Сломанный

- Расскажи мне о себе. - От этой, казалось бы, простой просьбы Ухен впал в ступор; он, несколько раз поспешно моргнув, сверлил собеседника непонимающим взглядом, и Сонгю, прокашлявшись, повторил свою просьбу. Только после этого Ухен дернулся, в глазах появилась осмысленность, а на лбу - небольшая морщинка из-за нахмуренных бровей. Он не знал, что рассказывать. Не знал, можно ли рассказывать такого рода информацию человеку, с которым ты вроде бы уже и знаком не первый день, но, по сути, о котором ты ничего не знаешь. Но ведь, если он расскажет что-то сейчас, сможет сторговаться на честный обмен - информация на информацию - и наконец-то узнать, что из себя представляет этот… Ли Сонгю? Сонгю уже подумал, что младший не собирается ему отвечать - уж больно серьезное выражение лица, не обещающее положительного ответа. Но, к его удивлению, Ухен после нескольких минут молчания прокашлялся и, как-то подозрительно грустно усмехаясь и глядя в собственные колени, выдал всего три слова: - Тридцатый номер. Детдом. Сонгю чуть прикусил нижнюю губу и непонимающе приподнял брови, но тут до него дошло. Детдом… Нам Ухен - выпускник детдома? - Почему? - вопрос звучал сухо и без эмоций, Ким это знал, но ничего более оригинального он придумать не смог. Напарник как-то неопределенно пожал плечами и шумно выдохнул. - Я прыгал с моста. - На этих словах Сонгю непроизвольно охнул, потому что, в самом деле, не каждый день видишь перед собой выжившего самоубийцу. И Ухен в целом на самоубийцу был мало похож… по крайней мере теперь, потому что таким, каким он был раньше, старший не знал. - Меня спас Менсу… мой тонсен, он мне почти что как брат. - Это его ты называл «мелким»? - припомнил Сонгю, на что получил согласный кивок. - И он находится в опасности? - Пока я здесь, а не рядом с ним - да. Ухен зевнул и повел плечами, выпрямляясь; он, видимо, с головой ушел в какие-то собственные мысли и совершенно не заметил, как нахмурился его напарник. «Пока я здесь, а не рядом с ним - да. Рядом с ним… Рядом…» - Сонгю мысленно повторял всего лишь одно предложение на разные лады и интонации и все больше хмурился. Очередное доказательство, что долго им тут задерживаться противопоказано. Странно, что до сих пор его не нашли Дону и Хоя, они, в конце-то концов, располагают достаточными средствами, чтобы вычислить всего лишь одного человека! Но… Но то ли друзья его предали, то ли слишком медлят, но за все время их пребывания у Чжуен от них не было ни единой весточки. Что, разумеется, лишь добавляло поводов для Сонгю сомневаться в парнях. Он даже практически свыкся с мыслью, что выбираться им с Ухеном придется все же сугубо самостоятельно. - А ты? - внезапно спросил младший, и Ким дернулся, возвращаясь мыслями в реальный мир. - Что насчет тебя? Я почти ничего о тебе не знаю. «Если узнаешь - будешь мной манипулировать, мне это надо?» Сонгю сглотнул и натянуто доброжелательно улыбнулся. - А я… я студент. Обычный студент, ничего особенного. Приехал в Сеул учиться из.. мм… провинции. Вранье на скорую руку - очень опасное вранье, потому что можно попасться на элементарных вещах; Сонгю знал это, но у него не было выбора - темные глаза собеседника пристально следили за всеми, даже самыми малейшими, изменениями в его лице. Ухен, казалось, проверял напарника на прочность таким взглядом - выдержит ли, не занервничает? Сонгю нервничал, очень сильно нервничал. Но привычка скрывать эмоции пригодилась как нельзя лучше - внешне он оставался спокойным и равнодушным к выжидающему взгляду Нама. Видимо, его изумительной выдержкой напарник удовлетворился, потому что, хмыкнув, откинул голову назад и перебросил свое внимание на потолок. - Мне интересно еще кое-что… - задумчиво протянул он после пары минут молчания, а Сонгю, уже было расслабившийся, снова напрягся и даже непроизвольно сглотнул. Ухен хмыкнул в пустоту и, выпрямившись, снова посмотрел на напарника. В глубине его глаз плясали невиданные Кимом доселе чертики, и этот факт его даже чуточку напугал. Младший усмехнулся и, манерно растягивая слова, вопросил: - Что ты делал в поместье Бангов? Простой студент, не элита общества… Слонялся по тайным коридорам? Пожалуй, этот вопрос был самым жутким из всех, которые Ухен в принципе мог задать. И если с происхождением и материальным положением еще можно было как-то выкрутиться, то тут явно придется по максимуму напрячь всю имеющуюся в распоряжении Сонгю фантазию, и причем еще умудриться сделать так, чтобы она выдала нечто гениальное и бесспорное в очень сжатые сроки. Однако прежде, чем парень успел ответить, его перебил напарник; Ухен внезапно выдал