Только мой

      На окно черного кэба, стремительно мчавшего по Лондону, попадали первые капли дождя. Джон Ватсон и Шерлок Холмс ехали на поимку преступника, и обычно, мысли мужчин заняты делом, но не сегодня. Джон гадал над тем, чем может быть обосновано странное поведение Шерлока. Он говорил по — прежнему надменным тоном, но, в то же время, в его словах и интонации проскакивали душевные нотки, ранее молчавшие. Еще доктора удивил тот факт, что Шерлок не отклонил помощь. Как правило, Шерлок всегда противиться тому, чтобы Ватсон его выхаживал, даже если раны серьезные. Но вчера он даже не пытался сказать «нет». Интересно, это из-за того, что аммиак, удары и пулевое ранение приносили слишком много боли или же причина в другом. Если, да, то в чем именно?       Великий Детектив пытался решить самое запутанное дело: «Что он чувствует к Джону?». Еще пару дней назад Шерлок был уверен, что это лишь дружба, не более. Он находил Джона верным, преданным, искренним, тем, кто не боится опасностей. Холмс всегда удивлялся, за что он мог заслужить такого человека, как его доктор. «Мой доктор», эта фраза звучала странно, но она целиком описывала все действия блогера.       Именно он, ветеран Афганистана, спас душу Шерлока.       Джон вытащил его из кошмаров прошлого, которые неустанно его преследовали, как бы ни старался скрыться от них Шерлок. По прибытию на Бейкер-стрит Ватсон спрятал в темный шкаф свою трость, Шерлок же в свою очередь, избавился от наркотиков, выбросил все шприцы, оставив лишь те, что в общей аптечке. Шерлок менялся. Менялся ради Джона. Ради того, чтобы не услышать пропитанное болью: «О, Шерлок…» и не увидеть следы разочарования в его прекрасных глазах.       Холмс считал, что это лишь крепкая привязанность, сотканная из дружбы, построенная на доверии и взаимовыручке. Однако это был один из тех редких случаев, когда детектив- консультант ошибался. Позже, признав свое поражение, Шерлок пришел в небольшой ужас.

Он любил Джона Хэмиша Ватсона.

      Любил настолько сильно, что пульс поднимался до 120 ударов, стоит Джону выйти из душа, когда от его тела исходит легкий пар. Любил, когда Джон надевает свои свитера, ведь в них он выглядит так мило и по-домашнему уютно. Любил, когда тот начинает читать нотации, что-то про манеры к Молли или инспектору, когда в его тоне слышатся командирские, повелительные нотки.       Шерлоку нравится, как Джон сидит в кресле ранним утром, попивая кофе, делая вид, что ему нравится, ведь напиток готовил Шерлок, а значит — он отвратителен. Шерлок удивлялся его стальным нервам и тому, как Ватсон не сбежал в первый же день после их знакомства. Кто вытерпит вечный бардак, игру на скрипке в три часа ночи, эксперименты на кухне, едкие замечания и так далее, список обширен и кажется, не имеет конца. Только удивительный Джон.       Где-то там, за материей дорогой рубашки, сердце Шерлока оттаивало, когда Ватсон, заботливо и осторожно, обрабатывал его раны. Когда двое друзей проводили ночи в засаде или уворачивались от пуль, которые словно меткие стрелы Демосфена так и норовили попасть в мужчин, нервы и сердце Холмса были натянуты до предела. Шерлок, впервые за многие годы одиночества, испытывал страх. Но не за себя. За Джона. От мысли, что кто-то сможет причинить Ватсону боль, по телу пробегал холодок. Шерлок любил его.       Любил растрепанные волосы, его забавил его юмор и легкие колкости, Шерлоку нравился его голос, руки, тело. Но больше всего Холмс поражался тому, насколько многогранна и глубока, словно Марианская впадина, душа Джона. Милого, заботливого, преданного, верного, умного, смешного, понимающего, смелого Джона.       