14-й способ видеть черного дрозда

Река течет. Черный дрозд должен лететь и лететь. Уоллес Стивенс "Тринадцать способов видеть черного дрозда"

Март 2006, Англия — Оставьте сдачу, — сказал он водителю, остановившему такси на проселочной дороге. Майкрофт вышел из машины, осторожно подхватил с заднего сидения дорожную сумку и чуть поморщился от боли в плече. Он прошел футов двести назад, пересек дорогу, свернул направо и зашагал по старой, вымощенной утопающими в земле булыжниками дороге. Вскоре появились плотная живая изгородь, скрывающая решетку, и деревянная, с чуть подгнившим низом калитка. Под старым, со следами синей и желтой глазури черепком цветочного горшка он нащупал ключ. Калитку давно не открывали, и ему пришлось навалиться на нее здоровым плечом. Он шел не спеша, прикрыв глаза и вдыхая в себя запах старого сада, вслушиваясь в звуки весны. Март был его любимым месяцем. Мелкий гравий скрипел под ногами, и этот звук накладывался на воспоминание о его последней прогулке в этой отдалённой части сада – много лет назад, вместе с Шерлоком. Небольшой пруд почти не изменился. Похоже, генетическая память все еще старательно уводила от него всех лягушек. Одно время Шерлок ловил там несчастных тварей для своих опытов. Майкрофт лягушек не жаловал, но в планах Шерлока не было изобретения чудодейственной вакцины для спасения всего человечества, и поэтому он считал бессмысленное убийство варварством. «Если ты так глуп, что с первого раза не понял устройство лягушки, братец», – припомнил он свою фразу, произнесенную с напускным равнодушием. Шерлок только ярился, но в скором времени переключился с биологии на химию и механику, изготавливая всевозможные ловушки, в которые, дабы немного потешить самолюбие мелкого, Майкрофт иногда попадался. Холмс остановился у старой клумбы. Когда-то каждую весну на ней расцветали фиолетовые и желтые крокусы, потом белые нарциссы и ярко-красные тюльпаны, а летом – «Лисьи перчатки» [1]. Его семья не была суеверна, и на кухне часто красовался букет из флоксов и наперстянок. Теперь почти все заросло травой. Только в самом углу, у кирпичной стены «водили хоровод» [2] желтые нарциссы. Майкрофту стало грустно – у матери, похоже, уже не было сил заботиться обо всем саде. Он еще помнил, как незадолго до рождения Шерлока он помогал ей обрезать розовые кусты под окнами новой детской и думал, что всегда, что бы ни случилось, сколько бы лет ни прошло, они так же будут вместе ухаживать за садом. Холмс горько усмехнулся своим воспоминаниям – он помнил все события, связанные с матерью, но уже даже мысленно не мог воспроизвести то чувство привязанности и обожания, которое когда-то испытывал и потом старательно изводил в своей душе. Майкрофт достал пачку, закурил и зажмурился от табачного дыма, внезапно пронзенного лучами выглянувшего из-за тучи солнца. Вкус сигарет отрезвил его от ненужных воспоминаний. Он не мог сказать, что был несчастлив. Несчастные люди, дошедшие до края, способны на изменения, желают их. Майкрофт же не чувствовал себя счастливым, и для того, чтобы что-то менять, этого было мало. Он только хотел немного покоя, уверенности в том, что его ждут. Все-таки это был его дом или, по крайней мере, то место, которое он им считал долгие годы. Он докурил, затоптал сигарету и носком ботинка засунул ее под полуистлевшие, влажные от вчерашнего дождя листья. Для приезда он специально выбрал четверг - день, когда родители уезжали к друзьям играть в бридж, но, еще не переступив порог, он почувствовал в доме напряжение и через секунду такие знакомые звуки нетерпения и нескрываемого раздражения – на кухне жалобно звякнули бокалы в посудном шкафу. Он ждал Шерлока только на следующий день, но, судя по всему, тот приехал из университета раньше. Майкрофт опустил сумку на пол, чуть помедлил, но затем вздохнул и, расправив плечи, прошел в кухню. — Ты должен был вернуться в январе, — не оборачиваясь, процедил