такое предположение, которое заставило Сонгю сначала ужаснуться, потом нервно рассмеяться, а после вопроса Нама: «А что я такого сказал?» захохотать уже громко и вполне искренне. - Ты тайный любовник наследницы? - в голосе Ухена звучал искренний интерес, а после того, как старший внезапно начал хохотать, парень обиженно надулся. Он не понимал, чего тут смешного - вполне логичный вывод, ведь абы кого на банкет бы не пропустили, значит, кто-то дал этому парню пропуск. Потому что охрана там была очень и очень на уровне. - Ты дурак? - сквозь смех с трудом выговорил Сонгю; на глазах у него даже выступили слезы - нет, он, конечно, не сомневался в изобретательности и фантазии своего напарника, однако такая идея ему лично даже в голову не пришла бы. - Ну а что, - фыркнул Ухен, крепче обнимая колени, - ты довольно красивый, не удивлюсь, если у тебя много поклонниц. Так почему бы одной из них не быть твоей… как это называется? Покровительницей? - Все же дурак, - Ким, уже стараясь сдерживать смех, покачал головой, снисходительно улыбаясь. Почему-то он совершенно не обратил внимания, что напарник впервые оценил его внешность и прямо сообщил, что он думает по этому поводу. Сейчас его волновал несколько иной вопрос. - Я, может, тебя удивлю, но я не сторонник отношений за деньги. Я стерплю любое материальное положение своей девушки, если я буду ее любить, - парень пожал плечами и зевнул; Ухен как-то недоверчиво на него покосился, но, видимо, все же смирился с таким ответом. Хотя то, что человек перед ним все еще верит в «чистую и непорочную любовь»… Да чего там - в принципе в любовь - слегка удивляло. Сам Ухен уже давно сделал для себя вывод, что любви как таковое не существует вовсе. Существует физическое влечение, порой доходящее до подсознательного уровня - и тогда человеку кажется, что он влюблен; но рано или поздно все проходит, «вылечивается» - вылечивается и «любовь». Но парень все же решил не спорить - не было смысла, тем более, их отношения только-только, можно сказать, начали налаживаться, зачем лишний раз рисковать? В дверь постучали, и затем раздался звучный голос одного из охранников, сообщающий, что Ли Сонгю вызывается на очередной тет-а-тет с «госпожой Чжуён»; Сонгю недовольно простонал, но все же послушно сполз с кровати и, обреченно вздыхая, обошел ее по периметру, чтобы добраться до двери. Очнувшийся Ухен внезапно схватил его за запястье, останавливая на месте; старший вздрогнул от неожиданности и повернулся к напарнику, вопросительно глядя на него сверху вниз. Ухен нахмурился. - Она ничего с тобой не делает? Ты выглядишь как-то слишком уж… мрачно. - Парень прикусил губу, рассматривая Кима из-под темной челки. Сонгю усмехнулся, мягко высвобождая запястье из цепких пальцев младшего. - Все в порядке, просто Чжуён - последняя, кого бы я хотел сейчас видеть. Но выбора у меня нет. - Ким, скорее на автомате, чем обдуманно, чуть приподнял уголки губ в снисходительной полуулыбке, на что Ухен, подозрительно сощурившись, поджал губы, но кивнул. - Постарайся не задерживаться у нее. Мне одному скучно. Сонгю пожал плечами и, замявшись на пару секунд, во время которых младший успел бросить на него еще парочку пытливых взглядов, все же развернулся, и направился к двери. - И как, есть прогресс? - деловито поинтересовалась Чжуен, неторопливо вышагивая по комнате со сложенными на груди руками. Сонгю индифферентно качнул-кивнул головой, то ли подтверждая выводы девушки, то ли опровергая - сказать было сложно. Хотя по его явно нетерпеливым взглядам, которые он периодически бросал на дверь, становилось понятно - что-то определенно изменилось. И Чжуён не могла этому втайне не радоваться. - Долго еще? - стараясь маскировать зашкаливающее любопытство под маской холодного безразличия, задала она следующий вопрос, на что снова получила неоднозначное ведение головой. - Да ответь ты по-человечески! - Не кричи на меня, - устало попросил Сонгю и откинулся на спинку дивана, глядя куда-то перед собой. По остекленевшему взгляду можно было предположить, что он пытается как минимум развергнуть перед собой черную дыру местных масштабов, не меньше. Чжуён обиженно фыркнула. - Ты молчишь, что мне остается? Вообще так дело не пойдет. Ты ведь знаешь, тебе нельзя меня злить, иначе твой драгоценный… Сонгю враз вернулся с небес на землю и разозленно шикнул на девушку, бросая на нее крайне неодобрительный взгляд. Грязный прием она, однако, выбрала. - … друг узнает правду, - невозмутимо продолжила Чжуён и как-то странно улыбнулась. Ее улыбку можно было бы назвать милой и искренне дружеской, если бы не азартные пугающие