Моя безобразная Эльза

       Нам никогда не ответить на вопросы бытия. Например, зачем мы пьем чай или кофе по утрам? Зачем мы выкидываем старые плюшевые игрушки, которые хранят в себе частицу памяти о каком-либо событии? Возможно, ответы кроются в абсолютно простом. Но не все ли равно, как распоряжаться сущим или завязывать галстук? Утро началось рано, Миша, подняв ворот рубашки, рысцой бегал по комнатам, пытаясь собрать все нужные вещи… на работу, как на праздник (нет). Он, ковыряясь в ящиках прикроватной тумбочки, объяснял Дженсену, почему нужно быть социальным, общаться с людьми, пусть даже и с мудаками и почему не стоит, носит трусы в ромашку на первое свидание, не оценят. - Я так понимаю…твоя двухметровая Барби больше не придет, и я смогу таки ходить по дому не в бахилах? – Дженсен оперся плечом о дверной косяк, наблюдая за конвульсивными попытками Миши завязать галстук. Будильник вещь, которая злится на мир и отыгрывается на людях. Как можно не услышать душераздирающие крики и мольбы о помощи маленькой машинки на тумбочке? Миша что-то саркастично пробубнил, а значит, можно. Оба парня чувствовали какое-то болезненное ощущение при виде как друг друга, так и стрелок настенных дубовых часов, куда-то торопившихся. - Большего говна сюда не натаскаешь, ходи хоть голый, одуванчик. – Миша повернулся на пятках лицом к сыну, который, не скрывая улыбки, подошел ближе, обхватывая атласную ткань длинными тонкими пальцами, аккуратно переплетая между собой, затягивая и поправляя. Дженсен управился со злосчастными галстуком за минуту, переводя взгляд на лицо Миши:        - Как на работе дела? Подкинешь до школы? – Дженсен вопросительно вздернул бровь. Мальчика мало интересовала работа Миши, его мало интересовало все. Он не видел смысла искать что-то новое, развиваться социально, общаясь с людьми «снаружи». Дженсену было нужно немного: еда, диван, много книг самых разных направленностей, не считая драм и бабских романов, от которых подташнивает, но, как там описывается ход мыслей персонажа! Девочка крестьянка и ее граф. «Я сейчас обоссусь от радости» - изредка проносилось в голове парнишки. Нужно купить других книг. А, ну, и, конечно, деньги! Без денег не купишь ни книг, ни кофе. Корыстный и жалкий, тлеющий в собственном соку мирок, населенный дебилами, верящими в лучшее, но не принимающих настоящее, так и просил выйти в окно и не докучать. - Нет… - немного неуверенно ответил брюнет - сегодня – нет, я не могу чисто физически, прости. – Мужчина, накидывая пиджак, поцеловал сына в лоб. От Дженсена пахло шампунем, еле уловимый запах трав, но такой приятный и успокаивающий. Дженсен взялся за полы пиджака: - А ты мне в вечной любви клялся, как ты мог, мы же семья, а инцест дело семейное! – парень театрально закинул голову назад, моментально врезаясь ею в грудь Миши, не сдержавшего улыбки. В маленькой квартире, которая только казалась такой, парни избегали друг друга. Они отвыкли от такой жизни. Не то чтобы, скажем, Коллинз был настолько забит или расстроен потерей семьи, но грусть, появившаяся после трагедии, имела свой особый цвет - кирпичный с проблеском янтарно-алого. - Меня не волнует, завтрак на столе и не забудь – улыбайся. Ты же новенький, тебя никто не знает и вообще, жизнь прекрасна! – Миша напоследок потрепал шевелюру Джена, наконец, выходя за дверь. Новый Porsche скрылся за огромной серой многоэтажкой, казавшаяся преградой между прошлым, в котором жил Дженсен, мистер Мяу и, конечно, Папа Миша и будущем, таким холодным и неизвестными. Около ног Дженсена вился рыжий ком шерсти, «натирая» его черные джинсы од особых вкраплений рыжины. Сидеть дома парнишка не собирался, и зачем нужно было переводится? «Ну и что ближе к дому? Ну и что знакомые учителя помогут с подготовкой к экзаменам? Спасибо, Миша, я тронут…»

