Красавица под горой

      - Перевяжите ее, а то истечет кровью, – сквозь пелену послышался холодный голос Анвара, – она мне еще нужна живая.       Брина почувствовала, как ее переворачивают, снимают изодранный плащ, и снова провалилась в душный обморок.       Очнулась в палатах Харроумонта, в своей комнате с наглухо припаянной вентиляционной решеткой. Она лежала голая на животе и, судя по острой боли, ей делали перевязку.       - Ее жизни ничто более не угрожает, господин, – она узнала голос семейного лекаря.       - Хорошо. Но не спеши смазывать раны заживляющим бальзамом. Я хочу, чтобы ей было больно. Так же больно, как было мне от ее побега, – голос Анвара ничего не выражал, и это напугало Брину.       Как оказалось, не зря. Послышались приближающиеся шаги, и вдруг спину располосовала внезапная жгучая боль, от которой Брина выгнулась и тонко заверещала.       - Соль? Но, господин, тогда раны не скоро пройдут. И шрамы останутся.       - Ничего. Пусть не проходят подольше. А шрамы пусть напоминают ей об ошибке всю жизнь.       Следующий месяц превратился для Брины в непрекращающийся кошмар, наполненный болью. Муж приходил в ее комнату каждый день. Он лично бередил раны, оставленные когтями медведя, посыпал их солью, наслаждался криками. Потом насиловал ее, выбирая для этого самые унизительные способы. Иногда избивал ее, иногда заставлял делать разные непристойности.       Анвара забавляла игра «в домашнее животное», когда он нацеплял на Брину ошейник с поводком и заставлял ее передвигаться по дому на четвереньках. Одежда была под запретом. Еду ей ставили на пол, и молодой дешир заставлял ее есть без помощи рук. Каждый вечер приходил лекарь и смазывал раны живительным бальзамом, но на следующий день все повторялось – раны вновь расковыривались и посыпались солью. Брина чувствовала, что начинает сходить с ума. Ей стал слышаться плач детей. Отупевшая от боли и мучений, она перестала различать лица и голоса слуг.       Передышка наступила, когда Анвара вызвали на королевскую охоту на диких бронто – ежегодное монаршее развлечение, где деширы собирались не столько для загона неприрученных зверей, сколько для политических игрищ. У Брины оказалось в распоряжении целых пять дней, чтобы прийти в себя после пыток.       Первый день она просто лежала, наслаждаясь тишиной и покоем. Сознание прояснилось. Она заставила себя встать, впервые за последний месяц помылась, оделась и поела за столом. Лекарский уход дал результат очень быстро – раны затянулись уже на третий день. Хотя шрамы на развороченной истерзанной спине останутся навсегда – этот факт Брина приняла всем сердцем: «Пусть напоминают мне об этом всю жизнь… О таком нельзя забывать».       В первый же день она навестила Мордека Цванга.       - Не проси, госпожа, молодой лорд запретил мне заниматься с тобой самообороной! – с ходу заявил ей старый пылеглот. – И бежать не моги. В прошлый раз еле пронесло, когда лорд искал твоих помощников, слуг допрашивал. Хвала Совершенным, все свалили на золотаря Монсо, который накануне твоей выходки подался в Легион мертвых. Но сейчас этот номер не пройдет.       - Не волнуйся, я не за этим. Просто соскучилась по твоей племяннице.       - Смотри, госпожа, если ты затеяла какие-то игры… Мне еще место мое дорого. Да и голова тоже.       - Не дрожи, как наг, просто устрой мне с ней встречу, пока лорд не вернулся. Я тебя награжу по-королевски. Из дома мне выходить нельзя, так что пусть она сама придет, когда все заснут.       Мара Цванг явилась в ее покои ровно в полночь, бесшумно приоткрыв дверь и буквально просочившись внутрь.       - Из огня да в полымя, – констатировала пылеглотка и ее татуированное лицо неловко изобразило сочувствие.       - Точнее не скажешь, – подтвердила Брина, соображая, с чего бы начать.       - Чего надо?       - Прямо сейчас – проникнуть в сейф лорда. Только с замком обойдись бережно – он не должен знать, что его взломали.       - Это работенка опааасная…       - Плачу золотом, – Брина потрясла перед носом пылеглотки единственной оставшейся у нее драгоценной вещью – золотым браслетом-цепью.       - Идет. А что потом?       - По возвращении короля с охоты, устрой мне с ним встречу. Тихую, ночную, через заднюю дверь.       - Хм, есть у меня человечек при дворе. Полюбовница евоная, из нашенских, бескастовых. Это будет стоить…       Как всегда, язык цифр помог взаимопониманию. Мара не настаивала на предоплате, видимо, была наслышана о теперешнем положении леди при ее муже. Но так же она понимала, что если игра, затеянная Бриной, выгорит, в накладе она не останется.       В кабинет Анвара прокрались без проблем. Охрана была сосредоточена на главных воротах и черном ходе палат, внутри было несколько одиночных патрульных, которые сладко спали, пользуясь отсутствием хозяина.       Немного повозившись, Мара открыла секретер лорда. Брина начала по диагонали пробегаться по сложенным там свиткам писем. Пока не нашла одно, которое ее заинтересовало.       «Дорогой Х.! Скорблю о Вашем батюшке, да сохранит Камень его светлый дух! Совершенно с Вами согласен – необходимы срочные меры. По этому поводу готов встретиться в ближайшее время. Искренне Ваш, А.»       Брина слегка улыбнулась, спрятала письмо в рукав, велела Маре закрыть замок так же аккуратно, как она его открыла, и распрощалась с ней, условившись о знаках в ночь похода к Белену. Племянница Мордека исчезла в кладовке, где, судя по всему, был некий тайный крысиный лаз. Вскоре и Брине суждено было им воспользоваться, поэтому в этой кладовке она устроила тайник с одеждой и письмом некоего А. Кем был этот А., о чем говорилось в письме? Может, это были срочные меры против грызунов. Но Брину этот нюанс мало волновал. В ее руках была маленькая и хрупкая возможность, и она собиралась разыграть эту карту по полной программе.       Прибытие супруга лишь укрепило в ней решимость не брезговать никакими методами. Раздосадованный, что рубцы на спине жены уже затянулись, Анвар отхлестал ее плетью. Но настроение после охоты у него было благодушное, поэтому он не стал посыпать новые раны солью, а буднично изнасиловал жену, не снимая одежды, и ушел в свои покои.       После того, как лекарь смазал и перевязал ее спину, дом постепенно угомонился. Анвар заперся в спальне, прихватив с собой бутылку бренди. Служанки пошуршали по углам и, наконец, все затихло. Брина бесшумно проскользнула в кладовку, оделась в припасенное платье с глубоким декольте, спрятала за корсаж письмо, накинула плащ с капюшоном и притаилась в ожидании. Около полуночи один из шкафов кладовки плавно отъехал в сторону, и в образовавшемся проеме показалось некрасивое длинноносое лицо Мары. Она кивнула, и Брина молча пошла вслед за ней.       Пылеглотка вела Брину такими закоулками, о которых та даже не подозревала. Поистине у Орзаммара была вторая тайная полноценная жизнь, неведомая кастовым гномам. Хитросплетением проулков и тупичков с секретами Мара привела ее к неприметной дверце. Войдя, они долго петляли узкими коридорами, и, наконец, вышли в небольшое фойе хозяйственного крыла. Вышли опять-таки через кладовку. О близости кухни свидетельствовали соблазнительные запахи жаркого и пряностей. Видно, охота вышла удачная, и в королевском дворце нынче на ужин была свежая дичь.       Брина ни разу не была в королевских палатах, но старалась не глазеть по сторонам, а поспешать за Марой. Та вывела ее из хозяйственного крыла и постучала в небольшую, украшенную резьбой дверь. На пороге появилась симпатичная гномка с рыжей челкой и широким улыбчивым ртом. Одета она была дорого, лишь клеймо Пыльного города выдавало ее происхождение. Она молча кивнула, приглашая, и только закрыв плотно дверь, заговорила:       - Ну? Только тихо – ребенок спит.       В уголке комнаты у огромной квадратной кровати притулилась нарядная люлька с балдахином.       - Знакомься, Рика, это Брина Харроумонт. А это, значится, Рика Броска, о которой я тебе говорила.       - Леди, значит, – Рика не скрывала оценивающего взгляда.       - Дочь бронника, вообще-то, – уточнила Брина, – и я здесь не для того, чтобы соблазнять твоего мужчину.       - Ха, Белен уж соблазнится, хочешь ты того или нет. Ни одной юбки не пропустит. Особенно такой красивой сучки. Да ты не бойся, я не заревную. Уже получила от прынца свое причитающееся. Сынуля мой будет знатным – что еще надо бедной пылеглотке.       - Мне надо встретиться с королем. Прямо сейчас. Надеюсь, он еще не спит.       - Белен так просто с бутылкой после охоты не расстанется. Пошли, так и быть. Но я в доле!       - Не вопрос. Веди. И скажи ему, что дело государственной важности.       И снова переход по коридорам, но теперь не таясь. Им попался патруль из двух тяжело вооруженных гномов, которые – неслыханно! – слегка поклонились девке с клеймом на щеке. Рика даже не повернула головы. «Вот уж матушка была права, – подумала Брина, – у королевской подстилки больше власти, чем у леди».       Перед высокими богатыми дверьми Рика пошепталась с охраной и зашла внутрь. Буквально через минуту створки распахнулись, и на пороге показался сам Белен Эдукан – раскрасневшийся, в распахнутой рубахе и коротких штанах. Он шутливо подтолкнул двух полуодетых девиц, и они с хихиканьем выпорхнули из монаршей спальни. Вышла и Рика. Она прошествовала мимо, чуть заметно подмигнув. Жестом Белен пригласил Брину войти. Мара тихо растворилась в тенях коридора.       - Какой сюрприз – прекрасная леди Хорроумонт собственной персоной! И в такой, гм, интимный час, – Белен улыбнулся, его светлые глаза со знакомой сумасшедшинкой блестели.       - Ваше величество, я бы никогда не решилась на столь дерзкий поступок, если бы не события государственной важности. Вот извольте, – Брина с поклоном протянула Белену письмо.       - Так, что у нас тут? Ничего не пойму – о чем это?       - Ежели б мне не пришлось стать невольной свидетельницей тайных разговоров моего супруга с некими лицами, жалеющими, что на трон сели именно вы, а не покойный лорд Хорроумонт, я бы также не придала этого письму никакого значения.       - Это уже интереснее, – Белен, несмотря на выпитое, смотрел очень ясно и внимательно. – И что же это были за лица?       - Не могу знать, Ваше Величество, я лишь слышала приглушенные мужские голоса, но не видела.       - О чем же шла речь?       - О том, что мой покойный свекор никогда не допустил бы столь вопиющего попрания традиций Орзаммара, как Ваше Величество. Что если вас не остановить, весь тысячелетний уклад пойдет на корм порождениям тьмы. Это в двух словах.       Брина врала, но не совсем – такие разговоры и впрямь звучали в доме Харроумонта, хоть в основном исходили от его матери, леди-вдовы.       - Ну что ж, ничего особенного – я такое слышу каждый день от всех старых пердунов Совета. Однако я ценю твою преданность короне, прекрасная леди. И не раз ловил себя на мысли, что мое милосердие к дому поверженного врага обернется рано или поздно против меня же самым гнусным образом. Но позволь спросить – зачем ты это делаешь? Только что ты уничтожила собственного законного супруга.       - Меня выдали за него против воли. Я бы предпочла быть бессловесной рабой у ног Вашего Величество, чем законной женой этого ужасного чудовища! – горячо воскликнула Брина. Неизвестно, поверил ли Белен ее пылкости, но самой сценой, кажется, остался доволен.       - Чем же он так ужасен, наш молодой лордик? Кроме того, что заговорщик и смутьян.       Брина ждала этого вопроса. Отрепетированным движением она распустила шнуровку на корсаже и повернулась к Белену спиной, открывая его взгляду страшные вздувшиеся рубцы – свежие от последней порки и заживающие – от когтей. Белен присвистнул:       - Ничего себе. О, бедная малышка… Не бойся, я буду с тобой нежен.       Этого Брина тоже ожидала. Пока Белен старательно изображал нежность, она так же старательно изображала удовольствие. Хвала Камню, спектакль не продлился долго – король был усталым после охоты и возлияний. Пока она натягивала платье, он рассуждал вслух:       - Кто же такой этот А.? Астит? Непохоже. Неужто Айво? Решил поставить на другую лошадку? Интересно будет разобраться… Я прикажу отвести тебе покои во дворце, дабы не подвергать твои жизнь и красоту опасностям. Какую награду ты хотела бы получить за свою верность?       - Мой король, я не прошу ничего лишнего, лишь хочу получить причитающуюся мне как супруге часть имущества изменника, малую долю от того, что пойдет в королевскую казну… И еще – регулярные уроки боевых искусств.       - Ха, ты малышка не промах! Будет по-твоему. ***