огоньки, сверкнувшие на секунду в глубине карих глаз. Сонгю озадаченно прицокнул. - Ты снова пытаешься мной манипулировать, - просто констатировал он, на что получил тихий смешок и спокойное «ну, возможно». - Вынужден тебя огорчить - прогресса ноль, и в ближайшее время он вряд ли увеличится, - на это Чжуён лишь скривилась, в одно мгновение теряя всю свою властность и заменяя ее обычным человеческим разочарованием. - Значит, так,- все же решила высказаться она спустя пару минут молчания и тщательного обдумывания ситуации, во время которой Сонгю осматривал ее с головы до ног крайне пессимистичным взглядом. - Либо ты с этим что-то делаешь, либо… либо мой запас милосердия и благородности, считай, исчерпан, - девушка многозначительно усмехнулась, видя изменения в лице Кима - он чуть побледнел, и во взгляде пропал деланый пофигизм, вместо него появились реальная озабоченность происходящим и волнение. Чжуён мысленно торжествовала - наконец-то она добилась хоть какой-то нормальной человеческой реакции. - У меня терпение тоже не бесконечное, знаешь ли. Сонгю поджал губы и, с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить, сдавленно хмыкнул. Значит, вопрос уже ставится ребром? И самое мерзкое в сложившейся ситуации - то, что разбираться с этим придется ему самому. В гордом одиночестве. И, как вариант, как только он начнет разбираться, может потерять и без того шаткое, неуверенное, только-только заработанное доверие своего напарника навсегда. Чжуён, удовлетворенно кивнув, щелкнула пальцами, и в кабинет вошел охранник; Сонгю поднялся с дивана и, бросив на девушку взгляд в духе «я-тебе-еще-припомню», вышел из помещения. Вопрос «что делать?», панически вертящийся в мыслях и затмевая собой все остальные размышления, так и оставался нерешенным. *** Менсу чувствовал боль. Нет, не просто боль - адскую боль, которая сковала все тело, не позволяя сделать ни единого элементарного движения вроде шевеления пальцами или простого глубокого вдоха без пронзающих конечности жутких уколов. Парень плохо помнил, что с ним сделали. Били - однозначно. Много били - тоже. Много и сильно - самый логичный вывод и как раз тот максимум, осознать который он сейчас способен. Менсу казалось, что он никогда уже не проснется - давящая темнота, наваливающаяся на сознание с каждым новым ударом, мешала нормально дышать, а руки и ноги отказывались повиноваться, и он даже не мог как-то прикрыться, обезопасить себя. Болело абсолютно все, без преувеличений. Хотя через какое-то время пребывания снова в сознании Менсу понял, что, кажется, сейчас его не трогает. Вокруг него темно и холодно - факт. Как вариант, он находится в какой-то камере, причем находится в одиночестве. Где-то над головой слышалось тихое шебуршание и попискивание, подозрительно напоминающее пищание каких-нибудь мышей. Может, подвал? Полный крыс, пауков, плесени и всякой прочей дряни… Такая мысль заставила парня скривиться, а изменения в мимике - сдавленно простонать от новой порции боли. Уже не такой сильной - значит, в лицо били немного. Но все равно приносящей ощутимый дискомфорт. О том, чтобы встать с пола или хотя бы попытаться принять сидячее положение, пока не могло идти и речи. Менсу было слишком плохо, и он вообще искренне недоумевал, как при таком раскладе умудряется все еще оставаться в сознании. Умудряется жить, хотя большинство людей, испытав на себе такое количество побоев, которое испытал Менсу, попросту бы не смогли очнуться. Определенно, Нам Ухен приучил парня к непонятной природы, но порой такой необходимой живучести. Ведь выживать в любых условиях, выбираться из любых переделок - именно его жизненное кредо. Менсу закрыл глаза и осторожно выдохнул, чувствуя под щекой холодную гладь пола. Судя по всему, нечто каменное. Значит, все-таки подвал или что-то подобное - хотя на лучшие условия рассчитывать было бы глупо, ведь Чжун никогда не отличался особой гуманностью. В сложившейся ситуации радовало одно - Ухен не у Чжуна. Если бы Менсу чувствовал себя хоть капельку лучше, он бы, возможно, даже нашел в себе силы издать тихий торжествующий писк, но одной мысли о таком поведении хватало, чтобы в горле неприятно запершило, а откашливание сейчас было сродни смерти. Менсу серьезно боялся, что может попросту «выкашлять» легкие или какие-то другие органы - казалось, что все внутри него оборвалось или висит на таком тоненьком волоске, что и представить страшно. Вопрос с местонахождением Ухена оставался открытым. Менсу был готов отдать собственную жизнь в случае чего, лишь бы Чжун никогда Ухена не нашел. Потому что Нам действительно был для него всем. Безо всяких