В омуте взгляда

      Гермиона уверенным шагом шла по вагону в сторону своего купе. В отличие от твердой походки мысли в голове растекались, словно слизь флоббер-червя.       Спина всё ещё ощущала крепкие руки, а подушечки пальцев так и горели от неудовлетворенного любопытства, нехватки чего-то тёплого…       Гермиона тряхнула головой, пытаясь прогнать преследовавшее её наваждение.       Вздор!       И взбредёт же такая чушь в голову?!       Достигнув своего купе, девушка открыла дверь и вошла. Сидевшие друзья не обратили особого внимания на возвращение подруги, продолжая с воодушевлением обсуждать какие-то новости.       Пройдя мимо Невилла, Джинни и Гарри, Гермиона села возле окна, вцепившись в ладонь Рона. Она переплела их пальцы и уставилась с задумчивым видом в окно, наблюдая за проносящимся пейзажем.       Мысли никак не желали сменить направление, хотелось срочно забыть случившийся казус. Нужно было просто переключить своё внимание на что-то другое и полностью погрузиться в эти размышления. Это самый верный способ, который никогда не подводил Гермиону, если необходимо было разгрузить голову от большого количества информации при решении сложной задачи.       Она тут же решила сконцентрироваться на завораживающем виде проносящихся шотландских полей и лугов, которые напоминали о том, что Хогвартс уже совсем близко.       Восхищаясь бесконечным множеством диких цветов и трав, Гермионе захотелось оказаться там, прямо в центре этой жизни, в мире такой чарующей флоры. Сразу вспомнились те летние дни, когда она проводила каникулы (ещё в магловской школе) у своей бабушки, которая жила в небольшой деревушке на окраине Ирландии. Это был самый беззаботный период в её жизни.       Она могла часами гулять по лугу, каждый день собирая новые букеты из разных цветов. Их аромат очаровывал, пробуждал чувство сладостной безмятежности и покоя.       Погружаясь в воспоминания, Гермиона расплылась в лёгкой улыбке. Она будто вновь чувствовала этот притягательный аромат.       — Гермиона? — окликнула Джинни, заметив блаженное выражение лица подруги.       Но обращение осталось незамеченным.       Призрачный гипнотический запах заполнил её лёгкие и ощущался довольно отчётливо, словно его источник находился очень близко. Гермиона в замешательстве опустила голову и постаралась незаметно принюхаться к вороту своего свитера. И тут поняла, что преследовавший её запах вполне даже реален. Уже знакомый лёгкий аромат свежести, чистоты — то, что она чувствовала совсем недавно. Так пах… Малфой.       Годрик всемогущий!       Раздражение на самого эгоцентричного слизеринца во всём Хогвартсе достигло предела. Теперь от неё ещё и несло этим подлецом! Пометил её словно одну из своих бесконечных девиц. И ведь теперь наверняка его запах въестся в ноздри на долгую память. Прекрасная очередная злая шутка от змеёнышей. Десять очков Слизерину!       Выражение лица Гермионы с растерянного резко стало меняться на сейчас-в-кого-то-полетит-Делетриус*.       — Гермиона? — на этот раз уже забеспокоился Гарри.       Чёртов слизняк! Напыщенный индюк! Самовлюбленный павлин! Да чтобы его акромантул** сожрал! Хотя нет, бедное существо подавится такими отбросами. Лучше запереть его в тайной комнате, пусть чахнет там на пару с василиском! Никто и горевать не станет по такой утрате!       «Вот ведь паршивец…»       — Герм? — Рон несильно сжал её ладонь, давая понять, что она слишком ужесточила свою хватку. Гермиона повернула голову, посмотрев на их сцепленные ладони. Костяшки её пальцев побелели, а рука Рона начала холодеть из-за перекрытого доступа кровотоку. — Кто паршивец?       Ох. Похоже, она неосознанно произнесла последнюю мысль вслух.       — Так и думал, что передавать сообщение от Макгонагалл слизеринцам нужно было мне! — Рон в своей привычный манере начал краснеть от подступающего приступа раздражения. — Что этот хорёк тебе сделал? Опять оскорбил? Вновь вспомнил излюбленное обращение к тебе? Ну в этом году ему это так просто с рук не сойдёт…       Рон уже сорвался с места в порыве найти слизеринского недруга, чтобы выдать ему по заслугам за все годы, которые он не давал им спокойной жизни.       Гермиона успела-таки перехватить его за руку и потянуть обратно, усаживая рядом.       — Рональд, успокойся, — попыталась призвать к здравомыслию. — Ты словно вчера родился! Не знаешь, что ли, Малфоя? Без язвительных насмешек и издевательств он захлебнётся своим собственным ядом. Разве это стоит внимания? Ну услышала его дежурные фразочки о моих волосах, и что? — «ну позажимал несколько секунд своими руками…» — главное информацию я передала, дальше его забота. А вот тебе значком старосты из-за какой-то нелепой драки рисковать вообще нет никакого смысла! Лучше скажи, ты передал послание когтевранцам и пуффендуйцам?       — Да, Аббот с Макмилланом были в одном купе. А Патил сказала, что найдёт Энтони и передаст ему.       — Отлично. — Гермиона наконец повернулась и обратила внимание на остальных присутствующих друзей. — Ну-с? Что так воодушевленно обсуждаем?       Но Гарри решил не отступать от наболевшей темы:       — Гермиона, серьёзно! Я согласен с Роном в том, что если Малфой продолжает свои издёвки, ему это не может просто так сойти с рук. Не после того, как мы столько раз за последние полгода спасли его белобрысую задницу!       — И я про то же! — вмешался Рон. — Мало того, что пришлось рисковать своими жизнями, чтобы вытащить этого недоумка вместе с его прихвостнем из самого безумного пожарища, так ещё и от Азкабана всей семейке удалось легко отделаться только благодаря нашим показаниям! И он после этого ещё смеет выливать на нас свою гниль?!       — Мальчики, пожалуйста, успокойтесь! Неужели вы думали, что после всего этого Малфой подойдёт к вам и в знак благодарности пожмёт каждому руку? Или вообще скажет «спасибо»?       — От него дождёшься… — пробубнил Рон. — Но теперь он не имеет никакого права раскрывать на нас свой поганый рот! Поэтому если до него это не дошло, то я объясню своим способом! Тем более Министерство следит за его семейкой — надо ему напомнить.       — Рональд Билиус Уизли! Скажи мне, что я неправильно поняла твои намёки на угрозы в виде шантажа?! — Гермиона с диким возмущением уставилась на своего парня. — Ты же не собираешься до такого опускаться?       — Конечно же нет! Просто приду и напомню, что Кингсли активно контролирует этих любителей Тёмных Искусств, и если он ещё хоть раз посмеет назвать тебя грязнокровкой, то я лично позабочусь о том, чтобы он не смог отделаться одним лишь штрафом!       Гермиона закатила глаза и, не обращая внимания на красноречивые угрозы, продолжила:       — Кроме того, всем известен факт, что Нарцисса Малфой спасла Гарри жизнь, тем самым предав Волан-де-Морта и приняв нашу сторону. Конечно, она сделала это исключительно ради своей семьи, но факт остаётся фактом — без неё мы могли бы и не победить. Ты думаешь, Малфой настолько глуп, чтобы не осознавать это?       Тут решила вставить своё слово Джинни:       — Да уж. Хорёк никогда не изменится: либо бегает жаловаться папочке, либо пользуется заслугами мамочки! Одним словом, семейка трусов!       — Поступок Нарциссы хоть и был продиктован страхом смерти, но первопричиной всё же была любовь к сыну и мужу, которых она боялась потерять больше, чем свою жизнь, — не отступала Гермиона. — И вообще я считаю, что она проявила настоящую отвагу и стойкость, которые присущи роду Блэков, а это означает, что и Малфой мог унаследовать что-то хорошее. Так что давайте уже не будем опускаться до оскорблений, переходя на личности, пусть эта детская привычка останется только у слизеринских персон.       — Я не пойму, ты что, защищаешь Малфоя и его злобную семейку? — Рон шокировано начал всматриваться в лицо подруги, пытаясь найти в нём первые признаки сумасшествия. — Да благодаря одной только его тётке ты не можешь спокойно спать по ночам и пытаешься с остервенением избавиться от этого проклятого шрама!       При упоминании о ненавистной метке Гермиона автоматически схватилась рукой за предплечье, пытаясь скрыть её.       Кошмарные воспоминания всколыхнулись вновь. Кровь отхлынула от лица, по спине пробежала волна дрожи, пальцы автоматически сжались в кулаки, словно в ожидании очередной волны непередаваемой боли, которая, казалось, никогда не закончится и заставляла желать себе только одного — смерти.       Глядя в никуда, Гермиона тихо произнесла:       — Я никого не защищаю. Просто стараюсь донести логическую суть известных всем фактов…       — Почему мы вообще обсуждаем какого-то Малфоя и его семью? — подал голос Невилл, так долго молчавший до этого. — Будто мало нам горя было за эти три месяца…       Все молча переглянулись. В купе на несколько секунд повисла давящая тишина.       И Гарри даже не нужно было применять свои скромные способности легилимента, чтобы узнать, о чём сейчас думает каждый из них.       Война. Смерть. Боль утраты. Прощание.       