Сердце Меридиана

      С момента появления странной женщины похожей на сбежавшего от некроманта умертивия и исчезновения её в ярком сиянии, выпустившем на свободу всех узников Нерисы проходит около часа. Восторги немного утихают, лишних людей к тому времени с помощью магии отправляют по домам. Приспешники Фобоса всё это время ведут себя на удивление тихо и стараются не привлекать к себе внимания, что стражниц, что своего лидера. Сам узурпатор и тиран, как застыл, гладя строго в одну точку перед собой, когда в яркой вспышке от посоха исчезла странная незнакомка, так казалось и продолжал стоять, ни то, что не пошевелившись, а даже ни разу не моргнув. Вот только если на этот факт и стражницы и их союзники и обратили внимание, то особого значение ему не придали.       — Фобос, ты клялся, немедленно верни силу Элион! — требует Вилл, обращаясь к Фобосу, но какой-либо реакции на свои требования не получает. — Ты вообще меня слышишь? Эй! Что за грехи предков упоминала эта странная женщина? Судя по всему, вы с ней знакомы. Кто она?       — Я уже наиболее ёмко и чётко ответил, на вопрос кем именно она является, — пренебрежительно бросает Фобос моментально приходя в себя при упоминании странной незнакомки и возвращая привычное надменное поведение. — Что ж… Как и следовало ожидать, мне в очередной раз придётся объяснять очевидные вещи. Я клялся, что отобрав посох у Нерисы, именно после этого действа, верну силы сестре и одной из бывших стражниц, Кадме. Но я его не отбирал посох, силы сердца Меридиана во мне нет.       — Так пусть силы Элион вернёт твоя сообщница, что так лихо отобрала посох, а потом исчезла! — грозно хмуря брови и уперев руки в боки возмущается Корнелия. — Или скажешь, что эта змеюка и тебя предала?       — И вновь эти голословные обвинения… Как вы только с таким уровнем интеллекта сумели меня победить? — сокрушается князь, качая головой, по губам змеится насмешливая улыбка, чем-то неуловимо отличающаяся от привычных ему усмешек. — Она не может быть моей сообщницей хотя бы потому, что само её существование, до сего дня, являлось для меня чем-то немыслимым.       — Что за чушь ты несёшь? Она тебя по имени назвала! — возмущается Тарани, Фобос закрывает ладонью глаза, едва касаясь лица кончиками пальцев.       — И я в смятении, — в голос князя холоден и сух, но стражницы чувствуют, что с ним явно что-то не так. Если к этому прибавить, словно набравших в рот воды приспешников и то, что предыдущее поколение стражниц не спешит вмешиваться, ситуация становилась еще более подозрительной.       — Ха-ха, девочки, я тут подумала… Ну, если бы не знала о том, что он своё имя на запястье носит, что у него там имя этой незнакомки появилось! — попыталась разрядить обстановку Хай Лин. Тот взгляд, которым пронзает её Фобос, резко убрав ладонь от лица, заставляет шарахнуться от него на приличное расстояние всех стражниц.       — И если оно там появилось, то что вы собираетесь предпринять? — спрашивает князь, инстинктивно хватаясь за прикрывающий запястье железный магический обруч, который с тихим щелчком разделяется на мелкие сегменты, что с едва ли не колокольным звоном падают на асфальт.       — Мужчины рода Эсканор не имеют родственных душ! Это противоестественно! Все потомки Императора были прокляты за его жестокость! — взрывается праведным гневом советница Кондракара. — Прекрати ломать эту жалкую комедию! Ты…       Галинор осекается, потому что князь перестаёт прикрывать запястье, подносит к лицу с отстранённым любопытством рассматривая его.       — Нет! Этого не может быть! — в непритворном ужасе кричит советница Кондракара, в то время как остальные смотрят на неё с явным недоумением. — Стражницы, пока он жив силу Элион не вернуть! Убейте его пока не поздно!       — Чтооооо?! ***       Говорят, от счастья не умирают, но я было очень близка к тому, чтобы задохнуться, подавившись воздухом, когда первое, что я увидела, проснувшись утром — своё запястье с чужим именем на нём. Символы даже близко не напоминали какую-либо земную письменность, точнее напоминали, конечно, но явно земными не были.       