Шестой сосед

Кандидаты в состав команды №7: 1. Харуно Сакура. 2. Узумаки Наруто. 2. Абураме Шино. 3. Учиха Саске. Последнее имя в списке заставило Хатаке неверяще хмыкнуть. Сандаймэ действительно обожал нестандартные решения. И самые простые, стоит сказать. Однако поставить одного носителя Шарингана обучать другого, было форменным безумием. Очевидно неудачной идеей. Экзамен с колокольчиками дети с треском провалили. Сакура выключилась из борьбы первой, потеряв сознание от слабенького гендзюцу. Немного поиграв с мальчишками в "догонялки", Какаси пригвоздил их безразличным: - Не сдали. Хатаке не видел толка в команде, где связующим звеном вместо уз были не просохшие еще чернила на канцелярской бумаге. Солнце миновало лишь половину своего извечного пути по небесному своду, безжалостно слепя глаза. Дернувшись в крепкой хватке веревок, намертво привязанный к тренировочному столбу Учиха принял кусочек обеденного бенто от Абураме. Умудряясь даже жевать раздраженно. Наблюдая издалека в тени раскидистого клена, расслабленно привалившись плечом к его шершавому стволу, Какаси изменил ранее вынесенный вердикт. Пожалуй, это стало самым верным решением в его жизни и, одновременно с тем, самым фатальным. Саске был мечтой любого наставника: схватывал информацию на лету, сам просчитывал лучшую стратегию, слушал внимательно и без пререканий. Не человек, а идеальный инструмент. Шиноби из прописанных уставом инструкций. Удивительно, как его не прибрал к рукам помешанный на дисциплине Данзо. Однако за фасадом гения скрывался ребенок. Одержимый убийством старшего брата, не ведающий ничего, кроме ненависти, мальчишка. Иные чувства Саске искоренял в себе, как деятельный садовник – сорняки, не дрогнувшей рукой с корнями выдирал их из сердца. Преданный в детстве самым близким человеком, с растоптанными в прах наивными мечтами о светлом будущем Учиха не вызывал жалости. Скорее странное онемение слева под нижнеми ребрами. Похожее на местную анестезию, такое же бесполезное при столь глубоких ранах. Хатаке четко видел, как они все еще кровоточат багряно-алой яростной злобой. Став наставником Саске, Какаси мог только напомнить мальчишке важность духовной связи с другими. Подтолкнуть в верном направлении и удержать на краю пропасти, над которой его ученик уже занес ногу. На миссии в Стране Волн Учиха закрыл Сакуру собой, спасая от ледяных игл Хаку. Смерть тогда нежно коснулась мягкой щеки подростка и отступила, оставив в подарок точки шрамов, рассыпанных по всему телу мелким белым бисером. Бонусом шли окончательно плененное девичье сердце да молчаливое уважение со стороны Шино. Вечером Хатаке, насилу уложив детей по постелям и попросив присмотреть за ними хозяев, скрылся в первом же захудалом баре. Алкоголем прекращая нервную дрожь в пальцах, вытравливая сонной темнотой образ окровавленного (не дышащего) ученика перед глазами. В тот день команда номер семь, наконец, действительно стала командой. Зародилась общая, объединяющая трех одиночек нить. Однако Саске все еще ужасно нуждался в ком-то, прошедшем сходный маршрут, преодолевшем боль, ненависть и мучительный страх. Нуждался в сопернике, в равном. В том, кто потянет за собой и сам последует за Учиха. Отчаянно нуждался и не находил. ~~~ Они расположились за угловым столиком в ШуШуй. Известный своим самодельным вином и поджаренными на древесных углях якитори, любимый Цунаде сакэ-бар пока пустовал. Утомленная бездельем официантка соколом впилась в первых посетителей за день. А разглядев в пришедших мужчинах крышесносных красавчиков (Хатаке от шока забыл маску в кабинете, а Учиха лицо никогда и не скрывал), назойливой мухой стала кружить рядом с занятыми ими местами. Правда, пару раз больно ударившись о дубовые лавки и покрывшись инеем от изничтожающего взгляда Учиха, быстро ретировалась ко входу в ожидании более общительных клиентов. Уперевшись лопатками в холод стены и привычно скрещивая руки на груди, Саске, не мигая, уставился на сенсея. Хатаке, конечно, предвидел, что мальчишка когда-нибудь влюбится, но никак не ожидал, что будет первым (если не единственным) посвященным в сердечные переживания скрытного ученика. – Дыру прожжешь, – не зная, как лучше начать, попытался разрядить атмосферу Какаси. А потом