Только мой

      Джон Ватсон обратил внимание на своего будущего товарища еще в Бартсе. В день первой встречи он подумал о том, какой же Шерлок Холмс невероятный осел, пусть и умен. Вскоре он удивлялся тому, насколько Шерлок может сохранять спокойное, безразличное, и, порой даже, скучающее лицо на месте жуткого и жестокого преступления. Доктор уважал этого человека, поражался его странному уму и невероятной выдержке.       Шерлок Холмс удивлял его каждый день. Единственный в мире детектив-консультант мог месяцами ждать результат эксперимента, который в очередной раз производился на старом дубовом столе в тесной кухне. Однако, Холмс был весьма нетерпелив, когда дело касалось...чая. Да-да, не результатов баллистов, не звонка Грэга, ни новых лодыжек из морга, а именно этого британского напитка.       Миссис Хадсон всегда приносила чай в одно и то же время - ровно в пол восьмого утра. Женщина, наспех накинув лиловый халат, заботливо клала немного шоколадного печенья и заваривала любимый чай Шерлока - Irish Breakfast. Детектив, только что вышедший из душа, с еще влажными волосами и сонным взглядом сразу же садится в свое кресло и принимается пить утренний чай, даже не сняв банный халат.       В те редкие моменты, когда их домовладелица не приносила чай - нервы Шерлока заметно натянуты. Детектив сидит в кресле, закинув ногу и беспокойно набивает Баха азбукой Морзе, выпивает пару кружек отвратительного кофе, ведь тот напиток Холмс так и не может правильно варить, и ждет. Когда же по ступенькам тихо поднимается Миссис Хадсон, боясь разбудить своих мальчиков, Шерлок вновь надевает маску безразличия. - Доброе утро, миссис Хадсон. Вы что-то хотели? Если на счет новых дыр в стене - я оплачу, но меня вновь одолевает... - Скука, знаю, Шерлок. Я всего лишь принесла вам чай с печеньем, - улыбнувшись, отвечает домовладелица, но не домохозяйка. Женщина прекрасно понимает, что Шерлок ждет ее прихода уже десять минут.       Знает старушка, что Холмс, как всегда махнет рукой и уйдет в чертоги. Старая английская леди пунктуальная, словно часы на Биг Бэне, поэтому чай она приносит позже лишь в те моменты, когда Шерлок вновь начинает палить в стену или ведет себя, скверно по отношению к Джону и, в редких случаях, к ней.       Стоит двери с негромким хлопком закрыться, как Шерлок набрасывается на печенье. В течение пятнадцати минут Холмс забывает о преступлениях и не ощущает удивленного взгляда Джона. Именно эта маленькая слабость показала Ватсону, что его друг все же человек с нормальными потребностями.       Спустя десять месяцев их совместного сожительства Джон узнал, что у Шерлока аллергия на средства для мытья окон, солнце, удобрения для комнатных цветов и кошек, он ненавидит овсянку, но без ума от яйца пашот, Шерлок никогда не ест во время дела, его любимый аромат - корица и петрикор.       Спустя пару неудачных попыток Шерлока приготовить кофе, между ними возникло соглашение, которое никто даже не озвучивал - кофе всегда варит Джон. Иначе напиток Холмса будет напоминать свинец в чашке с добавлением уксуса. Каждый день Джон все больше привязывался к своему детективу. Сначала ему казалось, что это банальное беспокойство, ведь он единственный знакомый в Лондоне, кроме Майка, после возникло чувство дружбы, а сейчас...       Что было сейчас, Ватсон не мог объяснить. В те моменты, когда Шерлок случайно касался его плеча сидя в лаборатории или колена, когда они мчали дорогами туманного Лондона в такси, пульс Джона отбивал сумасшедший ритм. Стоило Шерлоку сесть рядом на диване, как на лице Джона появлялся румянец. Теперь Ватсон смотрел на своего друга абсолютно по-другому. Раньше он видел лишь ум и странную душу холодной машины, с редкими проблесками человечности. Сейчас же он смотрел на то, как любимая у Джона фиолетовая рубашка прекрасно подчеркивает достоинства фигуры детектива - рельефный торс, сильные руки, четко виднеющиеся вены, изящные изгибы кисти и длинные пальцы настоящего скрипача.       Холмс словно специально оставлял две верхних пуговицы не застегнутыми. Стоило только Джону взглянуть на его белоснежные ключицы и сердце отправлялось в галоп, а на лице появлялся предательский румянец. Его кудри, цвета воронова крыла, по утрам были кучерявыми и запутанными, что Джону хотелось одного - прикоснуться к ним своими руками и попытаться их распутать.       Когда же Шерлок выходил из своей комнаты с уже идеально лежащими волосами Джон хотел почувствовать их на своих ладонях, растрепать и ловко перебирать пальцами, словно играясь с шелком. Ватсон, как доктор, настаивал на том, что бы Холмс регулярно принимал пищу. Но знал бы Шерлок, как нравилось Джону, когда его лицо становится на тон бледнее, а за счет этого и без того острые скулы становятся более выраженными. В те моменты, когда Шерлок склонялся над микроскопом, Джон изучал изгибы его тела. Идеальная осанка, аристократический нос, глаза голубого цвета с примесью серебра, черные, как утреннее кофе, волосы.       Ватсон старался уловить каждое безупречное движение своего друга. Легкая улыбка, довольная ухмылка, злой огонек в глазах. Когда его рука тянется к пробирке, слегка оголяя кисть, показывая вены, когда Шерлок грациозно и быстро ловит упавший нотный лист, когда он выходит из спальни в одной лишь простыни, блаженно почесывая спину. Бывший военврач замечал все и наслаждался каждой секундой, проведенной с его детективом.       Джон Ватсон сравнил Шерлока с учебником по анатомии и кардиохирургии - следует вернуться несколько раз назад, прочесть внимательней, присмотреться и только затем ты осознаешь материал. Так же и с Шерлоком, который на самом деле легко выдает свои эмоции, пусть не как все, пусть и не все. Спустя две недели, проведенные в вечных размышлениях, Джон Ватсон, как настоящий доктор смог поставить себе диагноз. Он был влюблен в Уильяма Шерлока Скотт Холмса. Джон влюбился в самого неподходящего человека. В того, кто отметает любые эмоции и никогда не ответит взаимностью.