преувеличений. На сознание снова стала наваливаться мрачная густая темнота, заволакивая разум и соблазняя позволить организму погрузиться в нее целиком; Менсу моргнул, отстраненно чувствуя, как по щеке стекает нечто теплое - видимо, непроизвольные слезы, появления которых он даже не почувствовал, - и закрыл глаза, позволяя темноте окутать всего себя целиком. Кажется, он снова терял сознание. *** - Да вашу ж… - Сонель весьма нелицеприятно выругался, чем заставил сидящего рядом Лиса нервно усмехнуться. Они уже столько времени на пару прочесывали все районы Сеула и близлежащие местности, что, казалось, еще немного - и за их плечами будет уже подробный обыск всей площади Южной Кореи, вплоть до миллиметра. Решительный настрой Сонеля, по крайней мере, сомнений в именно таком ближайшем будущем оставлял все меньше и меньше. - Сомневаюсь, что они могут находиться заграницей, - в тысячный, а, может, и десятитысячный раз озвучил свои мысли Сонель, а Лис флегматично кивнул, внимательно рассматривая лежащую перед собой карту. - Но мы обыскали уже все! Не могли же они сквозь землю провалиться, - глаза Сонеля недобро сверкнули, а его временный напарник демонстративно зевнул. - Ты говорил это уже… мм… погоди, дай посчитать, - Лис, нарочито сосредоточенно хмыкнув, поднял перед собой ладонь и начал загибать пальцы. Сонель смерил его уничтожающим взглядом. Хотя уже спустя секунду напарник, ухмыляясь, выдал: - А, не, бесполезно, я сбился со счета, - он пожал плечами и, подперев голову обеими руками и опираясь локтями на стол, уставился выжидающим взглядом на «работодателя». Сонель тут же опустил взгляд в карту, не решаясь начать новую игру в гляделки, в которую они и так почти постоянно «играли» - кто продержится дольше, кто посмотрит с большим вызовом. На такие игры они тратили адское количество времени, о чем Сонель очень сильно сожалел. - Напомни, кого конкретно мы ищем? - зевнул Лис, не дождавшись ответного выпада, на который, чего греха таить, он рассчитывал. Но нет - так нет, успеется еще. - Ты говорил, что нужно найти двоих. В данный момент кого из них конкретно? - Младшего, - вскользь обронил Ли, уже вовсю погружаясь в изучение каких-то схем, распечатанных несколькими секундами ранее с помощью стоявшего в паре шагов от стола принтера. - Потому что с помощью младшего мы потом сможем найти и старшего. Старшего явно своими силами не найдем, он из очень богатой семьи, богаче, чем ты себе можешь представить… Его наверняка на совесть запрятали, и лишь один человек из моего окружения сможет его найти - его мы сейчас и ищем. Лис, судя по тому, что спустя секунду после окончания Сонелевой «логической цепочки», равнодушно шмыгнул носом, ни черта не понял или понял, но не увидел в такой схеме никакой выгоды. - Мы ищем одного, чтобы с его помощью найти другого, - спустя какое-то время медленно, растягивая каждое слово, констатировал он, и Сонель, краем уха прислушивающийся к его словам, отстраненно кивнул. - Бред. - Жизнь - вообще сплошная череда нелогичностей, - Ли пожал плечами и протянул напарнику схемы, которые изучал. - На, посмотри, завтра с утра пойдем обследовать этот и этот районы, я карандашом пометил. Напарник нехотя принял предложенные схемы, но взглянул на них всего лишь краем глаза, предпочтя им пристальное изучение профиля склонившегося над какими-то бумагами Сонеля. Ли Сонель… Он был совершенно не похож на других наемников. Лис знал, что Сонель, по сути, такой же, как и он - элита своего хозяина, человек, на которого босс может всегда рассчитывать и давать абсолютно любые задания без боязни, что они будут провалены. Лису нравились такие люди, потому что он по своему опыту знал, как тяжело поддерживать имидж парня «я-все-могу-и-умею», а особенно еще и быть при таком раскладе бойцом. Интересно, а обязанности телохранителя Сонель тоже может исполнять? Дерется он отлично, да и стреляет превосходно, Лис успел это заметить на их единственной тренировке, во время которой он оценивал умения Сонеля, а Сонель - его умения. Взаимное ознакомление, так сказать. - Что ты на меня так смотришь, - наконец сдался Ли и, повернув голову к напарнику, одарил его устало-укоризненным взглядом. - В схемы смотри, я завтра время тратить на объяснения не собираюсь. - Может, ты мне нравишься, - прямо высказался Лис и хихикнул, замечая, как тут же после этих слов вытянулось лицо собеседника. - Расслабься, я шучу. Задумался просто, - парень пожал плечами и все же нехотя снова вооружился выданными ему бумагами. Сонель еще несколько секунд сверлил его макушку подозрительным взглядом, а затем, вздохнув, вернулся к собственной