В омуте взгляда

      — Драко Люциус Малфой! Разговор ещё не окончен. Я требую, чтобы ты вернулся в купе. Немедленно!       Этот противный оглушающий визг не был слышен разве что машинисту Хогвартс-Экспресса. В голове парня тут же пронеслась мысль: почему идея о волшебных берушах посетила его только сейчас?! Мог бы ещё год назад спасти свой утончённый музыкальный слух от писклявых пыток. Особенно во время каждой кульминации их интимных встреч…       Но последнее слово, вылетевшее гнусавым криком из её рта, подействовало, словно брошенный исподтишка камень, угодивший ему чётко между лопатками.       «Какого хрена?!»       Драко уже достиг конца вагона и, взявшись за ручку двери, ведущую в тамбур, тут же её отпустил. Он медленно развернулся в сторону той, что, судя по всему, совсем потеряла страх и забыла своё место, если решила, что может обращаться к нему в таком тоне.       Его взгляд мгновенно обжёг девушку волной ледяного холода.       «Кажется, перегнула…» — пронеслось у неё в голове.       Малфой медленно сделал шаг по направлению к распоясавшейся девице.       — Это что, был приказ?! — ещё шаг. Третий. Четвертый.       Ох. Самое время развернуться и скрыться в купе. Закрыться наглухо. Запечатать всевозможными заклинаниями. Крикнуть, что это была ошибка, просто всплеск эмоций от доставленного удовольствия, и такой порыв больше никогда и ни за что не повторится. Или хотя бы убежать. Конечно, в поезде особо и не скрыться, но, зная натуру слизеринского принца, она не удостоится такой чести, чтобы всё оставшееся время пути до Хогвартса он посвятил поискам той, к которой едва ли испытывает хотя бы влюбленность.       Но нет.       Этот взгляд. Эти глаза.       Только этот серый оттенок мог так гипнотизировать, пригвождать к полу в один миг, словно обращая в статую. И каждый раз, оцепенев, ты не можешь сдвинуться с места ни на дюйм, пока не прочтёшь те эмоции, которые вот-вот обрушатся лавиной на тебя от обладателя этих льдистых глаз. А что это будет в следующий раз — никогда не знаешь: равнодушие, отвращение, желание, злоба, насмешка, ирония, похоть, усталость или…       …как сейчас.       Ненависть.       — Голос прорезался, а слух ты потеряла?! — Драко уже стоял на расстоянии вытянутой руки и продолжал прожигать своим холодным взглядом дыру на лице испуганной девушки. — Я тебе задал вопрос! Это. Был. Приказ?!       Она смущённо опустила свой взгляд, но глаза продолжали метаться в поисках того, за что можно было зацепиться, чтобы постараться собрать беспорядочные мысли для более лаконичного ответа, который поможет избежать подступающей ссоры.       Двери соседних купе постепенно открывались одна за другой, а головы любопытных студентов высовывались и озирались по сторонам в поисках назревавшего скандала.       «Черт, Драко! Не хватало мне ещё слухов и сплетен по всему Хогвартсу на оставшийся год…» — девичьи глаза быстро пробежались по лицам сокурсников.       — Паркинсон, твою мать! Ты оглохла?!       — Н-нет… — пропищала она в ответ, будто котёнок. Фу! Как же жалко, должно быть, это смотрится со стороны.       — Что ж, хотя бы со слухом у тебя всё в порядке. Это радует! Но с башкой явно какие-то проблемы. По приезде свяжусь со знакомым колдомедиком, он в Мунго мозги вправляет и на дом выезжает в особо тяжелых случаях. Хорошую репутацию на этом заработал. По доброте душевной замолвлю за тебя словечко, но оплату за услуги тебе…       — «Нет» значит «нет, это был не приказ», — перебила Пэнси гневную тираду, которая явно забавляла всех присутствующих искателей свежих сплетен.       — Тогда объясни мне, дорогая, какого дракла это было?! — с этой фразой Драко подошёл совсем близко к Паркинсон и, склонившись к её лицу, практически выплюнул последние слова будто яд сквозь зубы.       — П-прости… Я просто… Мне казалось… Я не знала, как… — девушка с волнением пыталась подобрать нужное объяснение, бегая бесцельным взглядом от одного плеча своего гневного собеседника до другого.       — Нет, всё же целитель понадобится. И, судя по твоей речи, именно тот мозгоправ из Мунго… — Малфой отстранился от Пэнси, с надменной ухмылкой качая головой, и сделал шаг назад.       Послышалось несколько тихих смешков за его спиной.       Это начинало дико раздражать. Нахмурившись, Пэнси наконец с вызовом вздёрнула голову, не боясь заглянуть в столь желанные и любимые глаза. Но стоило ей всего на секунду столкнуться с этой насмешкой во взгляде, излучающем прежнюю ненависть, как вся решимость осыпалась песком на дно сознания.       Желая вновь оказаться незаметной, Пэнси вернулась к изучению плеч Малфоя и тихо, но хладнокровно сказала:       — Драко, пожалуйста, давай забудем мою глупую выходку. Лучше пойдём в купе? Просто сейчас все смотрят на нас, и мне бы не хотелось…       — Ах, теперь тебе бы не хотелось? — язвительно переспросил Малфой. — Где были твои мозги две минуты назад, когда твой я-могу-верещать-не-только-во-время-оргазма-рот решил продекламировать моё имя на весь вагон?! — он процедил эти слова сквозь зубы. Пэнси с ужасом вытаращила на него глаза — теперь насмешек уж точно не избежать. — С чего ты вообще решила, будто вправе командовать и помыкать мною?!       — Я даже и секунды не думала об этом, — дрогнувшим голосом она сделала очередную попытку усмирить разгневанного Драко. — Мне просто хотелось тебя остановить, и я не знала, как ещё привлечь твоё внимание. Это было сказано на эмоциях! Потому что ты… Ты повёл себя… После того, что было… Я словно… В общем… Ты заставил меня…       — Что? Заставил ощущать себя шлюхой? Какой-то грёбаной подстилкой? Мерлина ради, Пэнс, научись уже применять свой рот по назначению, для которого он существует у остальных людей, а не только у тебя: ясно излагать свои мысли!       На глазах Паркинсон от обиды проступили слёзы.       — Драко…       — Что «Драко»? Тебе ясно было сказано: хочешь прыгнуть ко мне в койку — метла тебе в руки! Но о поцелуях под луной, серенадах на единорогах и уж тем более о заветном колечке Малфоев можешь даже и не мечтать!       — Как ты можешь так говорить? Я думала, мы всё-таки…       — Кто? Друзья? Паркинсон. Ты сама перечеркнула нашу дружбу в тот момент, когда захотела бóльшего. Когда полезла ко мне со своими признаниями, откровенными разговорами, желаниями… Ты прекрасно знала моё отношение к тебе и к остальным особям женского пола, но захотела довольствоваться хотя бы такой возможностью быть рядом. Так что же? На! Получай! — голос Малфоя уже настолько громко разносился по вагону, что особо любопытным не требовалось напрягать свой слух, дабы услышать все подробности происходящей ссоры. — Не нравится — тебя никто не держит. У тебя впереди ещё целый год, чтобы найти достойную мне замену для обеспечения безбедного и счастливого будущего. Я всё доступно объяснил? Или опять слишком большой объём информации для твоей чудной головки?       Нижняя губа Пэнси предательски задрожала, глаза раскраснелись от вновь и вновь подступающих слёз, а попытки сдержать приступ истеричных рыданий приводили к тому, что из горла то и дело вырывалось жалкое гнусавое попискивание.       Это раздражало Драко ещё больше. Он уже молил великого Салазара ниспослать на него ещё хотя бы толику терпения, дабы не вцепиться в горло этой надоедливой липучки голыми руками, чтобы эти собачьи всхлипы-писки, выводящие из состояния равновесия любого нормального человека, навсегда затаились у неё во рту вместе с её дыханием.       