***

Дорога от дивана до двери школы составляла ровно сто сорок семь с половиной шагов. На улице жара стояла невыносимая, нетипичная для данного штата. Духота, пыль, поднимаемая ветром, оседала на людей, дома, машины. Шикарно. Чувство глубочайшего омерзения тронуло душу юноши, подходившего к дверям адова места. - Прости, Господи… - прошептал Дженсен, заходя в холл. Благо во дворе его не тормознула, как это говорится, местная «Элита». М-да. Клал парнишка на нее с прибором. Зато что началось потом…страшно вспоминать. Страшно, конечно, было только Дженсену, вот юноше, по имени Брайн, которого все звали Синистер, очень оживился при виде «свежего мясца». - Класс, Это Дженсен Эклз – подростки в аудитории одобрительно загудели, как улей. - Хочешь рассказать о себе что-нибудь? - обратилась мисс Хамс к Дженсену. - Нет. – Сухо ответил парень. – Куда я могу сесть? - Эм… - учительница окинула аудиторию оценивающим взглядом, примечая на последнем ряду свободное место рядом с Синистером и Джаредом Падалеки, который появился в этой же школе на несколько дней раньше Дженсена, но, уже успел влиться в коллектив, ибо сражал всех на повал своей лучезарной, жемчужной улыбкой во все тридцать два зуба, забавно морща при этом нос. Парнишка неохотно перебирая ногами, дошел до последней парты, усаживаясь. Дженсен не стал заморачиваться по поводу учебников и прочей «модной» канцелярии, просто сел, уткнувшись носом в свои руки. Все было бы ничего: новая школа, « новая» жизнь, даже кеды новые, если бы в жизни Эклза не появились ОНИ - Синистер, мать его, Гейст и его дружок, двухметровый лосеподобный хмырь, Джаред Падалеки. - Вот скажи мне, я жирный? – пролепетал брюнет в черных узких джинсах, серой майке с причудливым рисунком. - Ооо, - протянул высокий парень по соседству с ним. Он был темно-рус, высок, худ, тонок, строен, что казалось только в одежде, с темно-зелеными, почти болотно-медовыми глазами - жирный ли ты? – довольная улыбка появилась на его лице, пока Брайн щупал свой живот. – Ты толстомясая, жирная, бегемотоподобная, откормленная теребонька! – Джаред, так звали парня, всплеснул руками, хлопая ими по столу. - Что там происходит? – вмешалась Хамс в триумф Падалеки. - Ничего! – вскрикнул Хэйнер. - Ничего! – вторил ему Падалеки. Хамс отвернулась обратно к доске. - Хэй…привет! – рядом с Дженсеном в сию же секунду оказался брюнет, с бесстыжими карими глазами, в которых, казалось, было видно, как кипят адские котлы, но над макушкой красовался голубоватый нимб, который наш Син не забывал натирать.. Кстати, он был очень даже симпатичный...и Джаред тоже. Рука Сина оказалась на колене нашего героя. - Привет… - пробубнил в рукав Дженсен - может, уберешь свои клещи от моих коленок? – глаза брюнета слегка округлились - Ладно тебе, красавица, чего губы дуешь? Я же подружиться хотел - на его лице заиграла самодовольная блядская улыбочка, от которой текли все сучки. - Брайн, отстань от человека! - к парням присоединился Джаред. Как Джен узнал его имя? Хм. Наверное, когда на всю аудиторию Гейтс орал "Джаред, еблан, Падалеки , я выебу тебя за это!". За что «за это» узнать не хотелось. - Извини его, просто он...дурачок, вышел из лесу и ходит – ходит, а его от дурки прячу у себя в подвале. Ты заходи в кусты, я тебе город покажу. - Парень лучезарно улыбнулся, протягивая ладонь, - Джаред, как я могу величать тебя? - он снова улыбнулся. - Меня зовут Дженсен, очень приятно - Эклз протянул ему руку в ответ, слегка сжимая теплую ладонь. - Ооооо... - раздалось довольное гудение рядом - все, совет вам, да предохраняйтесь! - радостно заговорил Синистер, поглядывая на новоиспеченных друзей. - Брайн! - недовольно произнес Джаред. - М? - парнишка выпучил глаза, вытянул, и без того, впалые щеки, якобы внимая каждому слову Джареда. - Я думаю, тебе пора… - парень смотрел на друга сверху вниз, повисла напряженная пауза. Хейнер состроив недовольную мину, приподнялся, ставя стул, как учила мама, ровно. К счастью прозвенел звонок. Дженсен отвык от этого колокольчика, поэтому слегка вздрогнул. - Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, жду в столовой. – Брайн ткнул пальцем Джареда в бок, между пятым и шестым ребром – Если трахнетесь, расскажешь мне все с подробностями.- Брюнет направился к выходу, напоследок смачно шлепнув по заднице своего друга. - Странные у вас отношения – Дженсен натянул подобие улыбки – вы напоминаете мне меня и моего старого друга. – Сейчас парень перенесся куда-то в свой маленький мирок, в котором все было так, как того хотел его хозяин. В этом вся прелесть мира, созданного в подсознании – никаких границ. Дженсен видит Роберта, блаженно улыбаясь, ощущая его теплые руки. Роб был ему братом, которого он никогда не хотел, но забота о мальчике-суициднике не отошла на второй план. Жаль, что это не смогло спасти Роба (о нем никогда не упоминалось прилюдно , Дженсен хранил это в строжайшем секрете) , а все, что от него осталось - блокнот с рисунками китов и медуз. Но вот на другом конце вселенной Дженсен слышит чей-то знакомый голос: - Я все понимаю, но… – перед самым кончиком носа прошла ладонь Джареда, разрезая воздух, пропитанный удушьем – если ты собрался, сидя на одном месте, прогулять еще четыре урока то, у тебя ничего не получится. – Снова улыбается. – Пойдем.