То, что побеждает смерть

      Тот памятный день ничем не отличался от всех предыдущих. С утра, как всегда, я пришёл на работу. Пройдя по длинному коридору, успел поздороваться с десятком коллег и пациентов, и зашёл в ординаторскую переодеться в традиционный бело-зелёный докторский халат. В тот день был вторник, поэтому никаких операций запланировано не было. Если только снова не привезут какого-нибудь бандита с очередной перестрелки или порезавшего себя ножом психа. Не успел я, подумав об этом, сплюнуть через левое плечо, как ко мне в ординаторскую ввалился Брюс. По его крайне возбуждённому виду я понял, что только что сглазил такой замечательный день.       - Лео, главврач в приёмном покое, вызывает, срочно к нему! – на одном дыхании выпалил он, пытаясь справиться с сильной одышкой.       - Кто на этот раз? – недовольно огрызнулся я.       - Да чёрт его знает, - выдохнул манул. – Когда я бежал к тебе, у него документы искали. По виду похож на бомжа, но не очень грязный и совсем не вонючий.       - Пьяный, что ли? – спросил я, взяв чемоданчик с первой помощью и направляясь мимо Брюса к двери.       - Нет, но избит до полусмерти, - сообщил коллега, семеня за мной по коридору. – Ран нет, но мы взяли анализы минуту назад на мгновенный результат, в том числе и на группу. И вот что выяснили: кто-то уколол его средством, которым усыпляют домашних животных – наверное, чтобы не сопротивлялся, когда будут избивать.       - Смахивает на весьма странное покушение, - пробурчал я, заходя в лифт. – Такого у нас ещё не было.       - Ага, - согласился Брюс.       - А полицию кто-нибудь вызвал?       - Да, они уже составили протокол и уехали.       - А что от меня хочет Джонсон? – спросил я.       Джонсон Митчелл – наш главврач. Дородная чёрная пантера.       - Похоже, он не может оценить степень тяжести его состояния, а, следовательно, и потребность в оперативном вмешательстве.       - Дожили, - я театрально закатил глаза и сокрушённо вздохнул. – Главврач не может распознать, умирает пациент или нет.       - Ты же знаешь, Лео, Джонсон уже стар, так что, скорее всего, он хочет натаскать тебя, чтобы ты вскоре занял его место.       - Что? Нет! Нет-нет-нет, - замахал я свободной лапой. – Я не тот, кто ему нужен.       - Перестань, - улыбнулся Брюс. – Ты самый авторитетный после него хирург во всём Мичигане, и как никто другой подходишь на эту должность.       - Я не считаю, что Джонсон своё отработал, ясно? – рассердился я, и Брюс мгновенно примолк, испугавшись моего хищного взгляда. – Он самый уважаемый мною хирург, профессионал своего дела, и его рано списывать со счетов, даже если он сам считает иначе. И то, что он, как ты мне только что намекнул, начал терять профессиональную хватку, не является поводом для его отставки! Врачам тоже свойственно ошибаться, ты знаешь это не хуже меня, но Джонсон, слава Будде, не один, у него есть я и другие подчинённые, которые не хотели бы его ухода и во всём готовы поддерживать, и в случае чего поправить его ошибки.       - Но ведь существуют и непоправимые ошибки, Лео, - напомнил Брюс. – Как насчёт этого?       Вечно ему нужно влить в мою бочку с мёдом ложку дёгтя. Я вздохнул и собрался было в очередной раз возразить ему, но тут, хвала Небесам, лифт остановился и мы вышли.       - Знаешь что, - попросил я, не глядя на коллегу. - Давай отложим наш с тобой спор на потом, хорошо?       - О`кей, Лео, - подчинился Брюс.       Дойдя до конца коридора, мы оказались у двери смотровой. Я открыл её и увидел, что главврач и пара хирургов, стоя спиной ко мне, внимательно разглядывают и ощупывают лежавший на процедурной каталке бесформенный комок в грязной одежде. Тут же была и Сенди. Она первой увидела нас с Брюсом и, подбежав и взяв за лапы, быстро подвела к коллегам. Честно признаться, такой бесцеремонности я от неё не ожидал, а потому был слегка смущён и взглянул на Брюса в поисках поддержки. В иных обстоятельствах он бы непременно посмеялся надо мной и толкнул локтем, сделав этим недвусмысленный намёк на наши с ней сложные отношения, но на этот раз он промолчал, даже не обратив внимания на поведение Сенди. Похоже, он был слегка шокирован. Странные они сегодня какие-то, подумал я. Чего париться из-за какого-то избитого бродяги? Видать, сам нарвался на плохих парней – а в таком городе, как Детройт, нарваться было проще простого.       - Лео, быстро сюда, - увидев меня, позвал, обернувшись, Джонсон. – Расступитесь, расступитесь, - попросил он обоих гепардов. – Дайте взглянуть профессионалу.       Он взял меня за плечи и подвёл к каталке. И когда я взглянул на своего пациента, сердце моё ухнуло куда-то вниз. Это было невероятно, но глаза мои меня не обманывали. Даже в таком жутком состоянии я не мог не узнать его, ведь это был…       - Отец?! – воскликнул я, вздрогнув, и даже отпрянул от потрясения. Взгляды всех присутствующих в недоумении обратились ко мне. Но я не замечал этого. И никак не мог прийти в себя и понять, что для остальных веду себя, по меньшей мере, странно. Но вовремя взял себя в лапы благодаря Брюсу.       - Чего? – переспросил тот в полной тишине. Спасибо ему – благодаря его вопросу я очнулся.       - Я говорю – Отец небесный! – забегав глазами, произнёс я. Лапы мои дрожали, и я почти ничего не соображал. Мастер Шифу! Когда? Как? За что? У меня был ворох вопросов, но я понимал, что никто не сможет пока дать мне ответ ни на один из них. Поэтому я глубоко вздохнул и из Тай Лунга вновь перевоплотился в прежнего, знакомого всем, Лео Сноусона. – Отец небесный, как же он пострадал! Срочно на томографию!       - Так ты считаешь, что… - начал было Джонсон.       - Да, чёрт возьми, да! – слишком резко и грубо ответил я начальнику, но поздно понял, что вновь веду себя странно для них – они же не знают мою историю. Поэтому спешно добавил: - Для нас важна жизнь любого, даже жизнь бродяги.       - Но это не бродяга, - возразила Сенди и сунула мне под нос паспорт. – Слава Богу, у него остались документы и деньги, а это говорит о том, что это было не ограбление. Шифу Кан. Малоизвестная в Америке личность, но мне, как поклоннице боевых искусств, известно о нём больше, чем среднестатистическому американцу. Он руководит крупнейшей школой кунг-фу в Китае. Недавно приехал в Детройт на ежегодные соревнования, а также на собрание мастеров США и Китая. Наши школы кунг-фу находятся в тесном сотрудничестве по обмену опытом – это я уже из Интернета почерпнула, - добавила она.       - Спасибо, Сенди, но могла бы и не рассказывать мне то, что и так знает среднестатистический уроженец Китая, - буркнул я в ответ и погнал каталку к выходу. – Готовь аппарат! Брюс – ты подготовь операционную. Мы скоро будем.       - Надеюсь, ты понимаешь, Лео, каковы его шансы, - крикнул мне вдогонку Джонсон.       - Понимаю, - огрызнулся я и скрылся за порогом.       Пока мы мчались в диагностический кабинет, все до единого доктора, попадавшиеся нам на пути, с грустью качали головами, глядя на распластанного на каталке пациента, и произносили только одно: «Безнадёжен». А я лишь огрызался им вслед. Наверное, и Джонсон думал так же. Ну ничего. Я докажу ему, что Лео Сноусон умеет воскрешать безнадёжных! Это был мой отец, и я отдал бы всё за то, чтобы узнать, кто с ним это сделал! Но сейчас нужно было сосредоточиться – от меня сейчас зависела жизнь мастера Шифу.       Пока мы гнали каталку – Брюс спереди, я – сзади, у меня было время рассмотреть своего отца. На первый взгляд всё было цело: морда не разбита, лапы не сломаны, только шерсть и одежда слегка запачканы. Одежда задубела от долгого лежания на морозе (на дворе была зима), и я опасался, что обнаружу у него обморожение конечностей. Джонсон и компания уже частично раздели его, когда осматривали, а именно: сняли куртку, ботинки и свитер. Поэтому он лежал передо мной в наполовину расстёгнутой рубашке и штанах. У нас был самый современный томограф во всём штате, умеющий определять даже степень обморожения на самых ранних стадиях, поэтому я мог не волноваться за то, что поставлю отцу неверный диагноз. Но как я смогу взять в лапы скальпель, если результаты сканирования покажут омертвение какой-либо конечности? Я не смогу лишить его даже пальца, не говоря уж о целой лапе. Я терпеть не мог проводить ампутации – это было единственной моей слабостью, в остальном я был блестящий хирург. Каждый раз, когда мне приходилось это делать, я представлял себе, как очнувшийся от наркоза пациент, увидев, что его сделали инвалидом, начнёт проклинать меня, обзывать мясником, душегубцем и прочими нехорошими словами. Зная характер мастера Шифу, я предполагал, что в случае с ним будет то же самое, если не хуже. Но вместе с тем и радовался в самой глубине души: видать, неспроста судьба привела его ко мне, именно сюда, в эту клинику, знаменитую на весь Мичиган. Видать, она знала, что только его приёмный сын способен его спасти, что он не отвернётся от своего отца, даже если он, Шифу, сказал ему когда-то, что больше не является его Учителем… Что ж, те времена прошли, и отныне они оба в ином времени и при иных обстоятельствах. Им обоим оставалось лишь подчиниться этому велению судьбы и молиться, чтобы один из них выжил, а другой – сделал для этого всё, что можно и что нельзя.       