Красавица под горой

      Неделя шла за неделей, о наземниках стали забывать. Дома Эдуканов и Харроумонтов каждый день выливали друг на друга компромат, пытаясь подобраться поближе к трону. Брина надеялась, что о ней высокие женихи тоже забыли. Тем более, что она начала замечать в себе изменения.       Спустя почти месяц после памятной ночи, Брина уже была уверена в своей беременности. Уверенности было бы меньше, будь она менее начитанна. Матери она не спешила признаваться, предполагая масштаб скандала.       В день, когда глашатай Орзаммара объявил о возвращении с глубинных троп наземников и воцарении Белена Эдукана, Брина была в мастерской вместе с отцом и братьями. Мать зашла туда, объявила новость и, наградив мужа уничтожающим взглядом, удалилась. Почти вслед за ней почтальон принес письмо лорда Харроумонта-младшего с приглашением к обеду. Брина встала, аккуратно сняла фартук и, сказав что-то будничное, вышла из мастерской.       Она почти бежала в Алмазные залы, спеша увидеть Зеврана хотя бы издали. Но возле зала Совета толкающийся люд обсуждал поспешное отбытие наземников из Орзаммара на поверхность. Брина сникла, но, стряхнув незваную слезу, решительно направилась к палатам Харроумонтов. Назвала мажордому свое имя и, не успев отдышаться, уже была приглашена в личные покои своего жениха, наследника именитого рода деширов Анвара Харроумонта.       - Ваша светлость, простите за неурочный визит. Я хочу сообщить вам информацию, которая может расстроить нашу помолвку.       - Ничто не может расстроить нашу помолвку, Брина, дочь Зигрина. – Анвар пытался подражать своему отцу в манере держаться сдержанно-горделиво.       - Решать вам, лорд Харроумонт. Но я считаю обязанной предупредить вас о том, что вы берете меня не девицей. Мало того, я беременна.       Тяжелое молчание и брезгливый взгляд молодого лорда Брина приняла с едва сдерживаемой радостью. Она надеялась, что ее с позором выгонят из палат и оставят в покое. Но надежда была напрасной.       - Говорил мне отец, что красивая женщина суть продажная женщина, – медленно проговорил Анвар. – Что ж, самое время прислушаться к старшим… Кто он?       - Из отряда Серого Стража.       - Кто?       - Эльф.       - Какая мерзость. Впрочем, мне неизвестно ни одного случая плодовитого союза между гномами и эльфами. Надеюсь, что ублюдок сдохнет во чреве, не успев родиться.       - Я могу идти? – спросила Брина, едва сдерживая гнев.       - Иди и готовься. Свадьбу надо сыграть как можно скорее, пока живота не видно.       - Но…       - Твоя слабость на передок компенсируется честностью. Другая на твоем месте держала бы свою постыдную тайну в секрете, поставив меня перед фактом в самое неудобное время. Но ты проявила прямоту и смелость – черты, достойные жены благородного дешира. Жду тебя с родителями на ужин. И ни одна живая душа не должна знать о твоем положении. Ступай, – отпустил ее молодой Харроумонт с великодушным кивком.       Пока Брина брела домой, в голове ее вспыхивали и угасали сценарии, один другого глупее. Деваться ей было некуда. Бежать из Орзаммара невозможно. Покончить собой, сиганув в бушующую лаву? Нет, она слишком хотела жить. Хотела родить этого ребенка. Может, когда-нибудь еще хоть раз увидеть Зеврана. Сейчас ей ничего не оставалось, как плыть по течению, боясь навредить репутации своей семьи.       Свадьба все же случилась не скоро. Взошедший на престол Белен Эдукан не желал прощать Пиралу Харроумонту притязаний на престол. Старый лорд сложил голову на плахе, но остальные представители дома были оправданы и помилованы. После неприлично короткого траура, молодой наследник прислал в мастерскую Зигрина сватов. Уже изрядно оттопырившийся живот невесты скрывало роскошное одеяние из антиванской парчи. Свекровь, все еще одетая в траур по казненному главе дома, подчеркнуто сторонилась невестки. Родители же Брины напротив чуть не лопались от гордости, списывая живот на горячность жениха.       