документации. И кто сказал, что процесс поиска человека не требует особого мастерства? От количества планов, карт, схем, прогнозирования местонахождения полицейских постов и прочего, и прочего у обоих парней уже шла кругом голова. Самым обидным было то, что всей этой работой им приходилось заниматься в гордом одиночестве - нанятые Ховоном и Дону специально для них поисковые группы профессиональных бойцов не горели желанием узнать о задании больше, чем место поиска и дозволяемое количество убийств в случае чего. Сонель и Лис, по сути, были главными в поиске - у каждого под командованием находилась небольшая группа бойцов, которыми они могли свободно распоряжаться. С Ховона и Дону в силу пристального к ним внимания прессы и корейского общества в целом Сонель взял обещание не вмешиваться в поиски до последнего - чревато. И Ховон, скрепив сердце и с трудом уговорив Дону, все же согласился довериться своему наемнику. Сонель и Лис с того момента, как познакомились, работали сугубо вдвоем, отправляя выданные им под командование группы в районы «облегченного» поиска. У обоих парней была подсознательная тяга ко всему опасному и даже грозящему смертью, а потому ничего удивительного, что самые интересные места для поисков они предпочитали обследовать сами, чем доверить это дело кому-то другому. Они неплохо сблизились за время совместной работы, и Сонель, если бы не помнил, в какую цену ему (ну, точнее, не ему, а Ховону с Дону) обошелся такой человек под командованием, как Лис, наверно, рискнул бы подумать, что они даже подружились. Но дружба не может быть завязанной на деньгах, не так ли? И осознавать это было грустно, потому что Сонель, по совести говоря, был бы совсем не против такого, пусть и чересчур хитрого и скептичного, но все же немало талантливого и сообразительного друга, как Лис. Они были в чем-то похожи, и именно эта схожесть их сближала; Сонелю, наверно, даже будет жалко, когда все закончится… Но мысль о том, что на кону, возможно, стоит жизнь его самого близкого и лучшего, по мнению парня, сонбэ, не позволяла никаких отступлений. Если за жизнь Ухена Сонелю придется расстаться с Лисом - да чего там, хоть убить его, - он сделает это, не задумываясь. Потому что он слишком многим Нам Ухену обязан. *** Сонгю вошел в их комнату, глядя куда-то в пустоту перед собой. Он напрочь ничего не замечал из окружающего его мира, слишком глубоко уйдя в собственные мысли, и потому нет ничего удивительного, что Ухен, резво подорвавшийся с кровати при его появлении, несколько минут увлеченно вокруг него нарезал круги, пытаясь привлечь внимание, и в итоге удостоился лишь внезапного прозрения и удивленного взгляда. Но во взгляде Кима появилось хоть какое-то осознание реальности, а не выдуманных мысленных миров, и это было уже хорошо. - Земля вызывает попуг… Сонгю, - поспешно исправился Ухен и прищелкнул пальцами прямо перед лицом напарника, фыркнув, когда тот испуганно моргнул от неожиданности. - Добро пожаловать обратно, в мир грешных смертных. Сонгю чуть нахмурился, переводя внимательный взгляд с ухеновых пальцев на лицо Нама. Почему-то именно сейчас он внезапно начал подмечать новые, до этого не замечаемые им детали: слегка приподнятые в еще не прозвучавшем вопросе брови, блестящие, живые глаза, в которых сейчас светились неподдельный интерес и буквально вопящее о своих огромных размерах любопытство, едва заметно раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри (Ухен скакал вокруг Сонгю добрых пять минут и немного запыхался), чуть приоткрытые пухлые губы, потому что Нам вот-вот собирался озвучить свой вопрос… На губах парня Сонгю непроизвольно задержал взгляд, отстраненно признавая, что Ухен с чистой совестью мог бы податься куда-нибудь в модели и неплохо на этом зарабатывать, потому что внешность у него была очень даже ничего. Для парня. Не то чтобы Ким сильно разбирался, кого из парней можно назвать красивым, а кого нет, на вкус и цвет, как говорится, но… Но все же все люди склонны подсознательно сравнивать себя с другими представителями своего пола, и Сонгю, сравнивая себя с Ухеном, в конечном итоге честно признал, что младший в плане внешнего вида мог бы составить ему вполне достойную конкуренцию. Один его пресс чего стоит. Воспоминания о чужих кубиках, которые у него самого прорисовывались далеко не так отчетливо, заставили парня тоскливо вздохнуть. Ухен, понятия не имевший о его мыслях, удивленно вскинул брови и все-таки рискнул спросить: - Ну, что она тебе сказала? Угрожала? Сонгю силой заставил себя вернуться к разговору, а не к философским размышлениям касательно тленности всего бытия. «Ты