Шерлок. Да, предчувствие его не обмануло. Шерлок был на взводе, и Майкрофт подумал, что чай ему придется пить у себя в комнате. Черт же так и дергал его за язык ответить в духе: «Прости, что задержался, дорогая», потому что такая реакция Шерлока больше походила на какую-то нелепую сцену о семейных парах. — И тебе доброго дня, — ругаться с Шерлоком именно сейчас было его последним желанием, он слишком устал и на мгновение почувствовал головокружение. — Чай будешь? — спросил он как можно более миролюбивым тоном в смутной надежде, что брат все-таки хоть немного, но рад его видеть, и выпад был лишь данью традиции. Он поставил чайник и опустился на стул, пристраивая на край стола еще не полностью зажившую после ранения руку. — У меня есть кое-что получше, — Шерлок наконец повернулся, и в руках у него был почти полный бокал бренди. Его глаза блестели, он улыбался, но улыбка, как сразу же заметил Майкрофт, была болезненной ухмылкой, искажающей родное лицо. Даже несколько месяцев, прошедших с сентября, изменили его: весь его вид стал каким-то нездоровым, вымученным, он весь был как натянутая тетива. — Не думаю, что сейчас это целесообразно, — Майкрофт кашлянул и отвернулся. «Где он упустил брата? В чем ошибся, воспитывая его?» — спрашивал он себя, уставившись в зелень сада и ощущая ее просто зеленым пятном на периферии сознания. Он чувствовал себя виноватым. За все. И за то, что наверняка не был слишком строг в одни моменты, и что проявлял мягкость в другие. Только вот разобраться, что это были за моменты и где именно он ошибся, сейчас было невозможно. Как-то так само получилось, что в тринадцать лет почетная обязанность по воспитанию Шерлока легла на его плечи. — А как же?! Ведь любимый старший сын вернулся! — Шерлок сделал пируэт, и немного бренди выплеснулось на пол. — Надежда и опора рода Холмс! — О, не юродствуй! «Лоуренса» [3] ты все равно не получишь, — Майкрофт поморщился и поднялся заварить чай. Он все-таки достал две кружки и сахарницу для Шерлока. Тот всегда клал по две ложки, но отчего-то на его фигуре это никак не сказывалось – он оставался тощим и напоминал Майкрофту кота их соседей, мистера и миссис Потс. Кота они обожали, закармливали кошачьими вкусностями, покупали шикарные ошейники с металлическими бирками и колокольчиками и, как рассказала мама, даже держали фотографию Мориса на каминной полке. Но тот каждый раз исхитрялся избавиться от ошейника или хотя бы колокольчика и регулярно появлялся с неизменными трофеями – полевками, маленькими садовыми птахами или ящерицами.... под окнами спальни Майкрофта. По-видимому, кот все-таки запомнил, как много лет назад Майкрофт вытащил его из одной из первых, еще неумелых, ловушек своего неугомонного братца – хотя изначально ставилась она на Хозяйку Крыжовника [4]. Тогда Шерлок дулся неделю, а отец стал называть старшего сына «нашим мистером Хэрриотом» [5]. Нет, он не думал стать ветеринаром, хотя бы даже и знаменитым, его планы были масштабнее – Майкрофт задумал стать главой Министерства окружающей среды и изменить всю систему охраны животных. Родители только удивлялись таким проектам от мальчика, который ни разу в жизни не принес в дом ни выпавшего из гнезда птенца, ни ежа, ни кролика. А от последних он даже никогда не отказывался во время воскресных обедов. Но подобная двойственность была присуща и младшему. В раннем детстве Шерлок вечером мог переживать над судьбой кошки Дика Уиттингтона [6] в далекой Африке, а утром со спокойным сердцем тянуть отца на рыбалку. Шерлок только фыркнул, демонстративно шумно отхлебнул бренди и облокотился на старинный буфет с полустершейся резьбой. Поставленную для него кружку с чаем он проигнорировал. — Афганистан или Ирак? — чуть наклонив голову и изучая брата, спросил он. Майкрофт лишь закатил глаза. — Ты достаточно умен, — Майкрофт сделал глоток чая и улыбнулся: мама все еще добавляла чабрец в жестянку с заваркой, — в своих