее тяжбам, - заявил Ухен, а Сонгю мысленно с ним согласился. Он ведь и был из другого мира, хочешь не хочешь, но жизнь, к которой он привык, и эта жизнь, внезапно открывшаяся ему такой неприятно-непонятной стороной, разительно отличались друг от друга. Может, зря он вообще сбежал из дома. Он ведь совершенно не представлял, что его ждет после побега - именно сейчас он осознавал это как никогда ясно. И... сожалел? *** Менсу было больно. Чертовски больно. Как он и думал, за ним пришли посланники Чжуна - мужчине надоело ждать появления Ухена с черным бриллиантом в зубах, и он решился на кардинальные меры принуждения - действовать через самого дорогого парню человека. Он приказал доставить Менсу к нему домой, но вот про "в целости и сохранности", видимо, ничего не упоминал, иначе как объяснить то, что бедного парня без особых церемоний для начала хорошенько избили, чтоб не сопротивлялся, потом не шибко аккуратно запихнули в какую-то машину и увезли черт знает куда? При этом постоянно переговаривались между собой и периодически его награждали очередной порцией ударов. Может, они пытались сделать так, чтоб он не запомнил дорогу - хотя даже с превосходной памятью Менсу запомнить что-то, чего, во-первых, совершенно не видно в непроницаемой маске, надетой на голову, а во-вторых, до чего тебе мало дела, когда у тебя все болит, нереально. А может, просто таким образом развлекались, Менсу было все равно. Единственное, что его волновало – убьют его сразу или же на глазах у хена. - Добрый вечер, - это первое, что он услышал после того, как машина остановилась, и его наспех вытолкнули на улицу и повели куда-то; судя по тому, как Менсу постоянно запинался – вверх по лестнице. И голос был до того знакомый, что парень, даже будучи в маске, полностью закрывавшей лицо, скривился: он не ошибся. - Хотел бы пожелать вам того же... Но такие, как вы, не заслуживают моей вежливости, - глухо пробормотал он и тут же получил удар куда-то в ребра. Парень сдавленно охнул и опустился на колени, чувствуя, как кто-то подошел к нему сзади и уже развязывает маску. Спустя секунду черная ткань упала к ногам Кима, и он зажмурился от яркого света, ударившего в глаза. - Твой хен был бы тобой недоволен, если бы увидел, как ты грубишь старшим, - усмехнулся мужчина лет сорока с тросточкой и в шляпе, и, если бы Менсу не знал о роде его занятий и просто скотском характере, подумал бы, что перед ним стоит какой-нибудь достопочтенный интеллигент. Но он был прекрасно осведомлен и о первом, и о втором, а потому мысль об «интеллигентности» этого мужчины рассыпалась миллионами мрачных частичек в его сознании еще прежде, чем успела нормально сформироваться. - Чжун. - Ким Менсу-ши. Давно не виделись. - Моя бы воля, никогда б вас не видел. Что вы сделали с Ухен-хеном?! - Кажется, мы уже обсуждали этот вопрос. Я понятия не имею, куда делся этот непослушный парнишка... Впрочем, я его предупредил, что за медлительность он будет наказан. – Мужчина подал своим подчиненным едва заметный знак, и Менсу тут же почувствовал, как его кто-то с силой ударил в спину. Он завалился набок, сплевывая скопившуюся во рту кровь на пол, и вытер губы тыльной стороной ладони, поднимая ненавистный взгляд на Чжуна. Тот же в этот момент не смотрел на него, он с превеликим интересом рассматривал собственные ногти. - Он не отвечает на звонки, и я начал беспокоиться. Он ведь у нас непредсказуемый совсем... А что, если он где-нибудь решит поступить неправильно? – Мужчина перевел взгляд на Менсу, и в его глазах сверкнули недобрые огоньки. – Мне ведь нужно, как старшему, наставить его на путь праведный... И ты, Менсу-ши, мне в этом поможешь. - Он посмотрел куда-то за его спину и безапелляционным тоном приказал: - Принесите камеру. Менсу тяжело дышал, пытаясь удержать стремительно рушащееся сознание еще в себе. Что ему удавалось с трудом, потому что все же слишком грубо с ним обошлись. Последнее, что он слышал - это как Чжун вдруг удивленно воскликнул: "Дорогая, что ты тут делаешь?", а затем прознительный женский вопль. И тишина. - Дорогая, что ты тут делаешь? - Папа! - молодая девушка испуганно выдохнула, в ту же секунду снова принимая гордый и несколько даже