Когда мы въехали в кабинет, Брюс убежал готовить операционную. Я бережно взял Шифу на руки, тут же почувствовав его слабое, прерывистое дыхание и такое же биение сердца, и, пока шёл к томографу, где суетилась Сенди, едва слышно шептал: «Отец, это я, Тай. Всё будет хорошо, держитесь, я помогу вам». Но он вряд ли слышал меня. С трудом сдерживая слёзы, я аккуратно уложил его на томограф и разрезал ножницами задубевшую ткань одежды. Сенди даже не подумала отвернуться при этом – в отличие от большинства девушек, у неё был стойкий волевой темперамент, она могла потягаться этим с любым мужчиной, и я был уверен, что природа изначально хотела сделать из неё мужика, но что-то пошло не так, и родилась девочка. Сенди ходила в секцию по карате и айкидо, а также любила скакать на лошади в жокейской форме. Регулярно ходила в спортзал, где поднимала тяжёлые штанги. Ну типичный мужчина, что говорить. Потому я и влюбился в неё. Вся эта груда мускулов манила меня. Понятное дело, с хилой женой я бы ужиться не смог, она же маленькая – не заметил бы, как раздавил… Впрочем, я отвлёкся. Когда я положил Шифу на томограф и закрепил его истерзанное тельце фиксаторами, у меня был такой жалкий вид, что Сенди, нажав кнопку запуска аппарата, очень странно на меня посмотрела.       - Да что с тобой такое, Лео? На моей памяти ты никогда ещё так не тревожился за попавшего в беду незнакомца. Я думала, за пять лет работы здесь ты давно очерствел и привык к чужому горю, к боли и крови, к смерти, - как и все мы.       Я горько усмехнулся. Глупенькая, не догадалась ещё. Правду говорят: сила есть, ума не надо.       И я решился.       - Сенди, это мой отец.       Она оторвалась от приборной панели с монитором, и её взгляд сделался ещё более глупым. А затем произошло ужасное: она расхохоталась. Я вылупился на неё в ужасе, а она продолжала ржать как сумасшедшая. Я не выдержал и, схватив её, затряс изо всех сил, но это не помогло. Тогда я позволил себе то, чего никогда не сделал бы с ней в обычной ситуации: я надавал ей оплеух. Только тогда она поражённо примолкла.       - Замолчи! – крикнул я в бешенстве, хотя она уже молчала.       - Как ты мог?! – наконец выдохнула пума. Наверно, она никогда не могла себе даже представить, что мужчина дотронется до неё, а тем более изобьёт.       - Мастер Шифу – мой отец! – повторил я, скрестив лапы на груди и нисколько не жалея о своём гнусном поступке. И вдруг я зарыдал. Наконец-то. Теперь мне станет значительно легче, когда я открыл свою тайну. – Только никому не говори, - добавил я сквозь слёзы. – И… и прости, что ударил тебя…       Сенди, хлопая глазами, медленно села и так же медленно повернулась к монитору, где шло сканирование.       - Но он… он же малая панда, - спустя минуту выдала она. – Он никак не может быть твоим отцом.       - А кто сказал, что он мой биологический отец? – рассердился я. – Я приёмыш, понимаешь?       И тут вдруг понял, что снова сболтнул лишнего. Сенди медленно повернулась и вдруг в ужасе вскочила. Не успел я опомниться, как она встала в боевую стойку.       - Так ты – ТАЙ ЛУНГ? – в страхе произнесла она, готовая к мгновенной схватке. Довольно комично было видеть её в оборонительной позе с таким выражением морды. Я перестал рыдать и сознался, прошипев про себя: «Грёбаный Инет…»       - Да, - сказал я. – Ты все эти пять лет работала с выжившим после захвата вукси преступником. Но я по-прежнему тот, кто блестяще делает свою работу. Забудь о Тай Лунге, его больше не существует, для всех вас я не опасен. И прошу: про то, кем я был, тоже никому не говори, особенно Брюсу, а то его удар хватит. Лучше я сам ему это скажу. Вернись в исходное положение и посмотри результаты сканирования, прошу тебя. Моё кунг-фу всё равно сильнее твоего карате, тем более ты только учишься, а я – матёрый профессионал.       