С похорон Фреда, Римуса, Снегга и остальных близких людей словно прошла целая вечность. Но тянущее чувство тоски, раскрошив сердце на части, так и не желало отпускать.       Казалось бы, война окончена, Хогвартс восстановлен, маглорожденные свободны от гнёта, Пожиратели наказаны, над магическим и магловским миром нет никаких угроз, всем прошлогодним выпускникам предоставлена возможность закончить школу в нормальных и общепринятых условиях — живи и радуйся! Ты снова подросток, который может продолжать наслаждаться жизнью перед выходом в большой мир. Чем не хэппи энд?       Да только никак не складывались пазлы красивой картинки.       Вместо наслаждения жизнью бесконечные попытки сдержать слёзы при воспоминании о своём старшем брате, лежащем в гробу с таким неестественно бледным для него лицом. Знать, что он никогда уже не улыбнётся, не отпустит очередную шутку, подхваченную Джорджем. Убитая горем мать, рыдающая в изголовье гроба, которая никак не может отпустить его, осознать, что её сына больше нет и пора прощаться навсегда.       Вместо счастливого начала нового этапа отчаянные крики по ночам, которые помогают вырваться из очередного кошмара, где страшные, безумные глаза с тяжёлыми веками раз за разом посылают в тебя новые потоки нечеловеческой боли. И с каждым разом ты надеешься, что вот сейчас-то смерть, наконец, настигнет тебя и наступит освобождение, всё обязательно прекратится. Но это продолжается вновь и вновь, палач впадает в исступление, ждёт, что ты сдашься и расскажешь всю правду. И тогда в отчаянии ты продолжаешь себе повторять: «держись…»       Вместо долгожданной свободы и спокойствия душу разрывает бесконечное чувство вины за чужие смерти, за чужие судьбы. За жизнь самых любимых, самых родных… И хотя прекрасно осознаешь, что виной всему тщеславный самонадеянный отпрыск Слизерина, в голове прижилась одна единственная, съедающая изнутри мысль: если бы не ты, они были бы живы… Лили и Джеймс Поттер жили бы безумно счастливо в любви и согласии. По выходным они бы обязательно встречались со своими самыми близкими друзьями: Сириусом Блэком и Римусом Люпином, который бы обязательно познакомил их со своей женой Тонкс и чудесным малышом Тедди. Лавка вредилок от Уизли успешно бы процветала, под руководством самых озорных близнецов магического мира, за которых так бесконечно гордились Артур и Молли.       Мрачное и гнетущее душу молчание решил опять прервать Невилл:       — Да ладно, ребята. Вам весь волшебный мир до конца дней будет ноги целовать за то, что вы сделали! Конечно, никто не говорит, что вам это легко досталось, но подумайте сами! Стольким пожертвовать, чтобы сейчас себя бесконечно жалеть, вгонять в депрессию или заниматься самобичеванием? Каким-то семнадцатилетним школьникам удалось остановить вторую магическую войну! Да вы хоть понимаете, что если бы не ваша троица, то возможно и в принципе никто! Какие бы тогда были последствия, я даже и думать не хочу…       Такая воодушевляющая речь заставила ребят поднять на Невилла глаза, а Джинни, ослепительно ему улыбнувшись, добавила:       — Мистер Долгопупс, иногда Вы производите на меня эффект Петрификуса***! Я бы и то лучше не сказала, — а затем продолжила, уже повернувшись к остальным, — ребята, Невилл прав. Никто не сможет уже изменить того, что произошло, и тех, кого мы потеряли, никак не вернуть. Но вы только подумайте, насколько всё могло быть хуже… Всё это навсегда останется в нашей памяти, в ваших сердцах. Но сейчас пришло время смириться, принять всю пережитую боль и дать себе шанс зажить новой, свободной жизнью, насладиться последним годом учёбы, как самые обычные подростки.       На лицах Золотой троицы отразились чувства облегчения и благодарности.       — Ну? — Джинни вытянула вперед руку с зажатым кулачком. — Кто со мной беспределить в стенах школы чародейства и волшебства Хогвартс в последний год?       Ребята с задорными улыбками и лёгкими смешками по одному накрыли своими руками кулачок рыжей красавицы.       — Джинни, ты ведь вновь возвращаешься на шестой курс, — констатировал Рон, — значит у тебя будет ещё один год в запасе.       — Да, но ведь уже без вас, — с грустной улыбкой ответила она. — Ну что, отряд Дамблдора, переодеваемся! Хогвартс на подходе. ----------------------------- * Делетриус — заклинание способно расщеплять или удалять объекты ** акромантул — гигантский паук. *** Петрификус Тоталус — проклятие полной парализации тела. Полностью парализует противника.