даже не представляешь, какую угрозу она мне в конечном счете выдвинула. Даже не представляешь, и лучше бы, чтобы так дальше и не представлял». - Нет, просто опять пыталась расспросить о… ну, ты понял, - Сонгю было неловко озвучивать цель их пребывания здесь, и он был искренне благодарен напарнику, который тут же нахмурился, понимающе кивая. Он понял, для него секретом эта цель тоже не являлась. - Сколько времени она дала? - наконец Ухен решился задать главный вопрос, который его беспокоил все то время, пока Ким отсутствовал. Мрачный тон, с которым он был задан, не оставлял сомнений в его настрое касательно планов Чжуён. Сонгю не смог ответить. Просто не смог, потому что заявление «да нисколько, сказала, если я срочно что-то не сделаю, она заставит силой!» явно разрушило бы только-только установившееся между ними хрупкое доверие. А рушить его парень хотел в последнюю очередь, а если по совести, то не хотел вообще. Он уже успел своеобразно… привязаться к напарнику, что ли. В Ухене было что-то, что притягивало; и дело было даже не в его умении подчинять себе одним лишь взглядом. С каждым днем Нам пользовался своими эффектными способами устрашения все меньше, а за сегодняшний день так и не использовал их вообще, за что Сонгю мог бы, про себя, естественно, сказать ему «спасибо». Потому что разобраться в себе и собственных ощущениях он мог лишь при условии, что Ухен со своей стороны не будет ничего предпринимать и мешать. Вместо ответа парень похлопал опешившего от такой реакции младшего и, осторожно обойдя его по кругу, двинулся к своей кровати. Нам еще некоторое время пребывал в легком ступоре, стоя на месте, и сдвинулся с него только тогда, когда Сонгю уже благополучно улегся на свою кровать и, закинув руки за голову, устроился на подушке; не медля ни секунды, кажется, принимая решение прямо на ходу, Ухен двинулся к напарнику, безапелляционным тоном приказав ему подвинуть ноги, и уселся на освободившееся место, сверля красную челку Кима странно вопросительным взглядом. Когда-то он сказал ему, что терпеть не может красный цвет. Что, в принципе, было ложью, потому что красный магическим образом Ухен любил чуть ли не всю свою жизнь. Как-то так уж повелось, что, из-за проведенных нескольких лет в детдоме, где все было серым и унылым, у парня привилась любовь к ярким цветам, а из-за склонности к легкому садизму, особенностей характера в целом и частому виду крови из всех цветов Нам выделял именно красный. Впрочем, Сонгю пока что знать об этом совершенно необязательно. Хотя красный цвет волос ему идет, Ухен, имеющий неплохое воображение и фантазию, никак не мог, сколько ни старался, представить его с каким-то другим цветом. - Что мы будем делать? - Парень, помедлив, все же решился совсем уж обнаглеть и осторожно оперся рукой на чужие согнутые колени. Сонгю смерил его после этого жеста крайне изумленным взглядом, но решился никак не комментировать такую выходку. В конце концов, это тоже способ увеличить доверие и взаимопонимание. - Понятия не имею, - честно ответил он и перевел взгляд в белоснежный потолок. Казалось, что все в это комнате давит на них - стены и потолок неумолимо надвигались, стоило лишь подумать, что Чжуён действительно может воплотить свои угрозы в реальность. А этого Сонгю допустить ну никак не мог. Он вздохнул и, подумав, все же поднялся из лежачего положения в сидячее; мысли не давали покоя, страх, что произойдет что-то непоправимое, а еще, что Ухен узнает правду об его происхождении (странно, но это беспокоило парня чуть ли не больше всего) - все это вместе не позволяло просто лежать на кровати и бездействовать. Действовать нужно было, и притом срочно - но явно не по плану, любезно высказанному той же Чжуён. Действовать нужно было по их собственному, личному плану, и план этот можно было обозначить весьма коротко и емко - «побег». Сонгю настолько задумался, что совершенно не заметил, как смотрит на него напарник. Круглыми от удивления глазами. Потому что Ким, не думая, поднялся, и теперь между их лицами было не больше десяти-пятнадцати сантиметров. Всего-то. Ничтожное, по сути, расстояние. Ухену было страшно предположить, что Сонгю рано или поздно сдастся и пойдет на поводу у Чжуён. Потому что ему очень не хотелось терять Кима, когда он буквально несколько часов назад его нормально «обрел», обрел как чуточку большее, чем просто напарника - как, хотелось бы надеяться, будущего если не друга, то хорошего знакомого. Оставалось лишь верить, что выдержка и сила воли Сонгю сделают свое дело, и происходящее не выйдет для них обоих боком. - Ты в курсе… - голос Ухена прозвучал как-то