высокомерный вид. Охрана перед ней почтительно расступилась, и девушка, звонко цокая каблучками, направилась прямиком к отцу, при этом бросив хмурый взгляд на тело на полу. - А это кто? - Да так, неважно... Хотя он довольно симпатичный, может, заинтересуешься? - хохотнул мужчина, постукивая тростью в такт собственному слегка жутковатому хриплому смеху. - У меня уже есть двое, мне хватит, - девушка подошла к отцу и уперла руки в бока, - кстати, об этих двоих. Ты ведь разрешишь мне еще немного их подержать в хороших комнатах? - Детка, ты слишком много тратишь на всякие развлечения... - Ну, папа! - девушка топнула ножкой, и Чжун обреченно выдохнул. - Хорошо, но только не затягивай сильно, ладно? - Папа, один из них пострадал, я обязана его вылечить! Мужчина закатил глаза. - И в кого ты такая добрая, интересно? - Явно не в тебя, - девушка хихикнула и, наскоро чмокнув отца в щеку, побежала к выходу. Ей повезло, что ее отец никогда не интересовался ее игрушками... ее живыми игрушками. *** Сонгю вздохнул и скорее от безысходности, чем от злости, с силой пнул ножку кровати. Боль в ударенном мизинце его немного отрезвила, и парень, чертыхнувшись, запрыгал на одной ноге; за всей этой картиной с поразительным равнодушием наблюдал Нам Ухен, удобно устроившись на своей кровати. Даже окна их комнаты были наглухо заделаны решетками, и потому возможности спастись через них не предоставлялось; Ухен, когда осознал, что их действительно охраняют на достаточно высоком уровне, сначала долго матерился, а потом затих, что немало удивило его напарника - Сонгю всегда полагал, что у этого парня явно пропеллер в одном месте и вечный запас неиссякаемой энергии. Сначала он даже обрадовался таким переменам - по крайней мере, никто не ворчит и не язвит над ухом, но потом... потом парень с какой-то мрачной отстраненностью подумал, что ему скучно. Ему скучно впервые с тех пор, как он покинул стены родного дома. После этого он постоянно находился под давлением, боялся, куда-то бежал, тратил время на переругивания с напарником, но по сути - ни разу не скучал. Ему было некогда скучать. Даже здесь, в этой комнате, он не успевал задуматься над тем, что делать совершенно нечего - ведь как только на него накатывали приступы меланхолии, он тут же пускался в споры со своим напарником, и время как-то незаметно пролетало, истребляя эти приступы без следа. А сейчас... сейчас он злится, потому что Ухен абсолютно не реагирует на какие-либо к нему обращения, кажется, замкнувшись глубоко в себе, а заняться абсолютно нечем. Ким не желал тратить время на то, чтобы пытаться продумать план побега - он знал, что это бесполезно, потому что, во-первых, внимательно следил за метаниями напарника по комнате, во-вторых, видел, как тщательно их охраняют. Он уже давно окончательно уверился в мысли, что Чжуён - сумасшедшая; она играется с живыми людьми и их чувствами, а потом, наверно, выбрасывает свои игрушки, когда они ей надоедают. Сонгю впервые в жизни хотел, чтобы его выбросили, но сам процесс предстоящей перед этим «игры» его напрягал и пугал; он метался меж двух огней - поскорее со всем покончить и выбраться безболезненно или рискнуть и с помощью Ухена сбежать раньше самой «игры». Последний вариант казался ему все предпочтительнее. - Так и будешь молчать? - мрачно поинтересовался он у напарника, но ответа не получил - Нам, казалось, пребывал в каких-то своих мирах. - Эй! - Сонгю для верности попрыгал еще, размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание, но даже это не помогло. - Чокнутый? - Ноль реакции. - Ээ… Ухен? Напарник дернулся, и в остекленевшем взгляде промелькнула осмысленность; он поднял голову и чуть нахмурился, глядя на Кима. Последний слегка смутился, потому что, помнится, еще ни разу не называл Ухена по имени. - Чего? - голос Нама был каким-то непривычно хриплым; он тут же закашлялся и опустил голову, а когда поднял, непроизвольно подался назад - Сонгю стоял прямо рядом с ним, с расстоянием во всего лишь десяток сантиметров между их коленями, и, уперев руки в бока, деловито рассматривал его сверху вниз. - Ты какой-то подозрительно тихий, - честно выдал Ким и, видя, что собеседнику некомфортен