⁂ ⁂ ⁂

      Как же здорово было вновь оказаться в Большом Зале вместе с остальными друзьями и сокурсниками, снова угощаться самыми лучшими блюдами во всей магической Англии, которые только можно было вообразить. И осознавать при этом, что бояться больше некого, отныне никому не грозит опасность, и теперь можно попробовать начать жить обычной жизнью, насколько это возможно в волшебном мире. Джинни права: пора дать себе шанс на это!       Больше нет Тёмного Лорда, нет ненавистных Пожирателей Смерти…       При воспоминании о последних Гермиону слегка передернуло, и она очень медленно подняла глаза в сторону слизеринского стола.       Малфой сидел с безразличным видом, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Время от времени он открывал рот и что-то лениво отвечал сидящей рядом с ним Паркинсон, которая тёрлась об него, словно мартовская кошка.       «Помирились, значит…» — пронеслось в голове Гермионы.       Тут Пэнси вплотную прильнула к мужскому плечу и что-то отчаянно зашептала ему на ухо, между делом поглядывая на него пожирающим взглядом. На лице Малфоя появилась его фирменная ухмылка, но взгляд по-прежнему оставался отсутствующим.       А уже в следующую секунду слизеринец обвил рукой талию девушки и подтянул её ещё ближе, как будто хотел, чтобы их тела склеились намертво.       На это движение Паркинсон с улыбкой закусила свою нижнюю губу и продолжила изливать свои слащавые речи в том же направлении.       «Фу! Какая пошлятина! Абсолютно никаких манер. Тоже мне — аристократы…»       И уже собралась переключить всё своё внимание на праздничный ужин и общение с друзьями, как один лёгкий жест ввёл в состояние кататонического ступора.       Продолжая что-то нашёптывать Малфою на ухо, Паркинсон протянула руку и своим указательным пальцем провела по его груди. Прямо по тому самому месту, где час назад покоились руки Гермионы.       Подушечки пальцев опять закололо, а в голову будто снова ударил аромат свежести и его парфюма. От такой реакции рот приоткрылся, но взгляд был по-прежнему прикован к пальцу Паркинсон, который всё ещё продолжал вычерчивать узоры на рубашке Малфоя.       В сознании чётко зародился образ того, что это сейчас её рука исследует мужскую грудь в тех местах, куда бы никогда не решилась прикоснуться.       Гермиона не заметила, как по инерции сжала кулачки, чтобы хоть как-то унять эфемерный зуд на кончиках пальцев.       И вновь: тамбур, дверь, Малфой. Его руки. Запах. Его грудь. А затем…       Она будто физически почувствовала.       Взгляд цвета льда.       Он опять приковал к себе, заставляя не двигаться, даже не дышать, проникая в самую глубину сознания.       «Да что же это… Хватит на него пялиться! Просто отвернись!» — уговаривала себя девушка.       Но тут Драко взглянул на сидящего рядом с ней Рона и громко усмехнулся. Паркинсон оторвалась от своего занятия и проследила его взгляд.       Увидев Уизли, Пэнси последовала примеру своего возлюбленного только в более звучной форме.       Малфой, качая головой из стороны в сторону, произнёс одними губами, но Гермиона чётко смогла разобрать:       — Убожество.       Она повернула голову, чтобы взглянуть на предмет насмешек слизеринцев. Её парень, набив рот картофельным пюре и откусив приличный кусок голени индейки, пытался одновременно что-то объяснить Дину Томасу. При этих попытках из его рта периодически вылетали кусочки пюре, благо не достигали собеседника, сидящего напротив.       Гермиона, не выдержав, выхватила из его рук вилку. Рон озадаченно взглянул на неё, даже перестав жевать.       — Рональд. Мы уже обсуждали с тобой это, — нравоучительным тоном начала Гермиона. — Ты либо говоришь, либо пережёвываешь, но никак не одновременно!       Её глаза полыхнули недобрым огнём.       Рон быстро дожевал, проглотил и ответил:       — Да. Конечно я помню. Просто Дин утверждает, что Пушки Педдл никогда не смогут одержать победу, пока сборную не покинет Драгомир Горгович. А я пытаюсь ему втолковать, что это как раз самый сильный игрок за всё время существования команды!       Гермиона отвернулась, закатив глаза.       В это время профессор Макгонагалл поднялась со своего места и подошла к трибуне.       Зал тут же стих в ожидании торжественной речи нового директора, которую она по какой-то причине отложила на время, пока Волшебная шляпа не закончит распределение первокурсников.       А в душе Гермионы кольнула лёгкая тоска от того, что уже никогда не придётся видеть на этом месте такое привычное доброе лицо седовласого старика с проницательным взглядом.       — Итак, распределение окончено, и поскольку теперь все ученики заняли свои места, я могу ознакомить вас с новым преподавательским составом. Но для начала, хочу добавить несколько слов от себя лично.       Макгонагалл на секунду замолчала, вероятно подбирая нужные слова.       Гермиона сразу поняла, о чём пойдёт речь. После всего случившегося об этом невозможно будет говорить без содрогания в сердце…       — Все мы пережили очень тяжёлый год. Год страха. Год отчаяния. Год потерь… — Голос Макгонагалл эхом разносился по всему Большому Залу, но от того, как молчали студенты, казалось, тишина навалилась на всех разом огромным комом и бесконечно давила. — Эта война оставила на каждом из нас самый большой отпечаток, который никогда не сотрётся из нашей памяти, сколько бы слёз мы не пролили. Каждый из нас перенёс ужасную потерю. Кто-то лишился наставника, кто-то хорошего товарища. Верного друга. Родного. Любимого… Вы всегда можете отдать дань памяти погибшим в этом бою здесь, на берегу Чёрного озера. Рядом с Белой гробницей величайшего волшебника всех времен, Альбуса Дамблдора, мы возвели памятник всем павшим героям этой войны. А сейчас я призываю выразить нашу бесконечную благодарность за светлое и свободное от гнёта и предрассудков будущее, которое они подарили нам ценой собственных жизней, минутой молчания…       Все учителя и студенты незамедлительно поднялись со своих мест. Зал погрузился в звенящую тишину.       Казалось, можно было услышать даже лёгкий треск горения тысячи свечей, которые по обыкновению кружились над головами учащихся.       — Можно присаживаться, — через минуту произнесла Макгонагалл. По залу пронёсся лёгкий шорох мантий студентов, пока все рассаживались обратно. — Перед тем, как озвучить имена новых преподавателей, я хочу поприветствовать двух учеников, которые были переведены в нашу школу прямиком из Дурмстранга.       После этих слов зал наполнился громкими перешёптываниями, а многие студенты тут же стали вертеть головой в разные стороны, надеясь обнаружить таких неожиданных гостей.       — Позвольте представить вам двух новых студентов седьмого курса: Дамьян Романов и Гленда Долохова. — У всей Золотой троицы открылись рты, как только они услышали последнюю фамилию. — Мистер Романов зачислен на факультет Когтеврана, а мисс Долохова будет учиться на Слизерине.       — Кто бы сомневался… — проворчал Рон, оглядываясь на стол Слизерина.       — Поприветствуем ваших новых сокурсников! — Макгонагалл захлопала в ладоши, взглядом давая понять, чтобы все присутствующие последовали её примеру.       По залу начали распространяться тихие неуверенные хлопки, которые быстро разрастались.       В это время из-за стола Когтеврана поднялся темноволосый юноша. Он поворачивался в разные стороны и открыто улыбался, приветствуя окружающих в ответ на аплодисменты.       Гермиона про себя отметила, что у парня довольно приятная внешность: его синие глаза искрились дружелюбием, как и его улыбка, черты лица были мягкими, а кожа немного темнее естественного цвета, будто после лёгкого загара.       Но больше волновало присутствие другой персоны в этом зале, и Гермиона быстро перевела взгляд в сторону Слизеринского стола.       Она сразу заметила стоящую девушку невысокого роста с черными, как смоль, коротко стриженными волосами.       Выражение её лица было точной противоположностью Дамьяна: тонкие губы искривились в скучающей ухмылке, взгляд без особого интереса пробегался по студентам, а кончики пальцев равномерно отстукивали такт по столу, как бы озвучивая её мысль давайте-уже-быстрее-покончим-с-этим?       От отца во внешности ей явно досталось только две вещи: бледность кожи и тёмные глаза. В остальном же, скорее всего, она пошла в мать — аккуратный точёный нос и скулы, острый подбородок и тонкие губы. Вполне возможно, что тоже аристократка.       Аплодисменты стихли, и студенты заняли свои места.       Пока Макгонагалл давала напутствие новым семикурсникам, Рон склонился к ребятам и зашептал:       — Как дочь Долохова могла оказаться здесь? И вообще зачем?!       Гарри только покачал головой и слегка пожал плечами:       — Сам задаюсь этим вопросом.       — Думаю, здесь дело в Министерстве, — предположила Гермиона. — После войны Кингсли ведёт тщательную работу с надзором за волшебниками, практикующими Тёмные Искусства. В особенности с кругом приближённых Пожирателей и их родственниками. Вы же прекрасно знаете, что Дурмстранг в основном специализируется на изучении Тёмных Искусств! А контролировать дочь самого Долохова намного проще, когда она у тебя под носом, а не в другой стране.       — Тогда можно сделать вывод, что этот Дамьян тоже далеко не чист на руку… — произнёс Гарри, покосившись в сторону Когтеврана.       — Скорее всего, — согласилась Гермиона.       — Нужно будет поглядывать за ним, — брюнет повернулся обратно к друзьям, взглянув на каждого по очереди, а затем улыбнулся. — Видимо не суждено нам провести хотя бы последний учебный год в спокойствии и без приключений.       — Сразу видно будущего главу Аврората, — улыбнулся в ответ Рон. — По-моему, за столько лет мы все трое уже давно свыклись с тем, что без риска и опасностей нам не прожить и дня.       В это время профессор Макгонагалл перешла к представлению нового преподавательского состава:       — В связи с трагичными событиями прошлого учебного года и сильными эмоциональными переживаниями, мадам Помфри была вынуждена временно покинуть свой пост медсестры. На время её отсутствия эту должность займёт Вальдемара Бойл. — С этими словами из-за стола поднялась худосочная женщина с лёгкой проседью в волосах.       Её внешний вид наталкивал на мысль, что ей бы действительно не мешало оказаться в больничном крыле: под глазами виднелись синяки, что особенно бросалось в глаза, учитывая насколько бледной она выглядела, цвет губ практически сливался с лицом. Добавить клыки и от вампира бы не отличили!       — Должность профессора защиты от Тёмных Искусств, — продолжила Макгонагалл, — любезно согласился занять всем нам известный Аберфорт Дамблдор.       Старик не счёл нужным вставать со своего места, а просто кивнул головой в знак приветствия, в то время как в зале раздались одобрительные многочисленные хлопки, а с некоторых мест и улюлюканье.       — И на освободившееся место преподавателя трансфигурации был назначен Галифакс Макграт.       Поднявшийся полный мужчина средних лет очень напоминал Горация Слизнорта, только по злобному выражению его лица казалось, будто профессор недоволен всем происходящим и выискивает по залу жертву, которой готов был устроить экзамен по ЖАБА прямо в эту секунду.       — Ну и последнее назначение, в связи с которым пришлось перенести представление нового состава на последний момент. Новый преподаватель всё ещё не прибыл, но затягивать вечер мы также не можем, всем необходимо отдохнуть после долгой дороги. Мадам Трюк в этом году решила подать в отставку, и пока мы ищем замену, её обязанности с огромным удовольствием вызвался исполнять…       В этот момент дверь позади преподавательского стола открылась, и все профессора обернулись на вошедшего.       — А вот, наконец, и наш долгожданный гость! Поприветствуйте…       У всей троицы в очередной раз открылись рты от удивления.       «Да сколько ещё сюрпризов и потрясений будет сегодня?!» — подумала Гермиона, провожая взглядом до самого преподавательского стола Виктора Крама.

⁂ ⁂ ⁂

      Драко с Пэнси поднимались по лестнице в сторону кабинета директора после традиционной экскурсии первокурсникам в слизеринские подземелья.       Паркинсон в свойственной ей манере бесконечно о чём-то трещала, но Драко был занят своими мыслями, абсолютно не пытаясь даже скрыть тот факт, что ему не интересна её болтовня.       «Значит, Министерство решило взять отпрысков Пожирателей под своё крылышко? Хороший ход. На месте Кингсли я бы поступил также. Как там говорится у маглов? Держи врагов ещё ближе? Может, эти министерские крысы хотя бы на какое-то время отстанут, наконец, от нашей семьи…»       Лицо Драко помрачнело. Уже привычная волна злости начала набирать обороты. Последние три месяца Малфой жил словно в аду.       Казалось бы, война закончена, все живы, семья цела, Малфои, как и обычно, в выигрыше.       Но нет.       Бесконечные допросы его и матери. Тщательные обыски Малфой-Мэнора (ублюдки разгромили всю спальню трижды!). Утомительные слушания дел каждого члена семьи. Эти вечные осуждающие взгляды со всех сторон.       Благо хоть в Азкабан не посадили на время расследования, как отца…       Да уж. Репутация у Малфоев сейчас значительно подпорчена. Надо хорошенько будет извернуться, чтобы найти способ её обелить. Хотя былое положение уже, конечно, навряд ли возможно будет вернуть.       «Но магия рода не подведёт. Я уверен! Малфои всегда получают только самое лучшее и во всём находят выгоду!»       Удача обязательно вернётся, тут и Трелони не нужна. Необходимо лишь переждать какое-то время. Даже вспомнить Визенгамот: кто бы подумал, что на его сторону встанет эта святая троица упырей?       При воспоминании суда Драко, только сумев взять себя в руки, стал закипать вновь.       Паршивая грязнокровка! Вечно везде суёт свой поганый нос! Эта выскочка и дня не может прожить, чтобы не явить всему миру своё гриффиндорское благородство и не блеснуть зазнайскими мозгами!       