Всё же, сделав глубокий вдох, Малфой продолжил:       — Думаю, что всё-таки растолкую для особо непонятливых дам: после состоявшегося успешного трахомарафона не стоит начинать заводить со мной разговоры на темы «давай проведём каникулы у родителей», «было бы чудесно вместе провести лето» или «что бы я хотела получить от тебя в подарок на день Святого Валентина», так как мы. Не. Пара! И уж тем более не стоит пытаться меня остановить во время попытки сбежать от тебя, дабы не выслушивать весь этот твой бред, к мантикоровой матери! Свободна!       На последнем слове Драко резко взмахнул рукой вверх, давая жестом понять, что Паркинсон может валить на все четыре стороны, после чего развернулся на каблуках и стремительно пошёл в конец вагона. Вывалившая из своих купе толпа студентов тут же расступилась перед ним, освобождая дорогу, — упаси Мерлин того, кто попадётся на пути у разъярённого слизеринского принца.       Оказавшись наконец в тамбуре, Драко с силой захлопнул за собой дверь. Подойдя к входным дверям вагона, он закрыл глаза и с глубоким выдохом прислонился лбом к стеклу.       «Вывела. Сука!»       Внутри всё кипело. Казалось, где-то там проснулся самый настоящий нунду* и порывался выскочить наружу, чтобы проглотить первую случайно попавшуюся под руку жертву, чтобы самым избавиться от удушающего потока ненависти.       «Безмозглая подстилка… Кем она себя возомнила?! Никто — никто! — не смеет мне приказывать, что делать и как себя вести! Это мог себе позволить лишь отец. И то до недавнего времени…»       Драко открыл глаза. Воспоминания об отце только добавили ещё одно разъедающее изнутри чувство — злость. Голова, казалось, сейчас взорвётся от всего этого сумбура воспоминаний, негативных мыслей и чувств.       В таких ситуациях обычно помогала справляться Паркинсон. Знала своё дело. Наверное, её рот действительно существовал только для одной цели…       Но не сейчас. Пятиног** её за ногу, если она думает, что получит от Малфоя хотя бы намёк на секс в ближайшие часы. Даже в ближайшие пару дней. Пусть проноется. Один хрен приползёт, как верный пёс, скуля своим писклявым голосом о том, что была не права, что этого не повторится, что свою вину она обязательно исправит и именно таким способом, о котором Драко не пожалеет.       Стандарт. Заезженная ситуация. Начинает понемногу надоедать.       А пока, наверное, стоит прогуляться до той шестикурсницы с Когтеврана. Как же её имя?.. Медина? Медора? Митра?.. Она составила бы отличную конкуренцию Паркинсон.       Вспоминая прошлогодние утехи со смазливой блондинкой, Малфой не заметил, как за спиной открылась дверь, ведущая в соседний вагон, и появилась та, кого он хотел видеть меньше всего на свете в эту секунду. В этот день. И в завтрашний. Черт, да во всей оставшейся его жизни!       Гермиона прошла через тамбур и уже приоткрыла дверь в вагон, когда узнала в стоящем у выхода студенте Малфоя. Она прикрыла её обратно, до конца, однако так и не захлопнув.       — Малфой, я ищу вас с Паркинсон по всему поезду, — она развернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.       — Очков Гриффиндору за поиски не жди. Паркинсон ты всё ещё не нашла, — медленно разворачиваясь к ней, Драко натянул свою излюбленную ухмылку и взгляд, полный презрения. Осмотрев стоящую перед ним Грейнджер с ног до головы, он сразу отметил, что её волосы, обычно торчащие в разные стороны, будто после применения на них Бомбардо***, теперь более или менее уложены и выглядят вполне аккуратно. «Неужели она выучила хотя бы одно полезное заклинание?»       