неестественно тихо, и парень сам удивился такому нехарактерному для себя тону. Не вкрадчивому, какой он обычно использовал, чтобы запугать - просто тихому, практически шепоту, но от этого не менее эмоциональному. Искреннему. Еще одна «новинка» в поведении. - Ты в курсе, что ты… слишком близко? Хотя Нам говорил тихо, напарник его услышал. Сонгю дернулся, во взгляде появилась осмысленность, и парень непроизвольно сглотнул, замечая, что, кажется, он действительно нарушил границы дозволенного. Чисто случайно, совершенно без задних мыслей, но все же нарушил. Он медленно выдохнул, и Ухен, внимательно смотрящий ему прямо в глаза, почувствовал, как подбородка осторожно касается теплое дыхание. Почему-то тело внезапно буквально парализовало, и он просто не мог заставить себя отодвинуться; все, что он мог - по-прежнему смотреть Киму в глаза и, встречаясь с ответным, непривычно задумчивым, взглядом, постепенно успокаиваться. Странно, но такая близость Сонгю его действительно успокаивала. Единственное, что успокаиваться отказывалось напрочь - бешено колотящееся сердце, которое с каждой секундой ускоряло свой ритм. По взгляду старшего в кои-то веки невозможно было понять абсолютно ничего. И если раньше Ухен мог похвастаться, что способен прочитать все мысли парня, словно книгу, теперь он понимал, что такие заявления могут с крахом разбиться об суровую действительность. Сонгю может быть человеком, которого попросту невозможно разгадать, если хочет. Или не хочет, но получается у него это на рефлекторном уровне. Что чувствовал сам Ким, сказать довольно трудно. Смятение. Недоумение. Страх. Любопытство? Да, ему было интересно. В какой-то момент понял, что ему действительно интересно попробовать. Единственное, что смущало - ответная реакция. Точнее, ее наличие или не наличие. Кто гарантировал, что после удовлетворения своего любопытства Сонгю, например, не получит двойную дозу искренней ненависти Нам Ухена на всю оставшуюся жизнь? Шли минуты, а решимости как-то нарушить эти несчастные десять-пятнадцать сантиметров не находилось ни у одного. Ни вперед, ни назад - баста. Время будто замерло на месте, и казалось, что они так могут просидеть вечно; но ничего вечного не бывает, все рано или поздно имеет свойство приходить к логичному или же нелогичному концу… Возможно, именно сейчас их позиции в чем-то поменялись, и «лидерство» Ухена на какое-то время перешло в чужой гарнизон. Потому что именно Сонгю, не сводя с лица младшего пристального неоднозначного взгляда, первым подался вперед; именно он остановится в паре сантиметров от лица Нама, прикрывая глаза и легко выдыхая, обдавая чужие губы теплым дыханием; именно он сейчас проявлял инициативу, а все, что мог сделать Ухен - просто ждать. Не отстраниться, но и не отвечать - просто ждать, ждать, что из этого выйдет. - Я не могу. - Если говорить честно, Нам был несколько разочарован таким выводом. А учитывая тот факт, что сказан он был, когда расстояние между ними сократилось с просто малого до ничтожно малого, парень был разочарован вдвойне. Подсознательно он ждал чего-то поинтереснее. Сонгю отстранился, на автомате облизывая пересохшие от волнения губы, и усмехнулся, замечая проскользнувшие в ответном взгляде Ухена обиженные нотки. Видимо, младший просто не успел их замаскировать. - Разум проявился? - холодно поинтересовался Ухен, неосознанно проследив путь кончика языка старшего, проскользнувшего по губам. Сонгю криво усмехнулся и покачал головой. Внезапно люстра, висящая под потолком и освещающая комнату, мигнула; прошла секунда, две, и она мигнула снова, будто бы специально подгадывая, когда именно нужно выключиться. Впрочем, парни даже не удосужили ее своим вниманием. - Я не могу, - снова повторил Сонгю и с каким-то странным удовлетворением опять подметил наличие у младшего обиженных искорок во взгляде, - потому что... Люстра мигнула снова, уже на целых пару секунд, погружая комнату в практически полную темноту. Единственное, что оставалось источником света - прикрытые плотными занавесками окна, сквозь которые пробивались редкие солнечные лучи. Чжуён настояла, чтобы им повесили занавески, и у «пленных» не было возможности постоянно любоваться на виды из окна и таким образом запоминать свое местонахождение. Ухену чертовски хотелось спросить: «Потому что - почему?», но он держался из последних сил. Нельзя показывать свое любопытство, потому что это слабость, а слабости нужно всегда держать в себе и не выставлять каждому встречному-поперечному на обозрение. - Потому что за нами наблюдают, - просто ответил он и пожал плечами. И он действительно сказал правду. Как