Блядство!       «Решила загнать Малфоя к себе в должники? Думала, я чем-то буду тебе обязан? Воздвигну в твою честь третий памятник у Белой гробницы?»       Утрись, Грейнджер!       Ни хера ты не угадала!       Малфоя трясло, хотелось развернуться и заехать кулаком в ближайшую стену, чтобы выплеснуть переполнявшую ярость хотя бы отчасти.       «Тупая сука! Решила, что может командовать мною после своих показаний. И ведь ещё так пялится на меня, будто…»       Мысли Драко оборвались. В голове снова возник образ ненавистных глаз цвета горького шоколада, которые уже давно стали его проклятьем. Которые смотрели на него с таким испугом сегодня в тамбуре. А в Большом зале с таким интересом и…       …жадностью?       От бредовой мысли захотелось разразиться гомерическим смехом.       Это фригидное создание может испытывать желание и мокнуть при этом только от вида школьной библиотеки, предоставленной ей вместе с запретной секцией в полное распоряжение на неопределённый срок.       Они с Уизелом точно нашли друг друга: он удовлетворяет её небольшие запросы, потрахивая где-нибудь за углом стеллажа с учебниками по истории магии, она в благодарность за такую разнообразную интимную жизнь подтирает за ним сопли, собирает летящие крошки изо рта и делает домашние задания. Класс! Идиллия!       Им остаётся пожениться, нарожать армию уизелят, одному спиться, другой разжиреть, развестись и…       — Драко! Ты совсем меня не слушаешь?! — Пэнси осталась стоять в нескольких шагах позади него. — И, судя по всему, даже не замечаешь?       Они уже дошли до каменной гаргульи, охранявшей вход в кабинет директора. Сейчас она стояла в стороне, открывая проём, видимо, в ожидании всех старост факультетов.       — Нет, не слушаю, — ответил Драко, медленно разворачиваясь к девушке. — Зачем мне засорять свой мозг лишней и бесполезной информацией?       Она только было возмущённо открыла рот, в попытке достойно ответить, но тут же закрыла его.       Бесполезно.       Малфой есть Малфой.       — Ладно, идём. Узнаем, чего хочет от нас старуха.       Слизеринцы поднялись по винтовой лестнице и открыли дверь в кабинет директора.       Все старосты уже были здесь. Падма Патил оживлённо болтала с Грейнджер, а её напарник Энтони Голдстейн о чём-то беседовал со старостами Пуффендуя, Ханной Аббот и Эрни Макмилланом.       Драко осмотрел комнату в поисках недостающей рыжей башки.       Тот стоял недалеко от книжного шкафа, на котором похрапывала Волшебная шляпа, и, улыбаясь, рассказывал какую-то историю самому известному очкарику волшебного мира.       — Поттер! — громко оповестил о своём присутствии Малфой. — И почему я не удивлён?       Все присутствующие разом стихли, уставившись на прибывших гостей.       — Конечно, раз появился новый директор, нужно, не откладывая на завтра, пробивать дорогу к званию «самая любимая зануда во всей школе». Только ты опоздал, Поттер, тебя Грейнджер ещё пару лет назад опередила. Сердце Макгонагалл занято, так что иди ищи себе новую жертву в другом месте.       — Если не закроешь свой рот, Малфой, я тебе обещаю, что ты точно станешь жертвой! — прорычал сквозь зубы Рон. Его уши уже покраснели, а грудь глубоко вздымалась и опускалась.       — Тише-тише, Уизел! Оставь свой запал на подружку, а то нечем будет ночью заниматься, она ж от тебя так в библиотеку сбежит.       — Да я тебя… — Гарри и Гермиона успели вовремя вцепиться в Рона, чтобы не допустить драки. Вот бы зрелище было для директора.       —Уймись, Малфой! Макгонагалл сама пригласила Гарри вместе с нами сегодня, — злостно ответила Гермиона, продолжая удерживать рыжего, крепко повиснув на его руке, от греха подальше.       В это время дверь позади Пэнси открылась и в кабинет вошла директор.       — Ещё раз добрый вечер, уважаемые студенты! — строго официально произнесла она, проходя за свой стол. — Прошу вас, присаживайтесь.       Она взмахнула палочкой, и перед её столом полукругом появились девять стульев.       Все ребята расселись.       — Для начала я бы хотела ещё раз обратиться к вам троим, — она посмотрела на гриффиндорцев. — В очередной раз говорю вам спасибо. За ваше искреннее самопожертвование, за храбрость, за стойкость, за веру. Без всего этого мы бы не смогли одержать победу. Я очень рада, что вы всё-таки решились вернуться, чтобы закончить учёбу.       Макгонагалл мягко улыбнулась.       Драко закатил на это глаза и отвернулся.       — Итак, я бы хотела коротко обсудить с вами дела старостата. В подробности вдаваться не будем, уже позднее время, всем давно пора спать. Напоминаю вам, если вдруг кто-то забыл, что в течение года вашей обязанностью будет контроль успеваемости своих факультетов, патрулирование в стенах школы в вечернее время, организация и проведение внеклассных мероприятий и помощь преподавателям в организации экзаменационного процесса. В этом году мы решили позаимствовать идею поддержания связи у Министерства Магии. Каждому из вас я выдам по стопке волшебной бумаги, с помощью которой вы сможете отправлять друг другу свои послания или графики. Принцип работы этой бумаги следующий: вы делаете необходимые записи, с помощью заклинания Папириус* трансформируете листок в бумажную птичку и пускаете её в каминную сеть. Ваше послание обязательно достигнет своего адресата через ближайший к нему камин.       Старосты с заинтересованностью переглянулись. Всем не терпелось опробовать способ «министерских птичек».       — А теперь, пожалуй, самое главное. В этом учебном году выбраны новые старосты школы. Вы прекрасно осведомлены, что на эту должность назначаются только лучшие ученики. Здесь берётся во внимание и успеваемость в учёбе, и сильные магические навыки, и личностные качества в том числе. Итак, старостой школы среди девочек назначена мисс Гермиона Грейнджер.       Глаза гриффиндорки вспыхнули от неудержимой радости, широкая улыбка растянулась, казалось, во все тридцать два зуба. Гермиона просто светилась от счастья.       — Ну кто бы в этом сомневался, — тихо произнёс Малфой, невольно восхитившись таким искренним проявлением чувств. — «Она сейчас Патронуса без палочки призовёт, судя по всему.»       — О, профессор Макгонагалл, спасибо Вам огромное! Обещаю, я оправдаю все Ваши ожидания, — Гермиона чуть было не бросилась в порыве эмоций обнимать директора, но всё же взяла себя в руки.       Минерва улыбнулась в ответ:       — Не сомневаюсь в этом, мисс Грейнджер. А теперь — староста школы среди мальчиков. И на эту должность назначается…       «Наш великий и неподражаемый шрамоголовый очкарик, лизать задницу которому будет весь волшебный мир до скончания веков и бла-бла-бла…»       —… мистер Драко Малфой.       Не прошло и доли секунды после этой фразы, как кабинет заполнил вскрик сразу восьми человек одновременно:       — КТО?!       Драко, пребывая первые секунды в лёгком шоке, всё же был первый, кто смог вернуть себе способность говорить и спросил:       — Извините, профессор, не могли бы Вы повторить? Кто назначается?!       — Не думаю, что у Вас проблемы со слухом, мистер Малфой. Но если Вы так настаиваете, я всё же повторю. Старостой школы среди мальчиков назначены именно Вы!       Тут же послышалось со стороны Рона тихое:       — Бред… Это полный бред!       Вдруг Малфоя словно лавиной накрыло осознание всей ситуации.       — Постойте. То есть Вы хотите сказать, что мне придётся делить гостиную, всю мебель и даже ванную с гр…иффиндоркой? Составлять с ней вместе графики, проводить собрания и организовывать мероприятия?!       — Нет! — тут же воскликнул Рон. — Я против!       — Мистер Уизли! По-моему, Вы забываетесь! — возмутилась Макгонагалл.       — Но, профессор, Вы хоть осознаёте весь абсурд этого решения?! Да он придушит её при первой же возможности! — теперь уже вмешался Гарри. — Гермиона, скажи хоть что-нибудь!       Всё это время девушка сидела, как-будто находясь в прострации, и пыталась осознать услышанное.       Малфой. Староста школы. Они. Будут жить. Вместе!       — Так, я вижу, что многие из вас за сегодняшний день слишком переутомились, если позволяют себе такие высказывания в адрес директора! — Макгонагалл взирала на них уже с остервенением. — Изложу всю суть тогда в самой кратчайшей форме: мистер Поттер, в связи с распоряжением Министра магии о Вашем назначении на должность главы аврората после окончания Хогвартса, Вам разработано отдельное расписание по удвоенным занятиям Защиты от Тёмных Искусств. Можете ознакомиться с ним, — Макгонагалл палочкой отлевитировала ему листок. — Так же два раза в неделю с Вами будет проводиться занятие с сотрудником Министерства для введения в эту должность. Старостой факультета Гриффиндор вместо мисс Грейнджер назначена мисс Джиневра Уизли, а на факультете Слизерина — мистер Блейз Забини. И это не обсуждается! Мистер Малфой, подождите нас с мисс Грейнджер за дверью. Остальные все свободны! Приятных вам снов и ещё раз с возвращением в Хогвартс!       Студенты встали со своих мест и пошли в сторону двери.       Рон и Гарри на какое-то время задержались, будто хотели продолжить дискуссию, но, увидев грозный взгляд директора, всё-таки вышли.       Малфой последний вышел из кабинета, закрыл дверь и облокотился на неё.       «Мерлин! Где же эта херова удача…»