МорМорные драбблы

R, PWP, кинк ради кинка, топ!Джим. ----------------------------------------- Себастьян просыпается моментально, стоит только Джиму оседлать его бёдра. Раньше Моран открывал глаза, как только тот входил в комнату, но Джим наловчился быть более бесшумным за время их совместного проживания. Талантливый маленький ублюдок. — Джим, — хрипло констатирует Себастьян, не делая попытки сбросить с себя босса, всегда имевшего своеобразные представления о допустимости нарушения личного пространства. — Поздравишь меня? — мурлычет Джим. Себастьян вежливо приподнимает брови. — С чем же, позволь узнать? С парой лишних нолей на очередном счете? — Хэппи бёздэй ту ми, хэппи бёздэй ту ми... — старательно-фальшиво напевает Мориарти, широко улыбаясь, и Себастьян надеется, что не услышит больше ни строчки, так как вряд ли способен будет вынести "диар Джимми" из его уст. — Неужели? — он продолжает демонстрировать сдержанное удивление. — Ты же не будешь возражать, что я сам выбрал подарок? — голос Джима становится ниже и глубже, словно исходит из-под земли, из самых жарких глубин ада. Себастьян спрашивает после секундной заминки: — И что же это за подарок? — чтобы получить простой ответ: — Ты. Джим быстро облизывает губы, и его глаза темнеют, превращаются в две уютные черные дыры. Между его пальцев вьётся тёмно-красная шёлковая лента. Он вынуждает Себастьяна поднять руки над головой и связывает их, украшая небрежным бантом. Себастьян может не подчиниться — Джим не сможет взять его силой — но никогда не сделает этого. Лента — не наручники, не верёвка, не клейкая лента. Символ, а не реальный ограничитель. Себастьян подчиняется, потому что не знает, чего ожидать от Джима в следующий момент, если он откажется следовать правилам игры. Тот вполне может достать пистолет и засунуть его Морану в глотку, или взять нож и вести им по груди, царапая кожу, вырезая свои инициалы. Они уже прошли точку невозврата, когда ещё можно было сделать шаг назад. Теперь слишком поздно, и нужно идти до самого конца. Им обоим. Джим сейчас — чистый, незамутненный адреналин, текущий по венам Себастьяна, и от этого жарко и тягуче пульсирует в низу живота. Джим сейчас — "смотри, но не трогай", красивый, словно сверкающее лезвие опасной бритвы, подрагивающей у беззащитного горла. Он коротко, колко целует Себастьяна в губы, предупреждающе хмурится, когда руки у того дёргаются, чтобы обнять, притянуть к себе. Красный шёлк скользит по запястьям, и Моран замирает, послушный, покорный, согласный позволить Джиму всё, что тот захочет. И Мориарти пользуется своим правом. Он — воплощение контрастов. Нежный и грубый, торопливый и неспешный, жадный и сдержанный. Его губы и руки везде и всюду, уверенные и умелые, заставляющие прогибаться в пояснице, подставляясь под прикосновения. Себастьян мелко дрожит, чувствуя, как капельки пота катятся по вискам, и шире раздвигает ноги, принимая в себя Джима, чувствуя его так полно и всеобъемлюще, что что-то сжимается внутри, скручивает внутренности узлом. Себастьян кусает губы, запрещая себе стонать, но Джим целует его властно, требовательно, вынуждая раскрыться, так что просто нет сил сдерживаться. Моран коротко, надрывно стонет, насаживаясь сильнее, руки сжаты в кулаки с такой силой, что останутся следы от ногтей, но он этого совсем не чувствует. Джим ускоряется, его движения становятся резче, сбиваются с ритма, и тогда он обхватывает рукой член Себастьяна, скользит по всей длине, чуть сжимая, и это знак, что он близко, почти у самой грани. Себастьян захлёбывается происходящим, ощущений слишком много, и ему невыносимо хочется вцепиться в Джима, оставить синяки на его коже, но он не может, и прохладная лента вокруг запястий — лучшее напоминание. Эта мысль почему-то прошивает насквозь, и Себастьян кончает, сжимая Джима изнутри, заставляя его финишировать следом. Их оргазмы словно втекают друг в друга, сливаются в единое целое, кажутся маленькой бесконечностью. Джим тянет за один из концов ленты, забирает её, комкая в руке, и это значит, что игра окончена. Себастьян мелко, но заметно подрагивает всем телом. — Спасибо, Бастиан, — Джим ухмыляется. — Это был лучший подарок на день рождения. — У тебя сегодня нет дня рождения, Джим. — Откуда ты знаешь? — Мориарти насмешливо скалится. — Случайно прочел открытку от твоей матушки до того, как ты её уничтожил. На какое-то время повисает тишина, а потом Джим усмехается. Себастьян, подумав, забирает из его рук ленту. Просто так, на память.