Слабо?

− Мун, это у тебя сексуальная фантазия такая, чтоб я протаскался с тобой по всем магазинам и был твоей вешалкой? Эва смеётся и смотрит на недовольного Криса. Тот и правда сейчас похож на вешалку: в руках несколько футболок и платьев, сверху брошены двое джинсов. Эва кидает ещё одну пару и усмехается, когда Крис закатывает глаза. − Эва, ты же понимаешь, что это ни черта не то, о чём наш спор, − продолжает Шистад. − Ну, если только ты не хочешь закончить в магазине нижнего белья, где я с радостью помогу тебе с выбором, − Крис похабно ухмыляется, высунув кончик языка. − Или мы зайдем в магазин для взрослых, и ты купишь себе костюм развратной медсестры подходящего размера, да? Ну скажи, что да! Женщина, изучающая ассортимент по соседству, ошарашенно смотрит на парня, а Эва старается не рассмеяться, шикает, притворно хмурит брови. Крис же как ни в чем ни бывало расплывается в невиннейшей из своих улыбок − маменькин сынок, да и только − а затем раздражённо выдыхает, когда Эва пристраивает сверху вешалку с очередной шмоткой, но покорно идёт за ней к примерочным. У примерочных шумно: играет музыка и гудит десяток голосов, обсуждающих шмотки. Кто-то то и дело что-то меняет, консультанты бегают туда-сюда. Эва располагается в дальней угловой кабинке, забирает у Криса вещи, задергивает шторку и даже сквозь музыку слышит его тяжелый вздох. Эва улыбается и не спеша начинает мерить футболки, джинсы − всё не очень её впечатляет, пока она не надевает красное обтягивающее платье с декольте. Вот оно смотрится потрясающе! Сидит как влитое, выгодно подчеркивая попу и талию и приоткрывая грудь именно настолько, чтобы это не выглядело похабно, но показывало достаточно. Эва ещё какое-то время оценивает себя со всех ракурсов, а затем отдёргивает шторку. Крис листает что-то в телефоне. − Как тебе? − спрашивает Эва. Парень поднимает глаза от телефона и замирает. Молча скользит по ней взглядом, пока Эва, красуясь, вертится из стороны в сторону, облизывает губы, усмехается. − Охуенно, рыжая, − тянет и снова облизывается, будто уже мысленно это платье с неё снял. Эве нравится его взгляд, который она ощущает почти физически. Она смотрит вдоль примерочных − все покупатели внутри, а консультанты разбежались − и решает, что сейчас самое подходящее время. Девушка хватает Криса за руку и затаскивает к себе в кабинку, задёргивает шторку и, развернувшись, натыкается на довольную ухмылку Шистада. − Му-у-ун, − тянет он. − Хочешь, чтобы я помог тебе это снять? Эва улыбается, Эва сама не верит в то, что собирается сейчас сделать, хотя за последние недели могла бы и привыкнуть, но вот всё как-то не получается. И она немного нервничает в предвкушении, и от этого живот наливается приятной тяжестью. − Хочу, − выдыхает. − А ещё хочу, чтобы ты меня трахнул. Прямо здесь. И тут же затыкает Крису рот, как только он пытается что-то сказать. К соседней кабинке подходит консультант, сообщая о брюках нужного размера, а Эва прижимается к парню и шепчет в самое ухо: − Тихо, Крис, это должен быть самый тихий секс в твоей жизни. Тот тихо, как и было велено, смеётся и обнимает Эву, шепчет в волосы: «Плохая, плохая Мун» и в ухо, щекоча дыханием: «Ты меня не услышишь». И дальше всё и правда происходит очень тихо. Тихий шелест платья, когда Крис через голову снимает его с девушки, её участившееся дыхание, когда, развернув её к зеркалу, скользит ладонями по груди и ребрам, едва слышный выдох Криса, когда Эва, выгибаясь, вжимается задницей в его пах. Эва впивается пальцами в его бедра, выворачивает шею, желая, чтобы Крис её поцеловал, чтобы не прекращал сжимать её грудь и скользить ладонью по животу, и Крис выполняет её желание. Какое-то время в кабинке слышен только звук поцелуев и частое дыхание, а потом Крис отстраняется и смотрит на Эву в зеркале − у неё слегка безумный и взлохмаченный вид − встречается с ней глазами в отражении и медленно стягивает трусики до колен. А потом опять облапывает её фигуру взглядом, в котором восхищение мешается с желанием. Эва прикусывает губу, упирается руками в зеркало перед собой, и выгибается, подставляясь, и видит в отражении его довольную улыбку, когда он любуется её задницей, когда скользит по ней ладонями, оглаживает, раз за разом едва задевая пальцами влажное между ног, дразня. И Эва шепчет беззвучно: «Крис» и подаётся навстречу, потому что ей нужно больше, ей до смерти необходимо больше, и, блять, Шистад, перестань уже мучить. И чертов Крис словно мысли читает: ныряет пальцами внутрь, ласкает, а Эва кусает губы, чтобы не застонать, но все-таки не удерживает громкого довольного стона, слыша звук расстегиваемой молнии и следом его шумный выдох, чувствуя, как входит в нее одним медленным длинным движением. Потом Крис наклоняется и шепчет еле слышно на ухо: − Ни звука, рыжая, помнишь? И Эва думает, что опять сама для себя расставила ловушку, потому что быть тихой невозможно, когда Крис внутри и двигается медленно, сводя с ума, когда он вокруг, скользит ладонью по ребрам, между ног, дышит тяжело, зарываясь лицом в её волосы, и Эва видит его в отражении бокового зеркала: приоткрытый рот, сведённые брови. Да она видит всё в этих чертовых зеркалах: свои припухшие искусанные губы и выгнутую спину, по которой Крис ведёт ладонью, его пальцы, впивающиеся в её бедро, и член, скользящий внутрь и обратно, видит, как Крис кусает губы и откидывает голову от наслаждения, и чёлка падает ему на лицо − она видит всё, и от этого едет крыша. А когда Шистад встречается с ней взглядом в отражении, и глаза у него совсем безумные, Эва перестает себя контролировать, Эва ничего не может с собой поделать, и Крису приходится зажать ей рот рукой. В неё она и стонет задушенно, когда кончает. Крис же, кончая, душит свои стоны в её плечо, больно впиваясь в него зубами. Из магазина Эва выходит с уже налившимся фиолетовым отпечатком зубов на плече и красным платьем. Она думает, что это платье − лучшая покупка года, потому что Крис говорит: «Надень его на пятничную вечеринку» и при этом так улыбается, что у неё всё внутри сладко ноет. И несмотря на то что тон у Шистада отвратительно приказной, Эва с радостью его послушается, ведь она очень хочет опять почувствовать на себе тот его безумный взгляд, в котором восхищение мешается с желанием.