задумавшись, и вовсе развеселился, наплевав на вдумчивый разговор. – Если вы с Узумаки поссоритесь, то сравняете Коноху с землей. Саске в ответ фыркнул, вместо привычного "мне все равно" вдруг улыбаясь уголками губ. На свое счастье (и сохраненные шмотки нервной системы), Хатаке не знал, что разбушевавшаяся фантазия Учиха обрядила Наруто в дурацкий фартук в аляпистый цветочек (других у них на кухне и не водилось), нацепила на ни в чем неповинного Джинчурики странную сеточку для волос, которую всегда надевали якобы домохозяйки в утренних телешоу, и, вручив в руки скалку, пыталась заставить парня показушно бушевать. Нелепую картинку сменило воспоминание. Бело-голубые всполохи чакры в огромном вращающемся шаре Расенгана. Ошеломляющая сила, сбивающая дыхание вибрацией в воздухе. Наруто в разодранной одежде и кровящими порезами на лице. Исходящий яростью и силой, превращающий напавших нукенинов, поляну, на которой они схлестнулись, и крохотный домишко неподалеку в выжженную пустошь. В центре образовавшейся воронки Узумаки, словно сорвавшийся с цепей демон, завораживал. Учиха-младший всю свою осознанную жизнь гнался за подобной силой. И столь явное ее проявление, чистый сгусток сокрушительной энергии не позволил в тот миг оторвать жадного (может быть, даже капельку восхищенного) взгляда. Или дело было не в силе, а в ее владельце? – Это ведь не Пейн превратил Коноху в дымящийся котлован, Саске, – будто читая мысли своего ученика, тихо, враз становясь предельно серьезным, отметил Хатаке. И, развернув истрепанное меню на середине, продолжил поучения. – Так что не зли Наруто лишний раз. – Разве Вы не должны быть на моей стороне, Какаси-сенсей? – Я как раз-таки на твоей стороне. Беспокоюсь, чтобы ты остался живой и, желательно, прямоходящий. – Ваша забота не знает границ. – Цени, – жестом подозвав присмиревшую официантку, Хатаке сделал заказ на двоих, прекрасно зная, что его строптивый ученик с удовольствием съест, а что отодвинет в сторону нетронутым. Саске было всего двадцать. Одна четвертая, если не одна пятая, от жизни простого земледельца и внушительная цифра для шиноби, прошедшего войну. Потрясающий во всем, кроме чувств. Отставший на целую ступень в человеческих отношениях из-за мести. Его сверстники уже обзаводились обручальными кольцами и подумывали о детях. Люди вокруг влюблялись, любили, заливали порванные связи кислым вином, а Учиха только-только познавал первую любовь. Какаси свою потерял давно, но память о ней оставалась свежа. Неискоренима. Всё также болезненна даже сквозь года. Дымящиеся блюда и охлажденный кувшинчик саке им принесли в вязкой тишине. Глухо бряцнула посуда о деревянную столешницу, оставляя на ней влажные следы. Судорожно прижимая круглый поднос к пышной груди, девушка ушла, не дожидаясь следующих указаний. Напряженная обстановка удавкой перехватила работнице горло, заставляя выбежать на улицу и жадно хватать ртом воздух, подобно выброшенной на берег рыбе. Для нее, о чем бы не говорили те шиноби, разговор явно касался чего-то пугающего, если вовсе не скорой кончины. С приятным слуху хрустом разломив палочки, Учиха принялся за еду. Немного насытившись, парень разлил алкоголь по крохотным пиалам, лениво поразглядывал причудливую вязь узора на белой керамике и, выпив, продолжил расправляться с угощением (наставник редко самостоятельно оплачивал счет, предпочитая денежным тратам технику Перемещения и гневную тираду от потратившихся собутыльников после). – Ты уверен? Узумаки сейчас простят всё. Даже смертельному греху найдут достойное оправдание. Тебя же, если вы расстанетесь, сожрут с потрохами. А ты и так не на хорошем счету, – чуть наклоняясь вперед, пристально всматриваясь в за столько лет досконально изученное, почти родное лицо, спросил Хатаке. – Саске, ты уверен? Отложив палочки на специальную подставку и вновь наполнив свою пиалу, Учиха бездумно следил за игрой света в прозрачной горьковатой жидкости. – Я сомневаюсь во всем, Какаси-сенсей, – подняв чашу будто бы в праздничном тосте, Саске посмотрел прямо и твердо. Хатаке больше не видел в этом взгляде вечной мерзлоты. – Во всем, кроме этого придурка, – чокнувшись пиалами, они выпили вместе. Что еще наставник такого упрямца мог сделать, кроме как снова поддержать?