Моя безобразная Эльза

       Последним уроком на сегодняшний день была литература. Снова звякает колокольчик, и по лесенке на второй этаж поднимается ленивое стадо старшеклассников, которым литература «никуда не стучала», кроме тех, кто хотел связать свое существование с филологией. Дженсен с неподдельной экзальтацией спешил в кабинет. Ему просто нравилось беседовать с преподавателем, пусть они нигде не встретятся, кроме урока, но сама манера дискуссии вводила в некий транс. Мальчик любил читать, он искал в строках, будь то стихи или огромные романы крупинки чего-то очаровывающего своей простотой.       Джаред просидел с ним в столовой всю перемену и не смог выдавить из него лишнего слова. Единственное, что он теперь знал о угрюмом парнишке с редкими веснушками : имя, фамилия, влечение к окружению себя людьми все типов и мастей ( а точнее полное отсутствие желания общаться с людьми). «М-да, не густо…» - думал Джаред.       Итак, я, кажется, отвлекся, да? Просто сидя за компьютером и дума о Царе Горохе, сложно собрать свои мыслишки в один четко формированный комок или узел, который должен источать идею. М-да. Собственно, Дженсен любил литературу. Первая парта оказалась свободна, и он с превеликим удовольствием разместился на поскрипывающем стуле за исчерченной партой, которая как казалось, хранила на своей поверхности всю историю, как кабинета литературы, так и толику истории всей школы.       На удивление русоволосого литературу вела не маленькая стройная брюнетка в белой атласной рубашке, в строгой юбке-карандаше, а мужчина. Ростом он был невелик, темноволос, с черными бровями, живыми бегающими глазками, которые обрамляли редкие ресницы. Небольшие очки были на его носу, похожий на вытянутый сучочек. Единственное украшение его лица имело следующие особенности, приносящие образу мужичка в коричневом костюме в клетку на голое тело особый шарм : небольшие, линзы в круглой оправе, как у Джона Леннона. Джон Леннон! Так вот в чем вся соль. Мужичонка-то у нас в какой-то степени гений, так переработать особенности своего вида, копируя кого-то, но оставляя осязаемые детали - заслуживает каких-то особых аплодисментов. Скорее мысленных, нежели более ощутимых…настоящих.       И здесь снова Дженсен начинает активно анализировать ситуацию. Почему если аплодисменты будут мысленными, то они ненастоящие, а если аплодисменты ощутимы или реальными, как можно выразиться, то можно посчитать, что вы поаплодировали непонятному безвкусно одетому мужику. Мысль - есть часть материи, особая «живая» субстанция, которая возникает или рождается сама собой и умирает, убегает от хозяина. Вот, например, Дженсен придумал, сидя на биологии, ехидный подкол про круглых червей и ход эволюции. Мысль покрутилась и исчезла, как будто никогда ее и не было, но след …след и упоение, от оскверненного биологией ума своего, остаются.        Джаред делает повторную попытку подружиться с новеньким. Он медленно подходит, садится, опираясь на локти, поворачивается лицом к соседу, чуть задевая своим коленом его. - Странный ты, Дженсен. – Произносит парнишка недоуменно с особыми нотками грусти. - Не странный. Просто я что хочу, то и ворочу. Весь секрет, но ты об этом никому не говори, а то разведется на белом свете «личностей»…- русоволосый в мгновение замолчал, хотел было еще что-то сказать, но остановился на полуслове, учитель стал листать журнал. От урока прошло всего двадцать пять минут, а Дженсен уже хотел домой. Это было разочарование. Чувак, даже не соизволил начать разговор с классом, промямлив что-то, утыкаясь в мобильник своим чрезмерно длинным, сказочно идиотским, пинокиподобным носом. - Раз ты сам по себе…непросто приходится одному, да? – Джаред с интересом взглянул на Джена. - Знаешь, нет…- растягивая каждое слово, ответил Дженсен - Не сложно. Все тратят уйму сил и средств, чтобы стать частью безмозглой толпы, которую гонят, как баранов в загон, то есть в рамки «нормальной» жизни. А что это…нормальная жизнь? Прости, конечно, но жить в бетонной клетке, которая никогда не станет моей, я не хочу и не буду. А стараться выделиться мне не нужно. Знаешь почему, дорогой мой? Нет? – парень ненадолго прервался. – Я не хочу сливаться, и это делает меня объектом всеобщего интереса, чем-то с другой планеты, мира, галактики, а на самом деле наши с тобой ровесники, которые являются типичными крутышами, стараются привлечь в свой лагерь как можно больше людей, готовых идти за ними, как за единственной альфой в стае. Улавливаешь? – Джаред опешил. Парень изложил ему всю ситуацию, пробыв в этом аду всего три часа. Он не знал, чего ждать от него дальше, но этот парень ... - Ты меня поразил!- лицо Джареда выражало крайнюю степень удивления.- Хочешь услышать, что думаю я, основываясь на твой монолог, конечно? - Что ж, было бы очень интересно. – Без проявлений произнес Джен - Ты удивишься, но это будет самое короткое умозаключение в твой жизни, готов?-Джаред полностью повернулся к парню, глаза его излучали восторг. - ага - сухо процедил русоволосый коротышка - Мое мнение таково: с каждым человеком в жизни случается какое-то чудо. Особое чудо я вижу в одухотворенности. Заметь, - Джаред показал в сторону парней из футбольной команды, ютившихся за последними партами - развитый интеллект - аномалия, он нарушает гармонию лица. Как только человек начнет мыслить, у него непропорционально вытягивается нос, или что-нибудь другое портит его лицо. Взгляни на них – все идеально! Вывод: они тупые стадные, возможно, жвачные парнокопытные. Спасибо-спасибо, цветы можете не бросаться, сам возьму.- Дженсен улыбнулся уголками губ. Джаред прав.       Снова прозвенел колокольчик. Молодые люди вышли из кабинета, направляясь к парадной двери, там же их догнал Синистер. Дженсен не спеша вышел на крыльцо школы. Самое странное, что сначала, от забора до крыльца, дорожка была выложена объемной плиткой, а потом шел голый бетон, усыпанный каплями запекшейся крови, которые затерлись немного, а значит, были свежими, ещё наблюдались окурки, пепел, соответственно, и осколки. Стекло было тонкое, больше похожее на линзы, выдавленные из очков и растоптанные в порыве ярости нападавшего футболиста на какого-нибудь ботана-задрота. Из очередных раздумий Дженсена вырвал Миша, окрикнувший его: - Хэй, Квакуха, поехали домой у меня есть для тебя сюрприз…