областях, конечно. Но, смею уверить, не понимаешь специфику моей работы. И Афганистан, и Ирак, — его голос чуть дрогнул, — оба этих слова – пустой звук для тебя. Он тянул время и по лицу брата пытался определить, собирается ли тот рассказать о ранениях родителям. О работе в Ми-6 можно было не беспокоиться – никаких доказательств у Шерлока нет, и их родители свято верят, что их домашний мальчик занимает незначительную должность в бюрократической машине королевства. А вот шрамы от осколков и ожог на спине будет объяснить несколько сложнее. Нет. Пожалуй, нет. Слишком большой рычаг давления – брат придержит эту карту. — О, значит, в Ираке ты решился, — в его глазах читалось такое презрение, что Майкрофт, все еще не понимая, к чему же клонит Шерлок, внутренне весь напрягся. — Ты – трус, Майкрофт, — бросил он ему. — Жалкая тряпка! — он сжал бокал ладонями. — О, оскорбления?! Отлично. Значит, сказать по существу тебе нечего, — Майкрофт пытался прочитать на лице Шерлока, что же все-таки тот знает. Про Ива он узнать не мог. Наверное. Во всяком случае, не должен был. Про то, что случилось в Ираке, конечно, догадался, но почему считал его трусом? За то, что не остался там, а вернулся в Англию? Шерлока было трудно понять. — Еще осенью у тебя был любовник, — прищурившись, констатировал Шерлок и притворно-сладко улыбнулся, посылая брату воздушный поцелуй. Старший поморщился. — Это совершенно тебя не касается, — как можно более спокойно попытался ответить Майкрофт. — И хватит пить! Сентябрь 2005, МакЛин, штат Вирджиния, США Шерлок стоял на пороге и как ни в чем не бывало набирал сообщение на телефоне. Он поднял голову, и братья встретились взглядами. — Правда, ты рад меня видеть? — Шерлок плечом отодвинул Майкрофта и вошел в квартиру. Майкрофт возблагодарил небеса за то, что сегодня они не должны были встречаться с Ивом и, вздохнув, вошел следом и закрыл дверь. Родители позвонили ему накануне и предупредили о приезде Шерлока – через месяц. И почему Майкрофт почти не удивился, увидев брата на пороге сегодня? Они виделись больше года назад в доме родителей и, как это случалось в последнее время, несколько дней, проведенных вместе, были мучением для обоих. — Ты теперь куришь американские сигареты? — Шерлок бросил быстрый сканирующий взгляд, но Майкрофт не успел даже ответить – брат стремительно вышел с кухни. Вопрос был совершенно невинный, для обычных людей, но Майкрофт напрягся. Брат походил на гончую, учуявшую кровь – он покружил в гостиной, хмыкнул, по-видимому, что-то уяснив, и вернулся на кухню. — Ты в отличной форме, — он наморщил нос, — для тебя, разумеется. Питаешься всем этим, — он щелкнул пальцами по прикрепленным к холодильнику рекламным флаерам из ресторанов с едой на вынос, — но даже похудел... — Ну, полагаю, я должен поблагодарить тебя за такую лестную «для тебя, разумеется» оценку моей фигуры, — они с Ивом на самом деле часто заказывали тайскую еду на дом, и Майкрофт даже пристрастился, но любовник так изматывал его, что и без спортзала он сбросил два килограмма всего за месяц. Майкрофт отвернулся, пытаясь скрыть выражение лица. Он достал свою кружку, и на мгновение его рука зависла над остальными чашками в шкафчике над раковиной. Он пропустил кружку Ива и дал Шерлоку синюю чашку из чайного сервиза. — Как ты, Шерлок? — Нормально... Тебе не стоит беспокоиться, — сказано это было таким тоном, что фраза имела совершенно противоположный смысл. Он сел, вытянул свои длинные ноги, обвел глазами кухню, быстрым нервным движением сменил позу и скрючился над столом рассматривать узор на сахарнице. Все его тело кричало о напряжении, и Майкрофт, осторожно приблизившись, поставил перед братом чашку со свежезаваренным чаем и легко коснулся его плеча. Шерлок вздрогнул, но через секунду Майкрофт пальцами почувствовал, как напряжение отступает. — Ты ведь знаешь, что можешь всегда ко мне обратиться? — Ну, прекрати, братец, — Шерлок