Шерлок бы так и продолжил прокручивать в голове все моменты, которые связаны с Джоном, но его потревожили. - Кхм, Шерлок, ты в порядке? — обеспокоено спросил Джон, незаметно наблюдая за Шерлоком. Холмс не моргал уже три минуты, а дыхание было тихим, словно шелест листвы ранней осенью. - Да, с чего я должен быть не в порядке? - бросив мимолетный взгляд на Джона, отвечал детектив. - Ты весь побледнел и дышишь тихо, тебе плохо? Больно дышать? Как твои глаза? Плечо слишком беспокоит? Может, стоит дать обезболивающее? - засыпал его вопросами Джон, уже нащупывая пульс на запястье, и вытаскивая из кармана таблетки. - Джон, еще немного, и я начну называть тебя Мартой Хадсон, - усмехнулся детектив, однако руку друга не спешил убирать. - Тебе все еще может стать плохо. Радуйся, что я не отправил тебя в больницу. - Я хорошо себя чувствую. У меня же есть мой личный доктор, зачем больница? - улыбнулся Холмс. - Ладно, что там, насчет Джека? - Здесь все просто, - выждать пока он выйдет из дома, надеть наручники, посадить в машину и поехать домой - я еще хочу успеть закончить эксперимент с фалангами пальцев.       Вероятность каких-либо серьезных проблем равняется 3%. Он молод, но не слишком силен, бегает слабо, да и он слишком труслив, чтобы стрелять. - Холмс проговорил это на одном дыхании, разглядывая кожаное сидение автомобиля. - Хорошо, - кивнул Джон и уставился в окно, стараясь не думать о Холмсе. Через шесть минут кэб остановился на перекрестке двух улиц: Флитт- Стрит и Джексон- Стрит. - Здесь идти осталось минут пять, не хочу, чтобы Джек услышал шум кэба. - Объяснил Шерлока, хотя и не требовалось, Джон уже запомнил, что раз дело не слишком срочное, Шерлок всегда выходит чуть раньше.       Наблюдательный Джон давно уже понял, что Шерлоку просто нравится прогуливаться и эффект внезапности здесь во все не при чем. Оставшийся отрезок пути мужчины шли в тишине. Увидев Грэга около 55 дома, Джон махнул ему рукой. - Я уже проверил все точки наблюдения. От сюда лучше всего видно его дом. Он нас не заметит, а если и увидит, примет нас за желающих выпить — разъяснил инспектор, кивая на вывеску небольшого бара.       Все трое заняли столик и заказали три кофе с добавлением виски. Джон и Шерлок молчали, а Грэг кидал на них подозрительные взгляды, однако молчал. Через пару минут Джон начал разговор с инспектором, поинтересовавшись его детьми. - Дети пока у жены, и скорее всего суд оставит их ей, но Саманта сказала, что разрешит видеть их не реже раза в неделю. - Ты уверен в том, что делаешь? - Да. Раньше, когда мы ссорились и подумывали о разводе, я не смог бы ответить на этот вопрос. Наверное, потому что любил, сейчас же чувства ушли. Такое бывает, мы просто «перегорели» друг к другу. - Грэг пожал плечами и допил кофе по-ирландски.       Доктор и инспектор продолжали говорить о работе, Ватсон рассказывал забавные дела или просьбы клиентов, Лестрейд показывал фото детей, и улыбался всякий раз, видя их личики.       Шерлок наблюдал за тем, как Джон краснеет, то ли от смеха, то ли от ветра. В его голове крутилось лишь одно слово: «Любовь», ведь детектив не был уверен, что вообще способен на такие чувства. Он создал из своей души машины и отключил все чувства, лишь бы не чувствовать боли. Сейчас же все изменилось. Он был уязвим, ведь именно Джон и стал его ахиллесовой пятой. - Ох, да это была странная женщина. Она просила меня и Шерлока найти ее пса… В доме Донована открылась дверь, и из нее тихо вышел мужчина средних лет. Три человека, сидевших за столиком вот уже 2,5 часа, встали с мест и незаметно начали идти в сторону преступника. - Мистер Донован, остановитесь и не двигайтесь, поднимите руки над головой. Вы обвиняетесь в убийстве Оливера Райана. Вы имеете право сохранять молчание. Все, что будет сказано вами, может в дальнейшем использоваться против вас, - отчеканил Грэг, давно заученные фразы, за которыми следовал щелчок наручников. - Шерлок, ты будешь, что-то спрашивать? - поинтересовался Грэг, ведя Джека в машину.       