Первая брачная ночь осталась в памяти Брины сплошной пыткой. То, что делал с ней Анвар Харроумонт, отличалось от действий Зеврана так же, как инструкция по эксплуатации портативной гномьей газовой горелки от орлейского авантюрно-приключенческого романа. Однако, жених был доволен.       - Мне тут подсказали, что можно вызвать выкидыш, если долго и сильно бить беременную по животу, – доверительно рассказывал он, в неге откинувшись на подушки. – Но мне этот вариант не нравится. Вдруг повредятся твои детородные органы? Мне ведь важно, чтобы ты родила для меня здоровых наследников. Поэтому мы спокойно подождем, пока ты разродишься, потом избавимся от ублюдка и начнем все с чистого листа, любимая…       Брина лежала, оцепенев от ужаса, и молчала. В таком оцепенении она провела весь остаток своей беременности. Единственное, о чем она посмела попросить супруга, это занятия по самообороне. Анвар согласился с тем, что «супруге дешира пристало владеть оружием», но разрешил упражняться пока только с арбалетом, опасаясь, что активные тренировки с мечом «повредят ее детородным органам».       Занимался стрельбой с ней пожилой охранник дома Харроумонтов Мордек Цванг. Его лицо уродовало клеймо неприкасаемых. Когда-то он попал в дом деширов из Пыльного города, благодаря своим способностям к владению разными видами оружия. На темные делишки Мордека с Хартией старый лорд закрывал глаза – слишком ценный был кадр, чтобы обращать внимания на пятна в биографии.       Брина долго присматривалась к бывшему пылеглоту, прежде чем начать осторожно закидывать удочку. Сначала старый пес делал вид, что не понимает намеков, но дочь кузнеца умело сыграла на преданности прежнему хозяину и неприязни к молодому «барчуку». И Мордек сдался, устроив Брине «случайную» встречу со своей племянницей из Пыльного города, связанной с незаконными поставками лириума на поверхность через тайные коридоры Хартии. С ней молодая леди Харроумонт поладила очень быстро, прибегнув к универсальному языку цифр. Немного поторговавшись, девушки сошлись в цене и ударили по рукам.       Рожала Брина на удивление легко. Может, это из-за того, что ребенок был тоньше, чем обычные младенцы гномов. По виду это был обычный человеческий детеныш, хоть в нем не было ни капли людской крови. Брина, хоть это и было трудно, умудрилась не кричать при потугах. Купленная щедрыми дарами повитуха не спешила сообщать Анвару весть о благополучном разрешении от бремени. Она перерезала ребенку пуповину, запеленала его и дала знак племяннице Мордека, которая ждала сигнала. Брина, пошатываясь от слабости, оделась, подхватила заранее приготовленный рюкзак с припасами, закинула на спину арбалет, через плечо перевязь, уложила в нее младенца и двинулась вслед за пылеглоткой через кухонный черный ход.       Путь по туннелям нелегалов Брина вспоминала, как во сне. Ребенку, порывающемуся раскричаться, она ловко затыкала рот туго налившейся грудью. На это и на более-менее спорое передвижение ногами уходили все силы. На разговоры и размышления их уже не хватало. Пылеглотка помогала ей, довольная оплатой – она получила почти все приданное Брины и драгоценности, подаренные молодым лордом Харроумонтом. Впрочем, заботилась она о молодой леди ровно до выхода на поверхность. Открыв для Брины тяжелую железную дверь, она выпустила ее, махнула рукой и тут же захлопнула обратно с видимым облегчением.       