такой разговор, со вздохом, подумав, все же опустился на корточки. Ухен вопросительно приподнял левую бровь, но промолчал. - Ты в порядке? - все же решился задать вопрос Сонгю и сам смутился от процентного содержания беспокойства в своем голосе. Нужно делать вид, что все как обычно, что ничего запредельного не происходит. Ну не признаваться же напарнику, что он нервничает, не слыша от него ставших уже привычными подколов и ехидных шуточек? - Все отлично, - равнодушно сообщил Ухен и пожал плечами. - Лучше не бывает. С ним явно творилось что-то не то, и если еще пару минут назад Сонгю мог бы подумать, что парень просто устал, то теперь он ясно осознавал, что ситуация куда серьезнее. В Ухене почему-то погасла та привычная искорка своеобразного оптимизма, которая помогала ему выбираться из любой передряги; Ким надеялся, что эту искорку можно возродить, потому что без нее они оба - ведь они же команда, не так ли? - слишком уязвимы. А уязвимость - последнее, что им сейчас нужно. - Может… я могу что-то сделать? - осторожно спросил старший и прикусил губу в ожидании ответа; коего, впрочем, как такового не последовало - Ухен как-то неопределенно мотнул головой и, вздохнув, попросту упал на спину, на мягкий матрац. Видимо, пытаться достучаться до него сейчас - бесполезно, именно такой вывод сделал Сонгю. А потому с озадаченным видом поднялся и направился к своей кровати. Что-то было не так… Ухена мучило предчувствие. Чего-то явно нехорошего, можно сказать, даже жуткого, что должно было вот-вот произойти. Любой другой человек мог бы и не прислушиваться к внутреннему голосу, потому что зачастую он может быть обманчив; любой другой - но не Ухен, который привык во всем полагаться на себя, свою удачу и, самое главное - интуицию. Интуиция подсказывала, что скоро на него обрушится нечто, сродни катастрофе. А может, и не на него, но его это каким-то боком всенепременно коснется. Ухен думал, что же это может быть; в данный момент его занимали лишь два вопроса, которые его по-настоящему беспокоили - во-первых, как выбраться из этого дурдома, где он сейчас находился на пару с Сонгю, и, во-вторых - как разыскать Менсу и убедиться, что с ним все в порядке. И какой из этих вопросов важнее, он толком не знал. Но с решением обоих нужно было явно поторопиться. Ему снился сон, будто бы они с Менсу находятся в каком-то богом забытом помещении; помещение большое, с высокими потолками, но в нем нет абсолютно ничего, кроме пыли, паутины и какой-то горы трухлявых коробок в углу. Менсу беспокойно осматривается по сторонам и что-то говорит, но что - Ухен не может разобрать; он пытается дотянуться до него, коснуться плеча и переспросить, но Менсу внезапно срывается с места и быстрым шагом идет к горе коробок. Ухен не успевает его остановить… Коробки внезапно вспыхивают, и слышатся крики; те крики, которые Ухен слышал в день смерти родителей Менсу. Вот только сейчас парень не понимает, что кричит он сам, а Менсу, зачарованный огромным столбом пламени, не слыша его, все еще идет вперед. Он утопает в этом огне целиком, растворяется, словно лист бумаги, рассыпается пеплом - а Ухен кричит; он чувствует вполне ощутимую физическую боль. Горели щеки. Ухен не понимал, где он, кто он и что он уже проснулся; перед глазами все еще стояла сцена с импровизированным костром и Менсу. Менсу погиб. Исчез в бесконечности. Огненные длинные пальцы захватили его и забрали за собой, оставляя Ухена в одиночестве. И от осознания этого факта и собственной беспомощности хотелось кричать. - Проснись! Ухен-аа, проснись! - до сознания парня доносился какой-то смутно знакомый голос; он чувствовал, что его с силой бьют по щекам, а еще крепко сжимают плечи. Наверняка останутся синяки. Ухен захлебывался в собственном крике, но внезапно картинка из сна исчезла, заменяясь бледным лицом не на шутку перепуганного Ким Сонгю. - Проснись, черт возьми, - пробормотал Сонгю и опустил покрасневшую от пощечин руку; Ухен тяжело и рвано дышал, глядя на возвышающегося над его кроватью напарника из-под полуприкрытых век, и пытался успокоиться. - Это был всего лишь кошмар, - старший сел на его кровать и, подумав, неуверенно протянул руку к лицу младшего, аккуратно поправляя упавшую на глаза челку. - Успокойся. Ухен молчал; ему просто было нечего сказать. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он слышал, что Сонгю что-то ему тихо говорит, но не мог разобрать слов; их смысл попросту ускользал, хотя монотонная болтовня старшего, к удивлению парня, его немало успокаивала. А еще успокаивали осторожные, легкие поглаживания по голове и щекам. Ухен сам не заметил, как уснул. Хотя тревожное чувство чего-то грядущего и явно плохого все же не оставляло его. Сонгю проснулся от четкого ощущения, что на него кто-то смотрит. После широкого зевка и раскрытия глаз, которые упрямо закрывались обратно, потому что парень не выспался, выяснилось, что на Сонгю и правда кто-то смотрел. Этим «кем-то» был Нам Ухен, усевшийся в изножье собственной кровати и подтянувший колени к груди, чтобы Киму было удобнее спать. Сонгю недоуменно вскинул брови и, подумав, все же решился принять сидячее положение; второе открытие - спал он на месте Ухена, а сам Ухен, судя по совершенному спокойствию, против этого факта не возражал. - Доброе… утро? - неуверенно произнес старший, косясь на напарника, и в ответ получил ленивый кивок. - Я что, спал тут? - Нет, ты спал у себя, но перед тем, как проснуться, внезапно решил полунатить и пришел на мою кровать. - Ухен слабо усмехнулся, и Сонгю почувствовал какое-то внутреннее облегчение: младшему явно лучше, раз он снова может дерзить. Он уже собирался высказать что-нибудь не менее колкое в ответ, так, для поддержания настроения, но внезапно тон Ухена резко сменился с язвительного на усталый. - Спасибо. «За что?» - хотелось спросить Киму, но он и так понимал, за что. За то, что произошло ночью. И вместо того, чтобы спросить, а что же все-таки младшему снилось, он, понимающе кивнув, поинтересовался: - Ты давно проснулся? Ухен покачал головой. Он ни за что не признается напарнику, что проснулся пару часов назад и все это время просто сидел, рассматривая лицо спящего Сонгю; думал, что старший относится к нему явно лучше, чем он сам. Как-то это… неправильно? За всю жизнь у Ухена было лишь несколько людей, кто хорошо к нему относился - и их всех можно было пересчитать по пальцам одной руки. Менсу, его родители и Киджун. Все. А теперь к этому коротенькому списку, получается, чисто теоретически можно прибавить еще одно имя? Ухену хотелось, чтобы список дополнился именем Сонгю. На подсознательном уровне хотелось. - Я тут подумал… - старательно растягивая каждое слово, начал он, и старший дернулся, адресуя парню заинтересованный взгляд. - Может, ты не такой уж и плохой, как мне казалось. Сонгю демонстративно фыркнул и закатил глаза. - Ты как-то поздно это понял. - Не выпендривайся, - беззлобно заметил Ухен и для профилактики, потянувшись вперед, несильно пихнул его в колено. - Тебе не идет. - Хамство и эгоцентризм никому не идут, - попытался старший ненавязчиво намекнуть, но вместо этого получил еще один тычок, уже под ребра. И широкую ухмылку напарника. Видимо, намек все же был понят и благополучно отмщен. - Наши отношения оставляют желать лучшего, согласись. И вообще, мне не нравится, что ты называешь меня Чокнутым! - Слишком резкий скачок с темы на тему немного сбил Сонгю с толку, но все же суть он умудрился уловить; парень усмехнулся и прямым текстом поинтересовался: - Предлагаешь заново познакомиться? - не дожидаясь ответа от напарника, Ким протянул вперед ладонь и, стараясь говорить максимально вежливо и доброжелательно, представился: - К… Ли Сонгю. Не попугай, прошу акцентировать на этом внимание. Рад встрече. Ухен на такое лишь закатил глаза, но все же, подумав, протянул свою ладонь в ответ. На запинку старшего с фамилией он не обратил никакого внимания, к счастью для Сонгю. - Нам Ухен. Не чокнутый, тоже прошу заметить. Наверно, почти рад. Если бы еще условия другими для знакомства были - точно бы обрадовался. - Ухен пожал протянутую ему ладонь и широко улыбнулся. Впервые без какого-то каверзного подтекста. Сонгю отстраненно подметил, что этот человек умеет светло и открыто улыбаться. Но почему он делает это так редко, ведь у него такая красивая улыбка? И все же он, не задумываясь, так же широко улыбнулся в ответ.