В ответ Холмс лишь отрицательно покачал головой. Почему-то абсолютно не было желания, что-то выяснять, Шерлок и так знал, что он оказался прав во всех деталях. - Что даже не будешь спорить? - с насмешкой поддел Джон. А в ответ все тот же знак. - Инспектор, вы езжайте, а мы с Шерлоком поедем на такси. - Сказал Джон, пожимая руку и наблюдая за отрешенным видом Холмса. Кажется, инспектор попрощался с детективом - любителем, но тот даже не кивнул в ответ. - Шерлок, что с тобой происходит? - спросил Джон, догоняя детектива, который двигался по направлению к небольшому и всеми забытому парку. - Ничего. - Ты лжешь. Скажи мне правду, Шерлок, я же твой… друг. Холмс неудержавшись бросил на Джона взгляд. Их глаза встретились. Лицо Джона выражало истинное беспокойство, в светло- голубых глазах мелькали тени волнения. Шерлок не мог себе позволить лгать ему, зная, что Ватсон действительно переживает. Холмс медлил с ответом. «Что я ему скажу? Что люблю его всем своим ничтожным сердцем? Или проще ничего не говорить? Или следует сказать, но не совсем правду, это ведь и не совсем ложь, но, увы, и не чистая правда. Я не хочу видеть, как он нахмуриться, или ужаснется, когда узнает правду» - Я не знаю. Что-то происходит в моей голове, мне мешают эмоции, - бесцветным голосом сказал Шерлок, нарушая напряженную тишину, и садясь на лавку в самом конце парка. - Эмоции? Ты же всегда мог их отключать, - удивленно произнес Джон, слушая шум небольшой реки и наблюдая за тем, как меняется лицо Шерлока. Сейчас он выглядел напряженно, волнительно, еще боле замкнуто, чем обычно и, определенно, не договаривал чего-то. - Да, но сейчас не могу. И я не знаю, что это за чувства. Они просто есть и все. Каждую минуту, днем, когда мы на месте преступления, или ночью, когда я лежу без сна. Джон нервно сглотнул ком в горле.       Это было слишком знакомо, ведь и сам Ватсон уже какую ночь бодрствует, а если и удастся заснуть, то и во сне он видит Холмса.       Раненый, умирающий, или подкалывающий Андерсона и Салли, когда они сидят в ресторанчике «У Анжело» и едят лазанью, а руки их соприкасаются, или когда они лежат на софе в своей квартире и руки Джона зарываются в кудри Холмса, в то время, как рука детектива мягко лежит на его плече. Шерлок стал частым гостем в личном царстве Морфея. Конечно, большая часть сна - лишь фантазии, которым не суждено сбыться, и от этого становиться в десятки раз сложнее. - Мне это знакомо, я тоже…       Договорить Ватсон не успел, к ним бежал мужчина спортивного телосложения, нацеливая пистолет на мужчин. - Из-за вас мой брат будет гнить в тюрьме! Вы не могли засунуть свою гениальности и любознательность куда подальше, и просто закрыть глаза на это дело. Поступки моего брата вас не касаются, - выплевывал мужчина, гневно стреляя глазами и подходя близко к Шерлоку. - Вы правы, дела вашего брата нас не касаются до тех пор, пока он не убил человека. - Спокойно ответил Ватсон. - Он это заслужил, выскочка. Одним миллиардером меньше, одним больше. Кому какое дело? - Вам следует успокоиться и убрать пистолет, иначе я вызову полицию, — стальным голосом отозвался Шерлок, прикованным взглядом наблюдая за дулом пистолета, которое было нацелено на него самого.       В парке прошла небольшая группа людей, и неизвестный мужчина в черной толстовке быстро спрятал оружие в карман. - Шерлок, идем отсюда. Я уверен он просто поддался эмоциям. Давай закажем такси и поедем решать твои эксперименты - тихо прошептал Джон, слегка касаясь предплечья Холмса.       Холмс лишь кивнул. Он не хотел тратить время на человека, чей рассудок затемнен тупым желанием мести. Шерлок хотел лишь одного - вернуться на Бейкер-Стрит, где его ждала тишина и пальцы, и, конечно же, Джон. - Мистер Донован, полагаю вам лучше пойти домой и успокоиться, вашего брата не убьют, вы сможете его навещать, - спокойно обратился Джон, ожидая пока Шерлок, вызовет такси. - Эм, да, вы похоже правы. Простите, это все эмоции, знаете ли. Прошу прощения, - мужчина, который еще пять минут назад грозился убить их, спокойно разворачивался в сторону дома.       Джон все еще наблюдал за ним, да и Шерлок тоже, что-то парень подозрительно легко отступил. - Мне нужна машина. Парк Диккенса. Да, сейчас, - голос Шерлока был напряженным, а глаза перестали моргать. Все последующие события происходили слишком быстро, и у Джона не было времени долго размышлять.       