Оказавшись на поверхности, Брина осталась одна с ошеломляющим чувством открытого неба над головой. Она медленно сползла спиной по валуну прямо на землю. Сначала она ослепла, потом, проморгавшись, стала жадно озираться, рассматривая заснеженный лес. Ребенок, словно почувствовав шок матери, раскричался так, что грудь его уже не успокаивала. Чтобы хоть как-то укачать малыша, Брина собрала волю в кулак, поднялась и побрела вперед. По картам и рассказам племянницы Мордека она знала, что если идти к «рогатой» горе с двумя острыми зубцами на макушке, то рано или поздно выйдешь к тракту.       На беду, плач младенца привлек нежелательное внимание. Брина даже не сразу поняла, что хриплое тяжелое дыхание принадлежит не ей, а кое-кому крупному рядом. А когда поняла, резко обернулась, вскрикнула и выхватила из-за спины арбалет. Ребенок в перевязи, почувствовав нервные движения матери, раскричался с новой силой. Медведь счел это приглашением к обеду и встал на задние лапы, возвысившись над Бриной почти в три ее роста.       Что спасло ее – молодость и неопытность хищника, собственная молниеносная реакция, помноженная на материнский инстинкт, или счастливая звезда? Скорее все вместе. Первый болт воткнулся медведю в морду чуть пониже глаза. Зверь взревел от боли, но замешкался сразу бросаться на жертву, пытаясь лапами сковырнуть досадную занозу. Это дало Брине время перезарядить арбалет. Прицелиться она уже не успела – обезумевший от боли и ярости медведь сделал прыжок, от которого она увернулась в последнее мгновенье. Брина бросилась бежать, придерживая рукой перевязь с орущим младенцем. На каких-то животных инстинктах она угадала за спиной новый бросок и резко сменила траекторию бега, вильнув вбок. Однако, длинные когти успели полоснуть ее по спине, разодрав меховой плащ и вырвав на своих остриях кусочки плоти гномки.       Брина запнулась и упала на землю, сперва не почувствовав боли – только удар. Но мгновенная одуряющая слабость подсказала ей, что дело плохо. Она перекатилась по снегу, придерживая закутанную головку ребенка, подняла взведенный арбалет и выстрелила точно в разинутую пасть медведя. Тяжелый болт попал в цель. Зверь свалился, как сноп.       Тяжело поднявшись, Брина побрела дальше, стараясь держать в фокусе рогатую гору мутнеющим взглядом. Машинально она высвободила грудь и дала ее надрывающемуся младенцу, который наконец начал успокаиваться. За ней тянулась кровавая цепочка.       Дойдя до тракта, она обессилено опустилась на снег. Ребенок, насосавшись молока, уснул. Брина и сама чувствовала, что засыпает, но уголком сознания понимала, что этот сон станет вечным, если она ему поддастся. Шум приближающегося обоза вырвал ее из полудремы. Она выползла на дорогу прямо перед расплывчатым силуэтом телеги, по бокам которой как тени маячили всадники.       - Леди, что с вами? Ах ты, жопа Андрасте, она вся в крови! А это что? Ребенок! Леди, вы меня слышите?       - Это не ее ли ищут те гномы? Леди, там в получасе езды мы натолкнулись на отряд из Орзаммара. Мы немедленно отправим к ним гонцов.       - Нет! Не надо, прошу… Прошу вас… Спасите моего ребенка. Возьмите его, во имя всех богов. Вот, возьмите это колье в оплату. Это настоящие изумруды. Только прошу – увезите его подальше от… того отряда.       - Но…       - Иначе его убьют, будьте же милосердны!       - Хорошо, давайте его сюда. Мальчик? Как зовут?       - Его имя… Фрид. Обождите… – Брина сняла с шеи простую веревку с железным вороном и одела ее на шею ребенку. – Фрид, сын Брины и Зеврана. Благослови вас все, в кого вы верите. Прощайте.       Она отползла с дороги и прислонилась к дереву. Смотрела на удаляющийся обоз, пока пелена не застлала ей взгляд. Провалившись в спасительную черноту бессознательного, она уже не слышала приближающийся топот гномов лорда Харроумонта. ***