улыбнулся. — Мне не одиннадцать, и все равно ты не сможешь приезжать домой, как когда учился в университете. — Послушай... — начал Майкрофт и тяжело вздохнул. Воспоминание об их первых крупных ссорах резануло его. — Я знаю, что для нас обоих всегда было трудно общаться с людьми, но тебе стоит найти... о, не смотри на меня так скептически, я не собираюсь повторять мамину речь о «верных друзьях, ждущих нас в школе», — Майкрофт состроил мину, — но я говорю о приятелях. У тебя есть кто-то? — Мне не нужен «кто-то». И для чего? — взвился Шерлок. — Или что, тебе интересно, сплю ли я с кем-то? — Шерлок, пожалуйста, избавь меня от разговора о твоей личной жизни. Ты прекрасно знаешь, что я не об этом говорил, — Майкрофт покраснел. Он ощущал себя виноватым за то, что у него был Ив, и в особенности за то, что в той или иной степени он больше не чувствовал себя одиноким. Шерлок не умел контролировать проявление своих чувств, и с ним окружающим было всегда сложнее. — Они все такие глупые, такие пустые, — он закусил верхнюю губу. — Я не виноват, что все про них понимаю, все вижу, но... — он опять осекся и чуть наморщил нос, как всегда, когда был собой недоволен. — Майкрофт, когда ты вернешься? — Постараюсь в январе, в начале января. Шерлок улыбнулся и посмотрел так доверчиво и уязвимо, как смотрел перед каждым отъездом Майкрофта в университет. — А потом он исчез, — у Майкрофта все похолодело внутри. Если он узнал о том, что произошло, значит, или сам, или с чьей-то помощью влез в засекреченные данные, и даже Майкрофт не сможет его защитить от ЦРУ. Во всяком случае, не в его настоящем положении, — сбежал от твоего занудства. Ведь так? — Шерлок, моя личная жизнь не должна тебя волновать, — он был рад, что младший ошибся в своих выводах, но раздосадован тем, что за несколько минут, проведенных в квартире Майкрофта в МакЛин, он безошибочно определил у него наличие любовника. — Ты обещал мне вернуться, а сам полез под пули из-за какого-то типа! Из-за подстилки! — Шерлок швырнул стакан в раковину – тот чудом не разбился, и отошел к окну. — Обещал мне вернуться, — передразнил он брата. Такого он не ожидал, будто он был собственностью Шерлока. — Пойду позвоню в Королевское Географическое общество – оказывается, земная ось проходит через наш дом, ведь весь мир крутится вокруг тебя, Шерлок. — Разве ты не видишь, что все кругом – идиоты, глупые мартышки! Ты – единственный человек, с которым я могу общаться, и ты даже не подумал, что стало бы со мной, если бы тебя убили. — Ты вообще не думал, что если бы со мной что-то и произошло, то в первую очередь огорчились бы наши родители? И я просто выполнял свою работу, — он поджал губы и придал лицу вид оскорбленной добродетели. Самое главное – про Ива он не узнал, а с другими обвинениями как-нибудь выкрутится, ничего не доказуемо. — И, знаешь ли, там не курорт, мальчик мой. Но Шерлок даже не обратил внимание на эту фразу. Конечно, подумал Майкрофт, если мне самому трудно в это поверить, то кого я пытаюсь обмануть! Ему была неприятна секундная слабость, когда он, четко осознавая опасность, просчитав стремившуюся к нулю вероятность чуда и спасения, ринулся в горящее здание. Он мысленно вернулся в тот момент – запах крови, смерти и огня. Он не собирался совершать самоубийство, просто хотел, чтобы боль от предательства Ива исчезла, и не важно, каким образом – это была всего лишь возможность, и за долю мгновения он решился ею воспользоваться. — А при чем здесь они? — пожал плечами Шерлок и прижался лбом к оконному стеклу. — Что? — на мгновение Майкрофту подумалось, что он ослышался. — У них бы все равно остался я, — бросил он, не оборачиваясь. Майкрофт вдруг с ужасом подумал, что сам воспитал брата таким. Им обоим было сложно сходиться с людьми, но Майкрофт сумел побороть в себе страх общения, постепенно замаскировать его под холодность и равнодушие. Он рано научился «читать» других. По