Но что действительно зацепило его внимание — это глаза. Те самые глаза, которые его преследовали в ночных кошмарах. Которые он так ненавидит, презирает, проклинает и мечтает забыть! Которые всегда, в отличие от других, смотрят на него смело, без капли страха или смущения. Которые так хочется подчинить, заставить бояться…       Чтобы наконец отвлечься от них, Драко растянул ухмылку ещё шире и произнёс с насмешкой:       — Ого! Всех ворон удалось изгнать? Грейнджер, ты бы проверила свои лохмы после них. А то вдруг отложили там тебе новую партию воронят, опять выводить придётся, — Малфой наслаждался тем, как выражение её лица с каждым словом становилось всё мрачнее: брови нахмурились, рот приоткрылся от возмущения, лёгкий румянец выступил на щеках. Мысленно она наверняка уже душила его. Воистину стоящее зрелище! Век бы наслаждался. — Так что ты хотела от нас, козявка книжная?       — Я получила послание от профессора Макгонагалл, — Гермиона смогла быстро взять себя в руки и не обратила внимание на оскорбление в её адрес. — Всем старостам факультетов необходимо собраться в кабинете директора сразу после торжественного ужина. Будь добр, передай это Паркинсон.       Она уже развернулась к двери, чтобы вернуться обратно в свой вагон, как услышала:       — А ну, стоять! — обращение было возмутительным, да ещё и в приказной форме, но Гермиона всё же послушалась и, повернувшись в сторону Малфоя, с вызовом бросила на него испепеляющий взгляд, приподняв при этом подбородок. — Со своим «будь добр» ты явно не по адресу обратилась, заучка. Скорее Тёмный Лорд восстанет вновь и предложит свою дружбу шрамоголовому, чем я решусь сделать тебе одолжение. Вызвалась работать девчонкой на побегушках, так доводи свою работу до конца, а не переваливай на других! Паркинсон я ничего передавать не собираюсь… — последняя фраза прозвучала с ноткой раздражения и какой-то едва уловимой обиды, и Драко уже пожалел, что затронул эту тему при грязнокровке.       — Ох, неужто одна из твоих многочисленных пассий тебя так чем-то расстроила? — Гермиона скрестила руки на груди и сделала шаг в его сторону. — Что, Малфой? Впервые услышал от девушки слово «нет»? Или, может быть, в порыве страсти она произнесла другое имя? Неужели ты, наконец, понял, что на тебе свет клином у противоположного пола никак не сходится?       — Ну то, что он у тебя сошёлся на рыжей бестолковой заднице, которая только и может поглощать в необъятных количествах всё, что видит на столе, и быть шестёркой святоши-Поттера — это можно к Трелони не ходить, — Малфой зеркально отобразил позу Гермионы, тоже скрестив руки на своей груди. — Грейнджер, растолкуй: как «самая умная ведьма десятилетия», героиня войны, обладатель Ордена Мерлина могла выбрать самого большого во всём магическом мире тупицу-нищеброда, не знающего ничего ни о манерах, ни о девушках, ни о средствах гигиены? Ну ещё понятно было бы Поттера — он хоть и с дыркой в голове, и его пятая точка априори не может жить без риска для своей жизни, зато у него теперь деньжат со славой прибавилось, успешная карьера в будущем обеспечена, и даже после тренировок, насколько я знаю, он душ принимает… Что? Кроме рыжего на тебя никто не позарился? Хотя конечно, с твоим убогим видом…       — Чтобы ты знал, Рон всегда был интересен девушкам! И ты ему со своим воспитанием, манерами и деньгами даже в подмётки не годишься!       — Да куда уж мне до него!       — Как раз тебе бы стоило поучиться у него тому, как нужно обращаться с людьми. А то это твоё амплуа «плохого парня», на которое клюют лишь безмозглые курицы, вроде твоих многочисленных девиц, отнюдь не вечно. С окончанием школы останешься совсем один и ни с чем.       — Не дай Мерлин дожить мне до того дня, когда Уизел станет мне примером! Лохматая, да ты совсем ничего не знаешь о мужском внимании, если так рассуждаешь. Мне тебя даже немного жаль.       — Считаешь, именно ты являешься эталоном успешного соблазнителя? Спешу разочаровать: тебе далеко не всех удаётся расположить в твою сторону.       — Кто из нас двоих и заблуждается, так это точно не я. Уж поверь, твой рыжий апельсин в мокрых снах мечтает стать мной, чтобы научиться, наконец, получать желаемое.       — Даю честное гриффиндорское: если вдруг наступит день, когда Рон уподобится твоему поведению, то я лично приду к тебе и признаю свою неправоту!       — Это будет весело, посмеюсь от души!       — Мечтай!       В это время поезд начал входить в крутой поворот, и дверь в вагон, которую Гермиона так до конца и не захлопнула, резко открылась, ударив её в спину, тем самым толкнув её прямо в Драко. Малфой на рефлексе распахнул руки, ловя летящую прямо в его объятия Грейнджер. Их тела резко столкнулись друг с другом.       Всего на миг волосы Гермионы мягким шелком прошлись по щеке Драко, и он тут же смог уловить их аромат. До боли знакомый, напоминающий о нежности, тепле, уюте. О доме. Жасмин — любимые цветы его матери. В саду Малфой-Мэнора она выделила для них приличный участок.       Нестерпимо захотелось вцепиться в её голову, зарыться пальцами в мягкие пряди и притянуть к себе, чтобы погрузиться с головой в этот аромат. Чтобы он, пусть и ненадолго, но перенёс Драко обратно домой, подальше от осуждающих взглядов сокурсников и надоедливых сплетников. И дабы не поддаться такому навязчивому порыву, Драко ещё крепче прижал к себе хрупкое тельце Гермионы, буквально вцепившись руками в её спину.       Падая в объятия Малфоя, Гермиона инстинктивно выставила обе руки вперёд, уперевшись ими в крепкую мужскую грудь, а носом ткнулась прямо в его шею.       Уловив лёгкий запах его парфюма, она тут же отвела голову назад и шокировано уставилась в его глаза, понимая, что впервые он смотрит на неё так.       Так близко, затягивающе. Так глубоко…       Казалось, он видит её насквозь: каждую мысль, каждый страх и сомнение. Будто гипнотизируя, погружается в неё всё глубже. Достаёт до самого дна сознания.       «Надеюсь, он не легилимент…» — пронеслось в голове.       В следующую секунду Драко разорвал зрительный контакт, переведя свой взгляд на её губы, что заставило Гермиону в смущении сжать их в тонкую линию.       Где-то на задворках сознания до неё стало доходить, что она до сих пор находится в очень крепких объятиях Малфоя. Кончики её пальцев, лежащие на его груди, слегка дернулись. Хорёк явно изменился за эти месяцы: его природная аристократичная худоба уступила место подтянутым, твёрдым мышцам, рельеф которых чётко прослеживался, стоило ладони сместиться чуть ниже. Он совсем не походил на того же перекаченного Маклаггена, который решил, что наличие груды мышц компенсирует отсутствие интеллекта, привлекая тем самым внимание женской половины. И всё же Гермиона никак не могла сопоставить в голове тот обыденный образ Малфоя, которого она привыкла замечать издалека в течение последних семи лет, с тем, кто держал её сейчас уверенной хваткой.       Почувствовав лёгкое движение её пальцев и увидев проступающий на щеках румянец, Малфой негромко фыркнул и с насмешкой произнёс:       — М-да. Что и требовалось доказать: увалень-Уизли совсем бревно в постели, раз его занудная подружка готова кидаться на первого попавшегося слизеринца.       Это подействовало на Гермиону, как ведро ледяной воды, неожиданно опрокинутое прямо ей на голову.       Резко вырвавшись из его объятий, она одернула свитер, пригладила волосы, повернулась к двери, ведущей в соседний вагон и, не удостоив Драко даже взглядом, бросила ему холодным тоном:       — Найди Паркинсон и передай ей распоряжение МакГонагалл. Не забывай, что ты всё-таки староста своего факультета, и свои непонятные глупые обиды оставляй при себе. Ты получил эту должность и если хочешь её сохранить, соизволь проявлять хотя бы какую-то ответственность! — резко открыв дверь, она вышла и также резко хлопнула ей.       Драко, глядя ей вслед, скривился и, отряхнув рубашку от невидимой грязи, оставленной её руками, повернулся обратно к стеклу.       — Блять! Любимую рубашку теперь придётся сжечь!