ни странно было это признавать, он бы смог найти в себе решимость закончить начатое, но... Но не на радость же Чжуён, которая наверняка постоянно наблюдает за ними через видеокамеры. Люстра, будто бы в подтверждение его слов, мигнула еще раз, уже секунды на три-четыре теряя свое значение «нести свет в массы». Ухен понимал, что напарник имеет в виду. Видеокамеры, установленные чуть ли не на каждом сантиметре их импровизированного места заточения - и хотя они были удачно замаскированы, Нам давно разгадал местоположение большинства из них. Хотя они все равно оставались потрясающе незаметными, и он частенько напрочь про них забывал, позволяя истинным эмоциям брать над собой верх. Интересно, а если бы он помнил про их наличие, смог бы решиться на новое «знакомство» с Сонгю? Наверное, не смог бы. Хотя сейчас ему казалось, что даже хорошо, что в тот момент он про них не вспомнил. Люстра мигнула еще пару раз, а затем погасла окончательно; проходили секунды, пять, десять, пятнадцать, двадцать, а свет под потолком не загорался снова, что заставляло насторожиться. Единственное, что сейчас нарушало абсолютную тишину и спокойствие комнаты - отчетливо прослушиваемое тяжелое дыхание двух человек. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. - Как думаешь, а если отключается свет, камеры тоже отключаются? - Мне на это остается лишь надеяться. Ухен почувствовал, как щеки коснулось что-то теплое - кончики пальцев старшего невесомо пробежались по коже, вызывая волны мурашек по всему телу, и остановились на подбородке; Ким осторожно провел подушечкой большого пальца по губам напарника, идентифицируя их местонахождение в почти полной темноте, и Ухен мог отлично расслышать, что его дыхание участилось. Нервничал. Сильно нервничал. И почему-то Наму было приятно это осознавать. Он мазохист с наклонностями шизофреника? Или просто психически больной? Все-таки Сонгю справедливо приписал ему прозвище «Чокнутый», потому что только чокнутые в такой ситуации могут получать удовлетворение от перебоев с электричеством. Ухен закрыл глаза, потому что пытаться что-то разглядеть - бесполезно, разве что смутные силуэты, но разве это ему надо? Он чуть ли не впервые в жизни хочет чувствовать, ощущать, полагаться на интуицию, а не видеть прямо перед собой и действовать с холодной головой и трезвым рассудком. Он впервые хочет отдаться, а не подчинять. Все когда-то бывает впервые. Ему нравится ощущать тепло и мягкость чужих губ. Нравится сбитое дыхание, хаотично опаляющее щеки, потому что у кого-то внезапно обнаружился фетиш на покусывание мочки уха. Нравится, цепляясь пальцами за футболку, притягивать к себе и чувствовать жар чужого тела, нравится зарываться пальцами в мягкие волосы и перебирать отдельные прядки, нравится забываться и просто отдаваться моменту. Ему нравится, и хотя, возможно, потом он будет жалеть, сейчас он как никогда рад, что на свете существует такая вещь, как перебои в электричестве. Люстра загорелась спустя вечность, которая пролетела как секунда, и как только под потолком начал брезжить слабый свет, пальцы неохотно выпустили легкую ткань футболки, а губы в последний раз встретились и запечатлили короткий поцелуй; все закончилось так же внезапно и спонтанно, как и началось, и Ухен, пытаясь восстановить дыхание, решал, как ему теперь следует поступить - невинно улыбнуться и сделать вид, что все забыл, мягко намекнуть на то, что не против продолжения или с чувством заехать кое-кому кулаком в челюсть. Выбор чертовски сложный, однако лишь одного неуверенного взгляда из-под челки на старшего хватило, чтобы он определился; Сонгю едва заметно покачал головой и сглотнул, покусывая припухшие после поцелуя губы. За ними снова наблюдали, а значит, единственный верный вариант, чтобы не вызывать лишних подозрений - сделать вид, что ничего не было. Ухен, отведя в сторону взгляд, решительно поднялся с чужой кровати и направился к своей; ему предстояло о многом подумать и, возможно, многое переосмыслить. Сонгю проводил его в спину неоднозначным взглядом и снова откинулся на подушку, тут же закрывая глаза; он буквально чувствовал, как предательски горели щеки, а на губах все еще чувствовался солоноватый привкус чужой кожи. Он бы сейчас не отказался от душа. Желательно ледяного, чтобы затуманенное внезапным желанием сознание окончательно протрезвело. И что ему дальше делать? А еще не давала покоя мысль, что электричество внезапно отключилось не просто так... ___ эврика, товарищи, автор положил начало угю как пейрингу! на 100+ странице, ага хд отдельное спасибо EverythingOkeyDokey - за хорошую мотивацию :> saranhae <3