Шестой сосед

– Со мной пойти должен ты, – вынырнув из-за угла и легко подстраиваясь под чужой шаг, без приветствий сообщил Шино. Саске ждал появления друга раньше дней на десять. Если Сакура после неудачного признания и делала вид, что все хорошо, то мужская половина команды номер семь игнорировать возникшее напряжение не могла. Однако Абураме, как всегда, выбрал максимально неподходящее время для личного разговора. Почти две недели назад Цунаде (после очередного провального посещения игорного дома и жуткого перепоя) определила Учиха в пару Узумаки, наказала им тренировать совместные дзюцу, которых и в планах-то не было, и надавала обоим поучительных люлей за возмущения громче шепота. Вдвоем, униженные и оскорбленные, парни побрели на полигон, где совместив стихии ветра и огня, чуть не поджарили горячо (уж, простите за каламбур) любимого сенсея, лениво почитывавшего эро-роман в травке неподалеку. Отхватив и от Хатаке, Саске вместо обычного раздражения ощутил нечто другое. Привалившись к напарнику плечом, в голос ржал Узумаки, наблюдая, как от волос Какаси еще тянется тонкий вертлявый дымок. Собственная одежда напиталась едким запахом гари: чёрную тунику на правом боку прожгло насквозь, на удачу, не зацепив кожу. Повязка, ослабнув, сползла, переквалифицировалась в шарф, отпуская отросшую челку лезть в глаза и творить прочий беспредел. Было неудобно, неловко, абсолютно нелепо. И так хорошо. Губы против воли складывались в улыбку. Саске устал сдерживать порывы. Мельком глянул на Наруто, столкнулся с ответным смеющимся взглядом и не удержался, согнулся в приступе гомерического хохота. Хатаке, ликвидировав возгорание, чужим весельем не проникся и со злорадством недостойным человека его лет применил Катон. Домой они возвращались прихрамывая и фыркая от сдерживаемого смеха. Проблема назрела позже, когда измотанные после совместной миссии парни решили завалиться в общественную баню. Учиха вылетел из нее, как ошпаренный, и всю ночь нарезал круги у резиденции Хокаге. Прохладный ветер так и не вымел из головы образ медленно (сексуально) раздевающегося Наруто. Ошарашенный предательскими позывами тела Саске не был расположен к мозготрёпке от Шино. – Тц. Это не может подождать? – Подождать не может, нужно сейчас, – туманно ответил Абураме и увлек сопротивляющегося друга в придорожную забегаловку, охраняемую собакой размером с маленького слона. В душном помещение, наполненном дразняще-аппетитными запахами, за крайним столиком слева засела ватага юных шиноби. Шино направился прямиком к ним, на буксире транспортируя заподозрившего неладное Учиха. Беспокойство росло по экспоненте, пока его неловко усаживали в самый дальний угол. Привалившись спиной к стене, Саске нацепил невозмутимую мину, глазами обещая усевшемуся напротив Абураме скорую (мучительную) смерть. – Учиха, значит? – без предисловий начал Инудзука. В Конохе разве что глухой не слышал про клан псов, и только слепой не мог определить его представителей издали. Алые клыки на щеках, как обещание без жалости впиться в любую угрозу Скрытому Листу. Не прирученные, но преданные всем естеством. Киба был живым воплощением сути клана. Перегнувшись через широкий стол, парень впился взглядом в бывшего нукенина. Придвинулся еще ближе, почти нависнув, и вдруг шумно принюхался. Непроизвольно поддавшийся вперед Саске застыл изваянием, а Инудзука, завершив собачье приветствие, бухнулся обратно с довольным видом: – Сойдет, – рядом сидящий здоровяк, расхохотавшись, похлопал приятеля по плечу. Учиха предчувствовал, – не к добру всё это – но очень хотел ошибиться.