Откашлявшись и сумев сделать несколько сиплых и натужных вздохов, а затем наверняка с неадекватной улыбкой вдоволь попялившись на явившееся мне чудо, едва не навернулась с кровати от сработавшего рядом с кроватью древнего механического будильника, для наибольшего эффекта, засунутого мной в кастрюлю с различной мелочью. Так. Через две минуты должен к нему еще подключиться будильник на мобильнике с записью крика выпи.       Только не выпь!       Выключаю механический будильник, а за тем добираюсь и до мобильного успевая отключить будильник буквально на последних на это действие секундах. Облегченно выдыхаю. В моей квартирке прекрасная звукоизоляция, но этот крик… слишком уж он похож на человеческий, чтобы я могла нормально на него реагировать. Несколько лет практики в качестве полевого хирурга у кого угодно разовьёт ряд определённых реакций. Даже то, что когда стали сниться девушки с крыльями и другие чудеса, ушла со службы, особо ситуацию не изменило.       Ооо, помню, что за скандал мне устроила Марианна, ведь отправлять на службу таких как я в качестве медсестер или санитарок семейная традиция. Как она вопила о том, что мой долг, отдать свою жизнь на служение родине, если ничего большего я сделать для семьи не могу, вспомнить страшно, до сих пор передёргивает. Ну, не моё это дело в людях ковыряться их из-под пуль на себе вытягивать, не моё!       Естественно на гражданке устроиться не удалось, к нормальным людям подпускать в качестве хирурга никто не стал, даже в скорую помощь не хотели по началу пускать. Да и у меня самой был и податься куда-то в более радостное место, но выбор мест не блистал разнообразием. Ни пожарником, ни надзирателем в какой-нибудь колонии строго режима, ни врачом в хосписе или еще в каком-нибудь подходящем мне «ввиду особенностей психики» месте работать не хотелось.       Помыкалась немного, как-то так вышло, что умереть с голоду не дали изредка сваливающиеся на голову бывшие коллеги. Нечего удивляться, некоторым парням и девчонкам после горячих точек легче себе в голову пулю всадить, чем позволить незнакомцу ковыряться в своих потрохах. Война она и есть война, как бы её политики не обзывали, прикрывая собственные задницы, на ней доверчивые идиоты долго не живут. Да и среди военных, нас с черными напульсниками на запястьях, навалом. По нам же плакать особо никто не будет, вот и отношение, соответствующее…       Хлопаю себя по щекам. Всё в прошлом, я больше живых людей не режу (ну, разве только по знакомству). Я занимаюсь резьбой по дереву. Продаю через интернет различные изделия от украшений и миниатюр до заказов по эскизам заказчика. Всё отлично!       С нежностью провожу пальцами по символам не в силах сдержать счастливой улыбки, которая перетекает в хищный оскал. «Дар одиночества», да? Девочки с крылышками, мифические твари и остальная муть… Какова вероятность, что именно из-за того, что парой человека является кто-то подобный на запястье проявляется имя человека, а не предназначенного ему существа? Только потому, что он немного чешуйчатый или там щупальца торчат немного не оттуда? Кто решил, что так правильно? Как вообще это работает? ***       — Эй, ты… не обалдела звонить мне в такое время, Мур? Последние мозги растеряла? — спрашивает Смит вместо каких-либо приветствий. Он только с дежурства вернулся!       — Не пыхти. Я в заднице, есть вероятность что это вообще мой последний звонок в жизни и меня скоро устранят, хотя есть шансы на то, что просто сотрут память или упекут в дурку. Руки в ноги и ко мне, глянешь на кое-что, а потом будешь решать стоило ли оно того, чтобы рисковать шкурой.       — Ммм… Ты выстругала Пинокио, а он вышел из-под контроля и стал нападать на прохожих с бензопилой? — раздраженно спрашивает мужчина, растирая ладонью лицо.       — Приезжай ко мне в мастерскую и мы поговорим, — и связь обрывается. Вот же! И не откажешь ведь!       — Надеюсь, это не то, о чем я думаю, Мур. Для твоего же блага, — бурчит мужчина, вставая с потели и начиная собираться.       Через два с половиной часа он вваливается в мастерскую в которой вместо ожидаемой завесы из табачного дыма пахнет только деревом и мятной карамелью. При виде его давящаяся той самой карамелью Мур молча стягивает со своей руки напульсник и чуть ли не в нос суёт ему своё запястье. Смит уже собирается высказаться на счет не адекватного поведения и прочего, но слова застревают в глотке, тело цепенеет, и он может только смотреть на символы на руке. Серия хлёстких пощечин приводит в себя.       — Как? — спрашивает мужчина, жадно пожирая взглядом чужое запястье, и она отвечает. Подробно, четко перечисляя только факты.       — Так значит имя твоего будущего мужа звучит как Фобос… — задумчиво констатирует очевидный факт бывший морпех, а по нынешним временам пожарный. — Он на человека сильно похож или.?       — На Рапунцель он похож, — нехотя признаётся Мур, проводя по голове и ероша свои короткие волосы не больше нескольких сантиметров в длину. — И наличие бородки и ауры, как у генерала Абрамса от этого его не спасает. Больно уж он… элегантный.       — Рапунцель? Может он еще и принц какой-нибудь? — не может сдержаться от подколки Смит, однако, благоразумно пропуская мимо ушей данную Мур своей половинке характеристику.       — Не дайте боги! — вздрогнув всем телом и скривившись едва ли не кричит Мур, но затем более-менее взяв себя в руки едва ли не шипит. — Меня и то что он явно какой-то маг в ступор вводит, а если еще аристократ… Очень надеюсь, что в этом случае мы друг друга не убьем. Из меня светская львица… Ну, ты сам знаешь.       — Да? — ухмыляется Смит. — А увлечение бальными танцами и икебаной? А то, что при тебе даже Маккой материться стеснялся? А…       — Ты что-то больно весёлый для того, у кого невеста вообще может оказаться пауком, жабой или вообще бревном, в смысле дриадой, — недобро щурится Мур.       — Не только тебе в детстве предназначенный снился… — признаётся Смит, проникновенно заглядывает в глаза Мур и перебарывая неловкость обращается к ней по имени. Среди таких как они это почти оскорбление, но… — Мирабель, я помню её.       В глазах однажды чуть ли не по кускам собиравшего его хирурга он видит только понимание и поддержку. Слова не нужны. Смит снимает напульсник с руки, проводит пальцами по буквам складывающихся в ненавистное «Кевин» и даёт себе обещание, что каким бы экзотическим не была его Пара, он жизни не пожалеет, чтобы её найти и… буквы сменяются тремя хищными, с большим количеством острых «шипов» символами.       — Надеюсь этот «Изумрудный Город» не настолько огромен, и она не бревно, — улыбается мужчина, любуясь именем, но быстро переключается на деловое русло становясь предельно собранным и серьёзным. — Кого еще берёшь в дело? ***       Вилл пустым взглядом смотрит на огонь костра. Мрачные стены какого-то подземного убежища Фобоса давят делая реальность еще более похожей на ночной кошмар. Еще пару дней назад было всё просто и понятно: злая Нериса, жестокий Фобос, которые жаждут завоевать власть над всеми мирами, Совет Кондракара как оплот справедливости и света, а сегодня… она больше не знала, чему верить. Они все не знают, чему верить.       Хай Лин не может перестать плакать, цепляясь за как-то разом повзрослевшую Корнелию. Ирма, что-то с прокурорским прищуром выспрашивает у Седрика и тот этому даже почти не сопротивляется. Тарани бормочет под нос и что-то рассчитывает в своём блокноте. И все они тут, только потому, что Нериса пожертвовала своей жизнью, чтобы дать им возможность спастись от прежних стражниц Кондракара вернувших себе силы, наглядно показав, что даже против мощи двух сердец можно что-то противопоставить, имея в распоряжении только жизненную силу.       — Я сказал «нет», Рейтайр! — гневный возглас Фобоса заставляет Вилл вздрогнуть, встать и подойти ближе к князю Меридиана. — Я не буду использовать связь со своим Сердцем. Вы все видели то же что и я, её тело сейчас в плачевном состоянии. Я не стану рисковать её жизнью втягивая в это!       — Не думаю, что она сама назвала бы своё состояние плачевным, — поправив очки вмешивается в разговор Тарани, неизвестно когда успевшая подойти и встать рядом с Вилл. — Из тех, у кого на запястье появляются собственные имена, только те, кто служили, либо состоят на службе в армии носят абсолютно черные браслеты, как знак искупление через защиту невинных людей и презрения к собственной жизни. Этот обычай пошел еще с времени расцвета Инквизиции, когда таких людей либо сжигали на костре, либо топили и получить право на искупление могли только дети аристократов, после выплаты Церкви откупных, а затем служения ей в качестве так называемых черных монахов, Карающей Длани Папы Римского. После того как Инквизиция была упразднена черные монахи прекратили своё существование, но чисто черный предмет одежды никто даже на похороны надеть не посмеет.       — Она женщина, — так будто это всё объясняет возражает Фобос.       — Не по меркам Земли. Даже в современном обществе несмотря на пропагандируемое равенство большинство обывателей их таковыми не считают, — ежась под стремительно темнеющим взглядом Фобоса упрямо продолжает говорить Тарани. — В некоторых странах браки с ними до сих пор не считаются законными, а наказание за убийство такого человека другим, но обладающего или обладавшего Парой может ограничиться только устным порицанием со стороны органов правопорядка. Так что, куда бы её не перенесло твою предназначенную, могу с уверенностью заявить, что она или на пути В Хезерфилд или уже в нём.       — У вас… дикий мир, — качает головой Фобос, сжимая и разжимая чуть подрагивающие пальцы в кулаки.       — Я её видела раньше, после того как мы вернулись на Землю после коронации Элион, — впервые за долгое время подаёт голос Вилл. — Она кого-то искала в Хезерфилде, я запомнила её только потому, что одна женщина у которой она что-то уточняла грандиозный скандал закатила. Я еще не поняла за что та женщина на неё так взъелась…       — Достаточно, — грубо обрывает её Фобос, разворачивается и стремительно уходит в глубь убежища.       — Я… — начинает говорить Рейтар, но там, где недавно стоял Фобос появляется сияющая бело-голубым трещина портала. Из которого перекатом вылетает несколько человек в военной экипировке с автоматами на перевес.       — О, знакомые лица! — радостно восклицает одна из них опуская автомат ставя его на предохранитель и снимая очки, шлем и матерчатую маску. Широкая ослепительная улыбка, сияющие глаза узнать в стоящей перед ними женщине, то измождённое существо было почти невозможно. — Ребят, в этот раз это свои. Всего по чуть-чуть, но без энтузиазма.       Те слаженно кивают и уходят обратно в портал так же быстро, как и появились.       — Я Мирабель Диана Мур предназначенная Фобоса. Наверное, стоит извиниться за самоуправство, но судя по тому, что я здесь наблюдаю несколько людей способных держать в руках оружие и эффективно его использовать явно не повредят, — аура искренней доброжелательности и любви ко всему живому в сочетании со способом появления и то, что молчаливые ребята в камуфляжной форме стали переносить ящики с каким-то оружием в нём складировать не далеко от портала, вводит в ступор.       — Морская пехота? — уточняет Тарани.       — Не только. Я, например, была хирургом. Но естественно, знаю не только как собирать, но и как разбирать людей, опыт, — потом женщина замирает, улыбка чуть тускнеет, а затем вспыхивает еще ярче. — О! Почувствовал, что я тут. Смит, ты за главного, а мне сейчас пока нужно решить один важный вопрос.       — Беги уже. Среди нас нет идиотов чтобы пытаться тебя остановить, — откликается один из военных знаками что-то объясняя другим и получая короткие кивки в ответ.       — До скорой встречи, — сияя прощается новая хозяйка силы Меридиана и упархивает на встречу Фобосу.       — Надеюсь они друг друга не убьют, — озвучивает общую мысль Смит.