Брат убийцы невероятно быстро бежал в их сторону, по пути заряжая пистолет. Мозг Ватсона начал работать с сумасшедшей скоростью, ведь мужчина определенно целился в его друга. «Если я его оттолкну - Донован лишь сменит направление, а так звук выстрела привлечет внимание полиции, которая дежурит около маркета в 100 метрах от сюда. К тому же не факт, что мне удастся сдвинуть Холмса с места. Значит есть только один вариант - снова словить пулю. Но ради Шерлока это во все мне не страшно.»       Шерлок же просто застыл на месте. Не один мускул его тела не двигался. Сейчас он надеялся на то, что Джон будет думать слишком медленно и не предпримет пагубных решений. Шерлок был готов умереть, готов был позволить проникать в свое тело пули, лишь бы его Джон был в безопасности.       Ватсон выбежал вперед, закрывая собой Шерлока. Холмс даже не успел толкнуть его или пригнуться. Послышался выстрел. А секунду спустя Джон начал оседать на землю, даже не вскрикнув. Пуля проникла в грудь, практически ранив сердце, наполненное любовью. - Ш…ерлок, ты… - еле слышно, лишь одними губами спросил Ватсон. - Тише. Тебе нельзя говорить, - сказал Шерлок, с трудом сохраняя спокойствие. Холмс зажал рану рукой, пытаясь вызвать скорую. - Я рад, что ты жив. Спасибо тебе за все - сказал Джон, в то время, как лицо его становилось все бледнее и бледнее.       Удивительно, но боли не было. Напротив, было чувство легкости и счастья, ведь Холмс будет жить. Да, это была слегка глупая смерть, ведь Ватсон хотел умереть, как герой, но не так рано. Он еще не сказал Шерлоку самое главное. Хотя, Шерлок будет жить, а это — высшая награда для Джона. - Джон, не смей прощаться со мной, слышишь? Скорая уже едет, а когда ты придешь в себя, мы уедем с тобой в Сассекс, где не будет преступлений и маньяков, желающих убить нас. Мы будем вдвоем. Хорошо? Пожалуйста, не оставляй меня. — голос Шерлока дрожал и казалось, что тот вот-вот потеряет последний крупицы самоконтроля.       Как бы Шерлок не говорил, но он понимал, что Джон умирает. Слишком много крови, а пуля все еще внутри него. Джон Ватсон умрет из-за него. Из-за чертова эгоиста, который в самый опасный момент - просто замер на месте. - Нет. Я люблю Шерлока Холмса, а не спокойного домоседа. Слышишь, Шерлок, я люблю тебя. Всегда любил, - веки Джона закрылись, а синие губы испустили последний вздох. - Нет! Джон, нет! Не смей! Я…я люблю тебя. Умоляю, очнись, - кричал Шерлок, проклиная фельдшеров, которые едут так долго.       По щекам детектива катится одна слеза, вторая, но он не старается остановить себя или скрыть этого. Джон любил его, но Шерлок узнал об этом слишком поздно. Слишком. Джон Ватсон умер, а вместе с ним погибло и сердце великого детектива-консультанта.       Карета скорой помощи приехала через одну минуту тридцать семь секунд, после того, как сердце Джона Ватсона остановилось. Шерлок все так же сжимал его руку и шептал слова, которые не могли разобрать врачи. Когда же тело Джона хотели отнести на каталках в машину, Холмс не отпускал руку Ватсона, и, кажется, детективу вкололи успокоительное. - О, боги! - изумленно прошептала молодая девушка, все еще продолжая бороться за жизнь мужчины. - Ричард, он жив, пульс слабый, всего 53 удара, но спасти можно, нужно лишь сделать переливание для того, что бы он протянул до клиники. - Сэр, вы не знаете, какая у него группа крови? - этот вопрос прозвучал в адрес Холмса, пока девушка шла к небольшому холодильнику с кровью. - Первая отрицательная, - отрешенно отвечал Шерлок. - У нас есть, но всего 200 мл, ему нужно хотя бы еще 500 мл, - девушку в халате охватил небольшой ужас. Она, конечно же знала, кто лежит на каталке, так же, как и знала о мужчине, который и сам, похоже, был не далеко от смерти. Мысль о том, что Джон Ватсон умрет в ее смену, да еще и так рано, не успев поведать миру обо всех своих приключениях, приводила в шок. - Возьмите мою, у меня такая же, - голос Шерлок звучал более твердо и уверенно, ведь в его разбитом сердце вновь поселилась надежда на то, что совсем скоро он с Джоном вновь будет сидеть в кресле на Бейкер-Стрит. Парамедик лишь кивнула и начала готовить все необходимое. Времени проверять кровь Холмса не было, да и она была уверена, что с ним все в порядке и переливание можно делать. - Мы возьмем чуть больше нормы, - предупредила девушка, склоняясь над рукой Холмса, на которой виднелись идеально прорисованные вены. - Берите столько сколько нужно. Можете выкачать всю, если это спасет его, - Холмс удивился тому, насколько он был откровенен, но предпочел не заострять свое внимание. Сейчас был важен Джон, а не его социопатические мысли.       