Шестой сосед

– Учись на чужих ошибках, – с детства втолковывал Шикаку непутевому сыну, и Шикамару учился. Подмечал, выверял, сопоставлял, а потом спал на уроках под бубнёж Ируки-сенсея, что, в итоге, аукнулось ему худшим табелем успеваемости в школе (и комбо-нагоняем от Умино и взбешенной матери). Время не поспевало за скоростью его мыслей. Мозг работал подобно мотору, сжигая почти все доступное телу топливо. По утрам Шикамару мог битый час воевать с ленью на тему “выключить будильник, или пусть трещит?”. Находя лучшее решение за пару минут, всегда зная верный ответ, он ребенком привык к аксиоме – мир предсказуем, если просчитать нужную траекторию. Сплошную скуку разбавляли лишь друзья-сокомандники да пронзительно-голубое небо с дрейфующими по нему кучевыми облаками. Уверенность в прогнозируемом исходе треснула, с звенящим грохотом осыпалась стеклянным крошевом в финале экзамена на звание чуунина. Узумаки, не имевший тогда и шанса, был неопытен, глуп и вызывающе самоуверен. Зрители цинично цокали, насмехались над шумным мальчишкой, проклятым долей Джинчурики. Даже ставок не делали – подходящих дураков не нашлось. Солнце светило на полную, безжалостно жгло сетчатку до черных пятен перед глазами. Хьюга Неджи казался ослепительно непобедимым. Просто было мнить себя лузером, оправдываться этим. Узумаки родился стопроцентным неудачником: у него всегда скисало молоко перед завтраком, черные кошки строем переходили ему дорогу, неприятности сыпались будто из рога изобилия. Наруто плевать хотел на якобы предначертанный исход. – Судьба? Не смеши меня, даттебайо! Бурными аплодисментами толпа чествовала ликующего победителя. Распростертый на изрытой всплесками чакры земле Хьюга познавал горечь проигрыша, бездвижно наблюдая как свободно и гордо парит в вышине орел. Вцепившись в металл ограждения смотровой площадки, Нара переживал полный спектр унизительного разочарования в себе. Через годы, склонившись у надгробия Асумы, Шикамару осознал: люди становятся сильнее, благодаря воспоминаниям, которые не могут забыть. Это и есть взросление*. Взросление, к которому его подтолкнул, сам того не ведая, Узумаки. ~~~ – У Наруто десятого юбилей. Так как это априори слишком напряжно, решили привлечь тебя, – объясняя причину собрания, начал Шикамару. – И что требуется от меня? – с максимальным “воодушевлением” кисло поинтересовался Учиха. Рядом сидящий неестественно бледный, малюющий на измятой салфетке завитушки парень хмыкнул. – Впустить нас в квартиру. – А сразу переехать ты туда не хочешь? – заискрив, серебристые змейки молний пробежались вдоль предплечий к сжавшимся в кулаки пальцам. Нара флегматично проследил их путь, а потом снова посмотрел в уже алые глаза. – Это для Наруто, Учиха. Тут никто к тебе в дом попасть и не рвется. Прекращай вырабатывать электричество и включи голову. Говорят, ты это умеешь, – не вмешиваясь скорее в переговоры, чем разговор, псведохудожник с еле заметной (глумливой) ухмылкой закончил бумагомарание: на тонком листе расцвел чернильный пион. Чуть меньше месяца назад клан Яманако официально приветствовал Сая в роли суженого Ино. Однако ни одно пособие не готовило парня к тому, что романтические отношения помимо поцелуев и легкой эйфории включают такой подпункт, как помощь в лавке. Достаточно изматывающая помощь, стоит сказать. – На языке цветов пион означает "целебный", хотя символизирует любовь, – заметив направление чужого взгляда, любезно пояснил Сай. Учиха против воли засмотрелся на рисунок. – Ты в деле? – рыкнул Инудзука, возвращая внимание к разговору, инициаторы которого являлись близкими друзьями Узумаки. Теми, кто ради будущего Хокаге и, соответственно, Конохи без раздумий отдаст жизнь. Завуалированно прося о помощи бывшего предателя, они чуть ли не на серебряном блюде преподносили ему свою гордость на растерзание. Нехотя кивнув (вызвав этим удовлетворенную улыбку у Абураме), Саске думал о том, что легко приспосабливающийся, вечно стремящийся вверх, прочь от застоя, Наруто до смешного похож на пион.