Сенди послушалась меня, но было видно, что она всё ещё боялась.       - Хорошо, я никому не скажу, - спокойно произнесла она. – Но наш разговор не окончен. После операции ты всё мне расскажешь.       Я ухмыльнулся.       - Боюсь, что после операции я свалюсь и буду спать, как убитый. Ну что там? – попытался я отвлечь её, кивнув на монитор. – Есть результаты?       Сенди уткнулась в монитор, водя мышкой, и в итоге выдала:       - У меня для тебя и твоего отца две новости, Тай… Ой, то есть Лео. Одна плохая, а вторая – очень плохая. С какой мне начать?       Я застыл от ужаса, но быстро справился с собой.       - С очень плохой, - принял я решение.       Она клацнула мышью и вывела на экран результаты.       - Что это? – сощурился я. Хоть я и проработал хирургом целых пять лет, мне по-прежнему было трудновато читать снимки.       - Это сустав левой задней лапы, - пояснила Сенди. – Видишь тёмные участки? Это области обморожения. Сожалею, но эту лапу придётся ампутировать – её уже не спасти.       Я обмер. Тёмные участки добрались почти до колена. Я видел такое много раз: необратимое омертвение тканей, обморожение последней степени… Но всё же я не мог не взвыть от отчаяния. Моему отцу придётся навсегда забыть о кунг-фу. Но иного выбора не было - только ампутация спасёт ему жизнь.       Я поднял голову и вдруг увидел прямо перед собой морду Сенди: её просто разрывало от жалости ко мне (или к моему отцу?). Я подумал было, что мне показалось, но тут она схватила меня в объятья и чмокнула – почти по-дружески, но в губы. Однако ещё очень долго я вспоминал потом этот робкий поцелуй.       - Извини, - коротко бросила она, возвращаясь за монитор. – А теперь плохая новость.       Я подошёл поближе.       - Боюсь, тебе предстоит не только операция по ампутации, – «обнадёжила» меня она. – Взгляни. – На экране высветилась схема всех внутренних органов в трёхмерном изображении. Каждый из них был окрашен в три цвета – красный, жёлтый и зелёный. Где-то было больше красного, где-то жёлтого, где-то зелёного. Я знал, что это означает: красным цветом были отмечены поражённые области, не подлежащие восстановлению, жёлтым – которые ещё можно восстановить, зелёным – области без повреждений. Оглядев всё сразу, я вздрогнул и едва не зарыдал вновь: зелёный цвет почти отсутствовал. Проще говоря – поражено было буквально всё: сердце, лёгкие, почки, кишечник, селезёнка… Сенди взглянула на меня и поняла, что от неё требуется.       - Из органов для трансплантации для его вида у нас в наличии только одна почка. Всё остальное тебе придётся либо сшивать по кусочкам, либо заменять на искусственные до поры. Селезёнку удалишь без проблем, часть повреждённого кишечника – тоже, а также обе почки. Если сердце пострадало незначительно, как тебе покажется, - лучше оставь. Если во время операции наступит клиническая смерть более двух раз – ставь искусственное. Теперь головной мозг. Не могу сказать наверняка, но тут помимо сотрясения произошёл инсульт в лёгкой степени. Думаю, вмешательство не потребуется. Скорее всего, он был в сознании, пока с ним расправлялись – видимо, доза в шприце была небольшой, только чтобы обездвижить, и от перенесённого шока и последовало кровоизлияние. Проведи тромболизис на всякий случай. Да, и кровь замени полностью – приборы для гемодиализа и кровь – в хранилище возле операционной.       - Спасибо, Сенди, очень ценная информация для ведущего хирурга, - с сарказмом сказал я.       Она улыбнулась.       - Просто чтобы ты не позабыл про это от волнения и не потерял драгоценное время.       - Ты не боишься меня теперь? – осторожно спросил я, когда она возвращала мне Шифу из аппарата. – Теперь, когда знаешь, кто я на самом деле?       - Ты шутишь? – промурлыкала она. – Теперь ты мне даже нравишься. Признаться, я испугалась вначале, но теперь, увидев тебя таким несчастным, я… - Она замолчала и вдруг принялась толкать меня к выходу. – Всё, иди, иди, мы и так тут чересчур провозились. Удачи тебе, я помолюсь за твоего отца в нашей часовенке…       - Он буддист, - запоздало крикнул я, но она уже исчезла. – Ладно, помолись, - сказал я скорее самому себе, и помчался в операционную, бережно прижимая к груди своего вновь обретённого отца.