Спустя несколько минут Холмс наблюдал, как его собственная кровь начинает вливаться в тело Джона. Он наблюдал, как красные тельца стремительно бежали по контрольной трубе, прямо под кожу. Шерлок надеялся, что его кровь поможет открыть ему глаза, ведь он любит его, а Джон обязан это услышать, ради этого стоит бороться.       Через семь минут машина остановилась у входа в клинику, а дальше все было как в бреду человека, больного лихорадкой. Джона увели в операционную, а Шерлока заставили ждать. Доктора пытались отправить его домой, но детектив продолжал сидеть на неудобном пластиковом стуле. «Не уже ли они всерьез думают, что я оставлю его? Глупцы. »       Шерлока пожирало чувство вины, которое он не испытывал с тех пор, как в пять лет разбил вазу матери, пытаясь спрятаться от противного учителя этикета. Ему не было стыдно перед учителем и за то, что он так себя вел. Ему было неприятно, ведь это была не просто ваза, а подарок его отца на 20 годовщину совместной жизни родителей. Ваза из китайского голубого фарфора, с народными элементами, расписанная золотом и инкрустирована драгоценными камнями. Холмс - младший до сих пор помнит взгляд его матери, наполненный разочарованием. «Почему Джон бросился спасать меня? Пуля же предназначалась во все не ему. Если бы я оттолкнул его, Джон был бы цел.»       Кажется, кто-то из врачей пытался накормить Шерлока, аргументируя тем, то ему нужно восстановить силы. Шерлок же считал, что он будет в порядке, как только Ватсон очнется. Операция длилась всего 30 минут, но для Шерлока время протекало невыносимо медленно. - Как он? Когда я могу его увидеть? - Шерлок начал засыпать вопросами доктора, вышедшего из операционной. - Сэр, успокойтесь. Доктора Ватсон потерял много крови, а пуля чуть не задела сердце, еще каких-то 3 сантиметра, и он был бы мертв. Но сейчас, после операции, и переливания, его состояние стабильно. Сейчас он спит, и скорее всего, проспит до утра. Мы посмотрим за ним в течение 3-4 дней. - Я могу зайти к нему? - Думаю да, но не забудьте накинуть халат. Он лежит в 7 палате. - Спасибо, - поблагодарил Шерлок, попытавшись улыбнуться уголками рта.       Зайдя в палату со слабым освещением, Холмс испугался, насколько бледно выглядел Джон. Не было заметно небольшого румянца на щеках, а губы стали пепельного цвета, и все же он был здесь. Живой, и рядом с Шерлоком.       Детектив сел на стул и взяв за руку Ватсона. Начал говорить, что-то. О том, что любит его, и, что когда он очнется, Шерлок испечет его любимый яблочный пирог с корицей. Холмс надеялся, что в кромешной тьме, сознание Джона найдет выход, и тот откроет глаза. Шерлок говорил о его первых преступлениях и вспоминал забавные истории с Джоном. Сейчас, когда кардиомонитор показывал, что с его доктором все нормально, время бежало слишком быстро.       В девять вечера дверь в палату открылась, и человек, увидев печальную картину, замер. Кудрявая голова склонилась над телом Ватсона, а рука продолжала гладить его грудь и плечо. - Шерлок, не стоит так убиваться, с доктором Ватсоном все…- договаривать Майкрофт не стал, увидев пустой взгляд своего брата, синяки под глазами, и еще более бледную, чем обычно, кожу. - Чего тебе? - злобно спросил Шерлок, выравнивая спину и пытаясь прогнать легкую дремоту, однако руку убирать не стал. - Я узнал о вашем приключении в парке Диккенсона, и решил завести доктору Ватсону фруктов и пожелать скорейшего выздоровления. - Договаривай, братец. А еще, чтобы заставить меня поехать домой, принять душ, съесть чего-нибудь, и, конечно же, самое главное, - рассказать тебе все. Лично я не вижу смысла говорить о случившемся, ведь ты и так знаешь все. И нет, никуда я не поеду, пока он не покинет этой палаты.       