Шестой сосед

– Сакура-чан пообещала надрать мне задницу, если я разобью тебе сердце, темэ! – с порога, заставляя Учиха от легкости тона задохнуться, объявил Наруто. Повозившись с клепками на сандалиях, он скинул промокшую обувь и прошлепал на кухню, на входе в нее оттеснив истуканом застывшего соседа. – Сакура пообещала мне тоже самое, – выходя из минутного ступора, признался Саске, прислоняясь к дверному косяку. Наблюдая, как Джинчурики пьет молоко прямо из картонного пакета, задрав его чуть ли не над самой головой, заторможено добавил. – Добе. Влетая в любое помещение ураганом, Наруто умудрялся занять его чуть ли полностью, внося хаос (благо хоть, не разрушения) по пятам. Так и сейчас мерно капала вода со свинцово-черной куртки Узумаки, спешно брошенной на спинку стула, на котором Учиха еще недавно сидел. Протектор, змеей изогнувшись, оказался посреди стола, металлическим краем касаясь пузатого бока кружки с недопитым чаем. Дорожка мокрых следов на темном паркете четко прослеживала ранее пройденный путь до шкафчиков с посудой, которую Джинчурики из дурацкого принципа не использовал. Вместо устроенного бардака Саске волновала только неснятая сетчатая майка, жадно липнущая к дугой изогнувшемуся телу напротив. Начало декабря выдалось аномально теплым. Бесснежным. Словно сезоны наглым образом переменились, и вновь наступил цую. На улице с неделю хлестали сильные дожди, не переставая. Приходя в гости и нагло укомплектовываясь на диване (если его к тому моменту не оккупировал Инудзука и остальная шальная гвардия в придачу, шастающая к ним в квартиру, как к себе домой), Харуно теперь начинала любой разговор с жалоб на вспышки пневмонии и с инструкций, настоятельно рекомендующих избегать переохлаждения. Опасаясь получения советов от подруги в форме болючих подзатыльников, Узумаки для вида обматывался (словно гусеница в защитный кокон, ей-богу!) длинным шарфом. Связанным вручную, ярко-красным, с длинной бахромой на концах. Подаренным отвергнутой позже Хинатой на его недавний юбилей. Тёплым до невозможности, отчего задыхающийся от духоты Наруто просто сходил с ума. Потому и глыкал ледяное (их холодильник имел привычку морозить продукты до кристаллов) молоко, опустошая коробку до последней капли и удовлетворенно сминая ее одним движением. Прежде, чем выбросить с глухим ударом в мусорное ведро и посмотреть озлобленным волком на сметенного соседа. – А еще меня сегодня задержал Какаси-сенсей и завел разговор на тему "серьезно ли у вас"? – Выходя из кухни и вновь отираясь плечом о чужую нервно вздымающуюся грудную клетку, припечатал Наруто. После чего заскочил к себе в спальню за сухой одеждой и, минуя пустую гостиную, направился к желанной двери ванной. – Так у нас серьезно, даттебайо? - проорал уже оттуда неугомонный Джинчурики, выкручивая вентиль горячей на полную и, раненным зверем взвывая, от хлынувшего потока не нагревшейся за секунду воды. Нервно рассмеявшись, выбитый из колеи Учиха спрятал лицо в ладонях и, несильно приложившись затылком об стену, сполз на пол, так и оставаясь в коридоре. Очнулся только, когда на пульсирующую тупой болью макушку упала пара холодных капель – Узумаки навис над ним, чтобы в следующее мгновение присесть на корточки между его чуть разведенных в стороны ног. По щекам парня тонкими струйками стекала вода, и Саске, не думая, стянул перекинутое через крепкое плечо полотенце и, стараясь не пялиться (Наруто предпочитал после мытья шастать с голым торсом), стал усиленно сушить потемневшие от влаги волосы. Сменив положение, Узумаки уселся в сэйдза. Чуть сгорбившись, чтобы их глаза оказались на примерно одном уровне. Старательно избегая внимательного (пристального) взгляда, Учиха полностью сконцентрировался на своем безумно увлекательном и архиважном занятии. – Так у нас серьезно, Саске? – напряженно повторил Наруто ранее озвученный вопрос, перехватывая чужие запястья теплыми ладонями. Крепко, но не сжимая всерьез. Легко было отстаивать собственную позицию перед другими. Легко пока не оказалось так чертовски сложно сказать о ней вслух тому, кого она касалась напрямую. Узумаки был непозволительно близко. Вместо кислорода, углекислоты и прочего химического сброда воздух будто состоял сплошь из Наруто. Саске не мог надышаться им, не мог насытиться, насмотреться. Ему было мало. Слишком мало. Сердце безумно спешило, словно торопясь выбить сдерживающие ребра. Пальцы до треска сжали махровую ткань, сползшую с затылка на шею Джинчурики, и, медленно потянув ее на себя, Учиха впился в приоткрытый рот. Наруто гортанно застонал, прикрывая глаза, зачем-то дергано попытался отстраниться. Саске не позволил, зубами прихватывая нижнюю губу, посасывая ее и вновь горячо целуя. Учиха померещилось даже, что, сдавшись яростному напору, Узумаки применил технику Теневого Клонирования. Иначе как еще его руки могли быть везде? Оглаживать спину, впиваться в плечи, ласкать большими пальцами шею, а после резко оказываться на бедрах, подтягивая, усаживая сверху. Несчастное полотенце полетело к входной двери, с грохотом сбивая подставку для обуви. За ним последовала изрядно помятая домашняя футболка Саске. Прижимаясь кожа к коже, они вырабатывали искрящее электричество. Умопомрачительное ощущение, разделенное на двоих. – Это означает, что да? – вдруг отклоняясь назад и удерживая на расстоянии вытянутой руки, спросил Узумаки. В плохо освещенном коридоре, с затопленным во всю радужку зрачком он казался полубезумным. Или же абсолютно чокнутым, раз додумался прервать столь страстный момент тупым вопросом. – Как же ты бесишь, усуратонкачи! – прорычал Учиха, устав, что его вечно останавливают на полпути. То сломанная ножка стола, то собственная бессмысленная нерешительность, то почти любовник. Возбуждение, накаляясь, пульсировало в паху, а Наруто смотрел так, словно Учиха сейчас сбросит небо на землю. Не иначе. – Особенно, уточняя очевидное! С облегченной улыбкой Узумаки поцеловал его снова, окончательно отпуская вожжи. Распаляя до предела собственным жаром. Не удержав равновесия, они единым клубком тел впечатались в стену, и Наруто, болезненно зашипев, сразу же начал растирать чужие несильно пострадавшие плечи. В свою очередь этот без причины пекущийся о нем идиот не должен был Саске никаких ответов. Учиха теперь и сам все знал.