незначительным, казалось бы, деталям, оброненным фразам, жестам он узнавал их прошлое и настоящее, получал ключ к секретам и приучил себя относиться к событиям в людских жизнях и их поступкам как к данным для анализирования. Только родителей и брата он включил в свой ближний круг. Шерлок был точнее и быстрее в «считывании», но и гораздо эмоциональнее. Он прокручивал в голове всю информацию, представлял различные ситуации, действия людей, их мотивы и чувства, и тогда Майкрофт заметил, что его маленький братец не справляется с эмоциями. «Отключайся, оставь только знание, факты – не думай об этих людях», — учил он его и мысленно добавлял: «И они не смогут сделать тебе больно». И, похоже, Шерлок слишком хорошо научился контролировать свои чувства. Майкрофт знал, что брат любит родителей, но это была любовь-знание, а не чувство. Но не Майкрофту судить о сыновней любви, с которой он давно заключил пакт о ненападении. — О, ну конечно, это все объясняет. — Ты – предатель, Майкрофт, влюбившийся дурак. И ты жалок! — Смелое утверждение для того, кто почти не стоит на ногах, — Майкрофту уже порядком надоело это детское препирательство. Шерлока на самом деле трясло. И изрядная порция алкоголя (как предполагал Майкрофт, не первая за день), и возбуждение от спора – все это выводило брата из равновесия, как душевного, так и физического. Ему самому передалось это чувство гнева одновременно с беспомощностью. Сам он научился контролировать и держать свои чувства глубоко внутри, Шерлок – нет. Майкрофт сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Ему вдруг страшно захотелось подойти, обнять брата, унять его дрожь и развеять страхи, но чувство усталости и набирающей силу злости были слишком сильны, чтобы поддаться первому душевному порыву. Он видел своего маленького брата, нуждающегося в совете, одобрении старшего, и одновременно – молодого мужчину, имеющего любящих родителей, крышу над головой, средства к неплохому существованию, учебу в престижном университете... В Ираке многие молодые люди пошли в армию после смерти родных или для того, чтобы накопить деньги на университет. Майкрофт слишком устал от этих детских выходок. — Ты. Хотел. Меня. Бросить! — закричал Шерлок, краем глаза увидев, что Майкрофт смотрит на него устало и снисходительно, как в детстве. — О, ради всего святого! — зарычал Майкрофт и со злостью ударил кулаком по столу и вскочил. Он задел кружку с чаем, и тот расплескался, оставив на столешнице очертания невиданных морей и океанов. Боль заструилась по левой руке, но мысли прояснились. Он не даст манипулировать собой, не позволит этому неконтролируемому, опасному, разрушающему чувству заботы о брате поглотить его самого. — Я – твой брат, но не собственность или игрушка, — отчеканил он. — Ты давно взрослый, Шерлок. Сделай уже что-нибудь со своей жизнью! — он наконец сказал это и ощутил в груди и облегчение, и горечь. Да, все точки над «i» нужно было поставить еще раньше, хотя он и не предполагал весь масштаб зависимости от него Шерлока, но в глубине сердца он услышал: «Теперь Шерлок – взрослый, и ты ему не нужен». — И покури ты уже наконец! У тебя руки дрожат, как у наркомана, — не выдержал Майкрофт и в раздражении кинул ему свою пачку. Шерлок хохотнул и посмотрел на старшего брата совершенно безумно и затравленно. Пачка шлепнулась у его ног. Он вдруг присмирел и сделал несколько нерешительных шагов к Майкрофту, потянулся, но тут же отдернул руку и опять прошептал: — Ты обещал... И опять Майкрофт увидел Шерлока ребенком – ранимым и одиноким. Его ребенком – его старанием, болью, радостью, отчаянием, гордостью... «Я тебя люблю, мой глупый мальчик», — подумал он. Если бы, как в детстве, можно было установить мир с Шерлоком наисекретнейшей пиратской клятвой, или обещать накопать дождевых червей для рыбалки, или придумать историю на ночь. — Пожалуйста, я тебя... — так просто и так тяжело сказать «люблю», — прошу, — все-таки