Майкрофт кивнул, наблюдая за тем, как сантименты, чувства, эмоции, привязанность взяли верх над мужчиной, который уже давно отключил чувства, оставив лишь холодный ум. - В таком случаи я оставлю тебя, но, Шерлок, тебе тоже нужен отдых. Или ты хочешь, чтобы доктор Ватсон дожидался, пока выпишут тебя? Ты дал ему пол литра своей крови, ничего не ел со вчерашнего обеда, и то паршивое кофе в грязном ресторанчике не считается, твои нервы на пределе, а тело уже подает сигналы о том, что тебе необходим отдых. Твои руки дрожат, взгляд потерянный и блуждающий, тебе больно смотреть даже на эту тусклую лампу, не говоря уже о дневном свете, твоя спина сгорблена, ведь тебе причиняет дискомфорт сидение на этом дешевом стуле. Еще не много и ты сам свалишься без сознания, - закончил мистер Британское правительство, и голос его был пропитан искренней заботой и открытым беспокойством за брата. - Это забота? - поддел Шерлок. - Считай, что так, - мягко отвечал Майкрофт, закрывая за собой дверь и направляясь в кабинет к доктору.       Шерлок провел всю ночь у кровати Джона, не сомкнув глаз ни на минуту, надеясь, что Вастон в любой момент проснется. На часах было 35 минут пятого, когда его глаза открылись. - Шер...лок, - еле прошептал Джон, думая, что он его не услышит, но Шерлок тут же встал со стула. - Я здесь, Джон. Все в порядке. Ты в больнице, тебе дважды сделали переливание крови, вытащили пулю из груди, ты спал ровно 17 часов, - на одном дыхание проговорил Шерлок, протягивая Ватсону стакан с водой. Джон лишь кивнул в знак благодарности. - Когда я… - Тебя выпишут через три дня, - не дав закончить Джону, ответил Холмс. - Ты в порядке? Выглядишь слишком бледно, - беспокойно спросил Ватсон, пытаясь сесть. Тело тут же прострелила вспышка боли, и Джон, вскрикнув, снова лег. - Давай я тебе помогу. - предложил Шерлок, поддерживая Джона за спину, когда Ватсон смог принять полулежащее положение тела, Шерлок продолжил, - Со мной все хорошо благодаря тебе. Спасибо, Джон. Хотя я не одобряю твоего решения, пуля была моей. Зачем ты прыгнул?       Холмс устало сел на стул, каждая клеточка его тела болела, а в голове была пустота, прекращающаяся лишь противным звуком, словно удары колоколов. - Ты разве не понял? - спросил Ватсон, стыдливо пряча глаза. - Гм, Джон, то, что ты сказал…- замялся Шерлок. - Считай это моим предсмертным бредом. Забудь. - Удивило меня, и, Джон, я тоже тебя люблю.       Кажется, что все просторы вселенной уменьшились до предела этой палаты, стоило Джону услышать это. Ведь доктор полагал, что единственный в мире детектив- консультант никогда не ответит взаимностью. - Боже мой, Шерлок, это правда? Или я все еще под снотворным? - Правда. Я люблю тебя, Джон, и всегда буду любить. Вчера, когда ты чуть не погиб из-за меня, я понял, каким идиотом был, что молчал так долго. - Я люблю тебя, Шерлок. Всегда любил. - Ватсон крепче сжал руку Холмса в своей ладони.       Шерлок молчал, а по его щеке снова бежала соленая слеза. Детектив недоумевал, за что он мог заслужить такого человека, как Доктор Ватсон. - Иди сюда, - прошептал Джон, указывая на кровать. Тебе тоже необходим отдых. - Я буду в порядке, когда ты будешь в порядке, - ответил Шерлок, усаживаясь на стул. - Знаю, но ты и так долгое время провел на этом ужасном стуле. Еще немного и я не смогу разогнуть твою спину всеми знакомыми мне видами массажей. - Хм, звучит заманчиво, - усмехнулся Холмс, ложась на край кровати.       Их плечи соприкасались, а Холмс слышал дыхание Джона. Ватсон дышал тихо и спокойно, он постепенно проваливался в сон. Вскоре за ним последовал и Холмс, слегка обнимая Джона. Их разбудил противный голос: - О, вижу вы в порядке, доктор Ватсон, - доктор усмехнулся, увидев такую забавную картину. Двое мужчин лежат на маленькой больничной кровати, обнимая друг друга.       Шерлок тут же встал с кровати, а его лицо все еще было сонным ото сна. Однако, выглядел он лучше, чем вчера, лицо выглядит более свежее, наверное, это все объятья Джона.       