То, что побеждает смерть

Недалёкое будущее.

      Моё настоящее имя - Тай Лунг. Когда-то я жил в Китае, в Долине мира, и готовился стать мастером кунг-фу, пока захват вукси, проделанный одним жирным парнем, не забросил меня за океан, где меня долго лечили от нанесённых взрывом повреждений. Так я и остался здесь, в Соединённых Штатах Америки, городе Детройт штата Мичиган. Сделав себе документы на вымышленное имя, чтобы весть о том, что я жив, не дошла до Китая, я добыл себе место в приюте для бездомных и стал учиться на хирурга в одном из тамошних ВУЗов, а по вечерам подрабатывал барменом в баре неподалёку от приюта. Здесь я быстро сдружился с большинством приютских, а также постоянных посетителей бара. Меня здесь знают как Лео Сноусона, иммигранта-китаёзу, переехавшего в другую страну в поисках лучшей жизни, а также по политическим убеждениям: я признался всем, что никогда не любил коммунизм.       Со временем я превратился в знающего своё дело профессионала: окончив ВУЗ, я начал практиковаться в местном госпитале, надеясь в ближайшем будущем, если хорошо себя зарекомендую, переехать в городок покрупнее, но так тут и остался. Скромный, малообщительный практикант отчего-то полюбился руководству госпиталя, и меня уговорили никуда не уезжать. На заработанные деньги я приобрёл скромное жилище и стал жить припеваючи.       Вот уже более пяти лет я оперирую пациентов с самыми серьёзными травмами. Я, Лео Сноусон, ведущий хирург главного госпиталя Детройта, имею самую высокую степень доверия среди пациентов даже за пределами штата. Вместе со мной работают не менее высококвалифицированные ребята: мой друг и ассистент Брюс Лонгсдейл, а также процедурная медсестра и сиделка Сенди Морис. Они стали самыми верными моими спутниками на медицинском поприще, и благодаря им я забыл свою прежнюю жизнь на другом континенте. Пожалуй, расскажу о них поподробнее.       Брюс Лонгсдейл. Манул. Невыносимый скептик и при этом оптимист, балагур, душа компании. Не прочь выпить кружечку-другую пивка, из-за чего страдает ожирением. Лучший друг и по совместительству – мой ассистент. Анестезиолог до операции и подносчик инструментов во время оной. Был женат, но развёлся. По выходным пропадает в том самом баре, где я когда-то работал. Кстати, там мы с ним и познакомились ещё до того, как я стал хирургом. Должностью своей доволен, в отличие от прочих анестезиологов. А чего, спросите вы, ещё хотеть сорокалетнему холостяку без жены и детей? Вот поэтому-то мы во многом с ним похожи. Мне уже почти пятьдесят, и я тоже холост, правда, ещё ни разу не женат, но уже подумываю об этом. Из всего персонала мне больше всего нравится Сенди Морис. Брюс сразу не одобрил мой выбор, сказав, что Сенди не из тех, кто подошёл бы мне в качестве супруги. Не спорю, у Брюса за плечами богатый (и горький) опыт общения с разными женщинами, но, как мне кажется, я сам в состоянии разобраться в собственных чувствах и женском внутреннем мире. Проблема в другом – что не всегда мне это удаётся.       Перейдём, наконец, к предмету моих воздыханий: Сенди Морис. Пума. Двадцать девять лет, пока не замужем. И это недоразумение, как мы уже знаем, я намеревался в очень скором времени исправить. Соглашусь, что уже слишком стар для неё, но – попытка не пытка. Она работает в клинике чуть дольше, чем я – семь лет, из которых четыре года я старательно пытался ухаживать за ней. Дарил милые подарки, делал намёки, флиртовал и даже пытался назначить свидание – но каждый раз терпел фиаско. Она принимала мои чувства к ней в лучшем случае за игру, дурачества, потому что, видимо, считала, что ей негоже заводить служебные романы, относясь со всей серьёзностью к какому-то жалкому китайцу, даже если этот китаец – самый блестящий и талантливый хирург всего штата Мичиган. Она просто играла со мной, словно кошка с мышью, и пользовалась в своих интересах, а я покорно позволял ей это. Что мне ещё оставалось? Сенди не понимала, как я любил её. Да и вряд ли когда-нибудь поймёт. Но я не терял надежды. Я верил: настанет тот день, когда я поведу её под венец, и у меня наконец-то появится цель в этой жизни – жить и работать не ради одного себя, а уже ради жены и детей, ради семьи.       Но я даже во сне не мог увидеть то, что именно объединит меня и её в очень скором времени и послужит стимулом к осуществлению моей неосуществимой, казалось бы, мечты.