не решился Майкрофт. — Давай прекратим это бессмысленное... Шерлок первым услышал звук подъезжающей машины. Они переглянулись и в следующую же секунду заметались по кухне. Майкрофт вытирал разлитый чай, поднимал опрокинутый стул, а Шерлок спешно ополаскивал бокал и прятал бутылку бренди. Пачку сигарет он загнал под шкаф точным ударом ботинка, когда дверь кухни уже открывалась. — Мальчики мои дорогие! — миссис Холмс обняла и притянула их обоих. Шерлок попытался вырваться, но мать стукнула его журналом по садоводству, который держала в руках. Майкрофт стоически выдержал объятие. — Майки, что же ты не предупредил, что приезжаешь сегодня? Я бы приготовила твои любимые булочки с корицей. Но, ничего, успею... — она вдруг повернулась к Шерлоку и принюхалась. — Мистер Уильям Шерлок Скотт Холмс! Ты что, пил?! Шерлок фыркнул и уже открыл было рот, чтобы сказать матери какую-нибудь колкость, но вмешался Майкрофт. — Мама, у него, кажется, начинается простуда. Это я налил ему немного бренди в чай, — Майкрофт сначала сказал, а потом подумал – что случалось с ним крайне редко, но, на странность, всегда из-за Шерлока. Сперва он убеждает брата наконец-то повзрослеть, научиться контактировать с миром, отцепиться от его брючины, а через минуту на автопилоте, отработанном и настроенном на многие годы вперед, – выгораживает Шерлока. — Ну, смотрите у меня. Оба, — она погрозила пальцем. — Вот так все и начинается. У Фрэнклендов, ты помнишь, дорогой, — обратилась она к мужу, ища поддержки. Тот только закивал, терпеливо ожидая возможности поприветствовать сыновей, — так вот, Элеонора сначала курила тайком от родителей, потом, оказывается, пила джин, а потом связалась с каким-то художником и стала курить травку! Шерлок только посмотрел на Майкрофта с нечитаемым выражением и вышел из кухни, даже не взглянув на мать. — Вот, ты видишь, Майкрофт, в этом доме меня никто не слушает. Твой брат совсем от рук отбился, — заявила она. Мистер Холмс приобнял жену и погладил по волосам, как обидевшегося ребенка. — Конечно, у этой Лоры не было старшего брата, — не унималась она, — но у Шерлока есть ты. И ты, Майкрофт, просто обязан повлиять на него. Так, все, из-за вас я забыла очки в машине, — и она вышла из кухни, продолжая рассуждать о современной молодежи. — Здравствуй, папа, — они поздоровались за руку и обнялись. Мистер Холмс улыбнулся сыну. — Хорошо, что ты смог приехать, сынок. Не сердите мать, а то и вам, и мне достанется... — они понимающе взглянули друг на друга. — Что и кому достанется? — миссис Холмс подозрительно прищурилась, вновь возникая в дверях. — Булочек с корицей всем достанется, мама. Булочек, — Майкрофт переглянулся с отцом, и тот спрятал усмешку в кулак, делая вид, что покашливает. — Да, если будете себя хорошо вести, — улыбнулась миссис Холмс. — Майк, достань мне, пожалуйста, молоко из холодильника. — Ты, наверное, помнишь, что сама назвала меня Майкрофтом, так что, — он неосторожно дернул ручку холодильника, и у него внезапно потемнело в глазах, он чуть качнулся и, не отдавая себе отчета, ухватился за руку матери. — Что с тобой, милый? У тебя руки ледяные, — забеспокоилась она. — Ничего. Простудился, наверное. Надо и мне полечиться бренди, — он вымученно улыбнулся и поспешил отстраниться. — Простите, — в этот момент ему нужно было остаться одному, оградить свое личное пространство, но отец подошел почти вплотную. — Вот будешь делать зарядку, как я, — он хлопнул его по плечу, и Майкрофт прикусил щеку, чтобы не закричать от боли. Он вцепился в спинку стула, удерживаясь на ногах, — да сменишь свою сидячую работу в кабинетах, — продолжил отец, — и будешь таким же молодцом, как Шерлок. Остаток дня Майкрофт провел у себя, невзирая на настойчивые уговоры матери посидеть с ней на кухне и рассказать о жизни в Штатах, пока она готовит ужин. К счастью, обилие задуманных на вечер блюд обезопасило его от вторжения Вайолетт в комнату.