Врач проверял швы Ватсона, измерял давление и задал множество вопросов, ответ на которых был всегда: «Нет, со мной все в порядке» - Что ж, думаю, сегодня вечером вы можете отправиться домой, но с учетом строго постельного режима, постоянных перевязок и никаких расследований, пока рана не затянется. - Не беспокойтесь, я за ним прослежу, - кивнул Шерлок. Стоило врачу уйти, как Шерлок тут же присел возле Джона. - Редкий случай, когда я рад появлению Майкрофта, - усмехнулся Холмс, сжимая небольшую ладонь доктора. - Он приходил? Когда? - Ватсон попытался сесть, и в этот раз вышло лучше, чем вчера. - Ты спал, он принес тебе фрукты, прочитал мне нотации, и скорее всего, пошел светить своей должностью, что бы тебя раньше выписали. - Зачем ему это? - недоумевал Джон, глядя, как прячет взгляд его друг. - Шерлок, что ты ему сказал? - Кхм, что я не уйду из этой палаты, пока ты не поедешь домой. - Тебе вовсе не стоило, со мной ничего бы не случилось. - Я не хотел, чтобы ты оставался один и…       Шерлоку не дал закончить инспектор Лестрейд, появившийся в дверном проеме, словно сомневаясь, стоит ли ему входить. - Привет. Я могу подождать на улице, пока вы… закончите, - замялся Грэг, наблюдая за тем, как Холмс стоит на коленях, сжимая руку Джона. - Не стоит, - вскочил Шерлок и пожал руку полицейскому. Холмс схватил сумку с вещами, которую принес Лестрейд. - Ты куда? - спросил Джон, все еще ощущая неловкость всего момента. - Приму душ. Спасибо за одежду, - кинул Шерлок в сторону небольшой двери, ведущей в тесную ванную комнату.       Холмс не теряя ни минуты, включил холодную воду, стараясь утихомирить свое сердцебиение и жар, исходящий от тела.       Шерлок пытался хоть как-то аргументировать поведение своего тела, но вывод напрашивался только один: «Это все Джон. Он сводит меня с ума».       Детектив отмыл грязь и запекшуюся кровь, хоть и не понимал от куда она взялась, надел чистую одежду и привел в нормальное состояние волосы. Спустя 15 минут Холмс вышел из ванной, чувствуя себя значительно лучше. - Где Грэф? - спросил Шерлок, увидев, что в палате только Ватсон. - Грэг. Он уехал в участок, - ответил Джон, не прекращая наблюдать за Шерлоком. - Нет. Он поехал к Майкрофту, что бы подтвердить его догадки, — голос детектива звучал, как всегда, уверенно. - Зачем ему ехать к твоему брату? - Ватсон определенно чего-то не понимал, и это начинало раздражать. - Они видятся три раза в неделю. Как правило, в доме у Майкрофта, иногда мой братец заглядывает к нему домой, но думаю Майкрофту нравиться больше собственная кровать, хотя, пару раз они оба ночевали в участке. - Шерлок говорил спокойно, явно наслаждаясь, как меняется лицо Джона: от непонимания к удивлению. - Подожди, Шерлок, они, что… вместе? - понимание того, что Майкрофт состоял с кем-то в отношениях, да еще и с Грэгом, заставляли резко выдохнуть, словно от недостатка воздуха. - Уже давно, с тех пор, как я познакомился с инспектором. Майкрофт видимо поглядывал за всеми, кто меня окружал, и решил присмотреться на счет Лестрейда.       Оставшийся день они говорили на разные темы: вспоминали их первые дела, Джон рассказывал о своей жизни до того, как переехал на Бейкер- Стрит, Шерлок тоже делился воспоминаниями, и лицо его иногда выглядело отрешенно и испугано. В момент, когда прошлое Шерлока, которое было связано с непониманием всех, даже семьи, зависимости от наркотиков, накрывало с головой, Джон обнимал его, запускал руки в черные кудри, о чем так давно мечтал.       Несколько раз приходили медсестры и тогда Шерлок вынужден был встать с кровати, но стоило им закрыть дверь, и детектив снова оказывался под одеялом.       Ровно в семь вечера, выслушав лекцию о том, что следует делать перевязки, не нагружать тело, нормально питаться, Джон и Шерлок оказались на улице.       Стоило им оказаться в гостиной, как все самообладание Шерлока полетело в тартарары.       Холмс схватил Джона за воротник рубашки, и осторожно притянул к себе. В этом поцелуя была вся безграничная любовь Шерлока. Холмс целовал Джона так, словно у них осталось чертовски мало времени, так словно Ватсона снова заберут в Афганистан. - Ше...рлок, - в перерыве между жарким поцелуем выдохнул Ватсон, закусывая губы.       Сердце готово было выпрыгнуть из груди, дыхание мужчин было прерывистым, и расчетливый мозг Шерлока давно перестал воспринимать все происходящее, как реальность.       На этот раз Джон первым впился в губы детектива, старясь вложить в это сладостное прикосновение всю нежность, беспокойство, любовь, страх потерять его. - Мне нужно больше, - прохрипел Джон, все еще сжимая в крепких объятьях кого-то больше, чем просто друга. - Мне тоже, - отозвался Шерлок, и в голосе его проскакивали животные нотки. Ему определенно было мало. Шерлоку всегда будет мало Джона.       Холмс начал расстегивать рубашку Ватсона, и это длилось слишком долго, ведь после каждой расстегнутой пуговицы, Холмс прикасался губами к горячей коже Джона.       Ватсон же, стараясь не терять время, ведь тело его уже пылало адским пламенем, принялся за рубашку детектива. Их пальцы переплетались в диком танце, дыхание больше походило на звериный рык, а стоило Шерлоку вновь коснуться своими губами Ватсона, как ноги доктора подкашивались. - Думаю, нам стоит перебраться в спальню, сюда может нагрянуть миссис Хадсон, - прохрипел Джон. - Она и так все время была твердо уверена в этом, но моя кровать гораздо удобнее дивана.       Все еще не отрываясь друг от друга, мужчины с трудом дошли до спальни. Шерлок долго не мог открыть дверь, ведь все еще обнимал Джона, но когда ручка все же повернулась, чертоги Холмса вновь заработали: - Постой, Джон, твоя рана, - голос детектива звучал расстроено и огорченно. - Плевать, - коротко ответил Джон, с силой целуя Шерлока и заставляя его зайти в комнату. Дверь с шумом захлопнулась, и вскоре послышался тихий скрип кровати. ***

Спустя шесть месяцев.

      В парке Диккенсона, не смотря на отвратительную погоду, сидело двое мужчин. Эти двое любили возвращаться сюда, не смотря на то, что здесь произошло. Ведь те ужасные последствия, последовавшие после выстрела, дали толчок для развития их отношений.       Холодный ветер играл с шарфом Шерлока, а мелкие капли дождя, попадая на волосы Джона, медленно скатывались к подбородку.       Люди, вечно занятые своей жизнью и проблемами, бежали через парк, желая сократить дорогу. Никто и не обращал внимания на двух мужчин, чьи плечи соприкасались, а голова одного из них лежала на плече другого.       Люди раскрывали зонты и старались согреть руки, пряча их в карманы курток и пальто, но эти двое мужчин, казалось, и во все не обращают внимание на погоду. Их лица светились от счастья, а глаза были полны нежности.       Для кого-то время протекало слишком быстро, кто-то считал, что стрелки часов слишком медлительны. Для двух мужчин, сидевших на холодной лавке, время остановилось, и казалось, что все время мира принадлежит лишь им, их согревало тепло взаимной любви и заботы. - Шерлок, я люблю тебя, и ты принадлежишь только мне, - прошептал Джон, убирая свою голову с плеча Холмса, что бы взглянуть в его прекрасные голубые глаза. Ватсон все время боялся, что Холмсу станет скучно от всех этих чувств, и Джон, не уставал напоминать детективу, как сильно он любит его. Шерлоку же не надоедало убеждать в этом Ватсона при помощи утренних поцелуев, фразы "Я люблю тебя" и касанием губ в висок, когда они идут на опасное дело. Холмс заставлял Джона надевать бронежилет всякий раз, когда они ловят преступника. Джон соглашается при условии, что и Шерлок наденет свой жилет. Шерлок научился печь его любимый яблочный пирог, а Джон выучил все 243 вида табачного пепла. - Только твой, - словно эхом отозвался детектив.       Мужчины и женщины стремительным шагом шли к зданию офиса или к подъехавшему такси, но только Джон Ватсон и Шерлок Холмс не спешили, стараясь растянуть этот удивительный момент. Только его детектив сидел и молча смотрел на своего супруга, глазами, которые были красноречивей любых фраз. Только его маленький военный доктор сжимал в руке крепкие и виртуозные пальцы настоящего скрипача, на одном из которых красовалась кольцо.