***

— Вам что, обоим кошка язык откусила или что-то произошло? — миссис Холмс встревоженно посмотрела на сыновей. — Мы уже... хмм... побеседовали, — отозвался Шерлок, ковыряясь вилкой в паштете. Он старался не смотреть на брата, но Майкрофт заметил, как тот был бледен и подавлен. Он по многолетнему опыту знал, что какая-то мысль точит мозг брата. И это был не проект, не новый опыт или этюд для скрипки, а что-то темное, тяжелое. — Мы просто едой заняты, мам. Все очень вкусно, — он пнул Шерлока под столом, тот пнул его в ответ, и отправил в рот очередной кусочек тушеного кролика. — Ты добавила какие-то новые приправы? — Ой, ты мой хороший, вот ты, — и она многозначительно посмотрела на мужа, но Зайгер только закатил глаза, — всегда что-то заметишь, — переключилась Вайолетт. — Это миссис Уильямсон дала рецепт, а там маринованный жемчужный лук и... — и она начала детально рассказывать все этапы приготовления кролика. Майкрофт придал лицу выражение живейшего интереса и демонстративно громко попросил отца передать соус. — Надо было приготовить «Жаб-в-норе» [7], — заметил мистер Холмс, передавая соусник. — Шерлок их обожал в детстве. — Ничего я не обожал... — огрызнулся тот и кинул вилку на стол. — Конечно, то-то мне каждое воскресенье приходилось их готовить, — фыркнула миссис Холмс и погладила мужа по руке. Сколько подобных воспоминаний о детях они хранили вместе. Майкрофт уже не помнил, когда ему приходилось столько есть, но он утешался мыслью, что за время, проведенное в госпитале, он похудел. Шерлок откровенно тяготился ужином, но даже он не посмел выйти из-за стола, пока мама не спросила, не хочет ли кто кофе. Только тогда он бросил короткое «Нет», вскочил и бросился наверх, в свою комнату. Майкрофт облегченно вздохнул. Можно было надеяться, что брат решит остаться у себя, за ночь немного успокоится, а он успеет что-то узнать о причине такого поведения. Он остался в столовой и, налив себе немного виски, подошел к каминной полке, где стояла их с Шерлоком совместная детская фотография. Майкрофт почему-то не помнил день съемки, но на фото он выглядел довольным и гордым. Он напряг память... Да, в этот день младший первый раз произнес его имя. Испытывал ли он гордость за брата сейчас? Однозначно нет, но беспокойство и чувство ответственности вплелось в его ДНК. Он сделал глоток, оставил бокал на столе и направился в сторону кухни, где, судя по шуму, родители решали непростую задачу – как разместить в холодильнике остатки всего, что наготовила Вайолетт. Он хотел поговорить с родителями о Шерлоке, мягко расспросить, но буквально застыл в дверях, когда увидел, что показывали в выпуске новостей – сюжет о годовщине событий в Фаллудже [8], а потом британских солдат. — Ты это видел, дорогой? Какой ужас! — она открыла кран, чтобы набрать воду в раковину. — Не смотри, Летти. Потом полночи не будешь спать, — урезонивал жену мистер Холмс. — Я даже и представить не могу, как эти несчастные мальчики, выжившие в аду, возвращаются домой, — вздохнула она. Майкрофта передернуло от этих слов. Если бы его родители знали, чем и где занимался их «мальчик». Был ли это стыд, раскаяние? Он не знал. Его жизнь после университета сложилась так, как сложилась, и прошлое изменить нельзя. — Ну-ка, хватит, — и мистер Холмс переключил на канал «История». — Пойду принесу немного лимонной мяты, тебе понадобится вечером к чаю. — Хорошо, — Вайолетт улыбнулась, — но не вздумай улизнуть от вытирания посуды. Подожди, еще поставь вот это... — Майкрофт уже не дослушал, он неслышно отошел от двери кухни и вышел во двор. Хотелось курить. Сам он никогда не считал свое поведение образцом сыновней любви, но решил, что сейчас было не время тревожить родителей. Пусть все немного утрясется, пройдет хотя бы один день, и Шерлок придет в себя, а потом он во всем разберется. Это было его особенностью младшего. С самого детства. Когда матери приходилось уезжать навестить болеющую сестру, он никак не проявлял свою грусть и вел себя так, будто ничего не происходило. Когда же та возвращалась, то радости его не было предела, и Шерлок буквально вис на Вайолетт. Зато на следующий день с самого утра начинались капризы, крики и скандалы. Так же он вел себя и с Майкрофтом, когда тот возвращался на каникулы из частной школы, а потом – университета. Бурная радость, сменяющаяся придирками, мотанием нервов, поиском любой зацепки для скандала. Так он заставлял старшего брата «платить» за отсутствие. В этот раз Шерлок, судя по всему, решил перейти сразу ко второй стадии «Меня посмели оставить одного. Готовьтесь к расплате».